МАРКО из Монтеррея

О Монтеррее мало кто слышал за пределами Мексики. В лучшем случае его путают с американским Монтереем, где ежегодно проходит престижный джазовый фестиваль. «Классические» мексиканские достопримечательности здесь отсутствуют. Нет древних индейских построек, как в Мехико или на Юкатане (до ближайшей ацтекской пирамиды — день езды). Нет моря, как в Акапулько или Канкуне. Не видно даже «фирменных» бродячих музыкантов мариачи, обязанных своей широкой популярностью режиссеру-мексиканцу Роберто Родригесу. Перед монтеррейцами, таким образом, встал вопрос: что делать? Как обратить внимание на свой город? Как привлечь в него туристов, деньги, как прославиться? И вот они пригласили архитектора-«звезду» Рикардо Легоррето, чтобы тот построил им Музей современного искусства — самый содержательный, созвучный эпохе и даже опережающий время в стране (а может быть, и на всем континенте). Так оно и получилось: МАРКО сделался главным символом и талисманом города. Хотя и не единственным…

Стены коридора, ведущего к залу получения багажа в монтеррейском аэропорту, были украшены вполне качественной нефигуративной живописью. Надпись на медной табличке гласила, что работы принадлежат некой «группе компаний». Я решил, что это одна из акций МАРКО, и мысленно похвалил управляющих, которые успешно перенимают PR-технологии, разработанные большими богатыми музеями. Значит, они понимают, как высока эффективность такой рекламы — ее ежедневно видят десятки тысяч людей, многие из которых часами томятся в ожидании вылета на пересадках. Кроме того, «человек путешествующий» — вообще основной клиент любого музея. Во-первых, раз он купил билет на самолет, значит, и на музейный денег у него хватит. Во-вторых, и в главных, — он располагает свободным временем. Я, например, пока летел от Москвы до Монтеррея (в общей сложности — 24 часа) через Мадрид, в аэропорту успел зайти и в лавку Прадо. А вообще самый знаменитый музей в аэропорту — это филиал амстердамского Рийксмузея, который позволяет пассажирам, не покидая здания аэропорта, не только купить что-нибудь на память, но и увидеть подлинники Рембрандта...
Позже оказалось, что выставка в аэропорту принадлежит не МАРКО, а «осталась» от другого, частного музея современного искусства, который возник много раньше, но, не выдержав конкуренции, закрылся в 2000 году. Почему так произошло, почему именно старая, уже имеющая некую репутацию экспозиция исчезает и почти сразу забывается, а новая, возникшая на «пустом месте», — живет и процветает? Причин — несколько.

Причина первая — имя

Слава Богу, мне ни разу не пришлось объяснять на испанском языке (которым не владею), что я подразумеваю под «МАРКО». Гостиничные портье и таксисты, водители автобусов, студенты и велосипедисты, продавцы в супермаркетах и уличные торговцы, предлагающие редким встречным иностранцам мексиканский сувенирный китч, — все радостно улыбались и уверенно указывали направление. Притом, что речь шла о серьезном музее, а не о зоопарке или казино.
МАРКО (MARCO) — это, собственно, аббревиатура от Монтеррейского музея современного искусства (Museo de Arte COntempor`aneo de Monterrey). Но звучит к тому же как имя собственное — удобно и по-домашнему. Пойти в (или «к»?) МАРКО — все равно, что на рюмку текилы к приятелю, который тебе всегда рад. Музею остается только оправдывать ожидания — быть открытым и гостеприимным.
В общем, удачно найденное название составило половину успеха. А вторую половину принес эффектный и лапидарный логотип — буква «О» в виде квадрата с вырезанным квадратным же «пятном». Похоже одновременно и на раму картины (хотя зачастую на выставках в МАРКО картин как раз нет — одни инсталляции и видео), и на окно, выходящее, например, в мир современного искусства и других культур. Или — более конкретная ассоциация: квадратные окна, прорезанные в наружных и внутренних стенах музея, пустые и зарешеченные на мексиканский традиционный манер, создают эффект единого пространства разных залов и уровней музея.
Квадратные «О» с пиктограммами на ободках можно встретить в кафе, магазинах, возле общественных туалетов — и сразу ясно: здесь информация о МАРКО. И дойдет она даже до ненаблюдательного прохожего: указатели выкрашены в традиционные для Мексики яркие тона — теплую охру, желтый, фиолетовый, а также агрессивный цвет разведенной марганцовки, называемый Rosa Mexicana. Ту же палитру, кстати, использовал Рикардо Легоррето — когда строил само музейное здание.

Причина вторая — место

Его выбрали безошибочно, что, вероятно, было нелегко при необходимости сочетать все обстоятельства: финансовые возможности частных учредителей, пожелания властей города и штата, а также градостроительное чутье самого архитектора.
Планировка Монтеррея в целом — проста и логична, как на Манхэттене. С юга на север тянутся широкие проспекты, с востока на запад под прямым углом их пересекают улицы поменьше. Длинная и узкая Большая площадь (Гран-пласа), похожая, скорее, на бульвар, образует центральную прогулочную зону, по периметру которой разбросаны муниципальные здания, музеи, театр, небоскребы… Получается по-мексикански пестро и эклектично.
На юге возвышается здание Муниципального совета с внутренним двором, украшенным росписью в духе знаменитых мексиканских художников-муралистов (Сикейроса, Риверы, Ороско). Она иллюстрирует вехи городской истории.
На севере — памятники испанским первопоселенцам и героям многочисленных войн Мексики (против тех же испанцев, французов, англичан, США), а чуть дальше помпезный дворец начала ХХ века, где сейчас располагается правительство штата Нуэво-Леон.
Вдоль самой площади «разбросаны» скульптуры — и вполне сносные, и устрашающие, вроде «Монумента трудящимся» или «Фонтана жизни» (последний установлен в честь сооружения канала, решившего извечную проблему пресной воды в Монтеррее).
Невероятно стильное здание МАРКО, шедевр суперсовременной минималистской архитектуры, занимает самое выгодное и престижное место — непосредственно около Муниципального совета. Причем отсюда же открывается вид еще на два «программных» для Монтеррея сооружения — Кафедральный собор и Башню коммерции (этот высочайший в стране семидесятиметровый монумент возвел коллега Легоррето, крупнейший мексиканский зодчий Луис Барраган). Получается впечатляющий и осмысленный ансамбль: от храма — колониального наследия — к Совету, как символу гражданского общества и социальных инициатив, через Башню, олицетворяющую динамику развития общества, — прямо в мировое культурное пространство МАРКО.
Сразу же за музеем начинается развеселый Баррио Антигуо — Старый квартал. Здесь, в одноэтажных «колониальных» домиках, пульсирует обычная вечерняя жизнь южного города, где через парадную дверь сразу попадаешь в гостиную или даже спальню, с огромными (почти в высоту стены) зарешеченными окнами и непременным патио — внутренним двориком. Мигают огоньки баров, ресторанные оркестры заглушают друга друга, а потом их музыка разом растворяется в шуме дискотек. Галереи и апартаменты, переоборудованные под антикварные лавки, подставляют взгляду витрины. Здесь можно сходить в театр и поглазеть на исторические здания, которые стоят того. Например, на дом генерала Ласаро Гарсы Айалы, губернатора штата во времена французской интервенции. Того самого, который 5 мая 1862 года, после одного из сражений, составил одно из самых кратких боевых донесений: «Национальные вооруженные силы покрыли себя славой».
Обитают в Баррио Антигуо студенты, богема и интеллектуалы. Государство специально платит предпринимателям, чтобы они не открывали там контор и супермаркетов. Таким образом, атмосфера «коридоров искусства», которыми становятся старинные улицы во время ежегодного одноименного фестиваля, остается нетронутой.
А МАРКО из-за своего местоположения оказывается чем-то вроде ворот в эту обаятельную и разнообразную среду. Перед тем как углубиться в нее, люди, как правило, встречаются у музея, а именно — возле удобной каменной скамьи с высокой спинкой на том его углу, который обращен в сторону Баррио Антигуо. Удобно и недалеко…
О почившем же в бозе Музее искусств Монтеррея, работы из которого я видел в аэропорту, этого как раз нельзя было сказать. Хотя он и располагался с точки зрения современных выставочных технологий «правильно» — в очень красивом промышленном здании начала ХХ века, где прежде варили пиво. Но — на заводской окраине, в окружении уродливых, безликих цехов, складов и ветхих бедняцких жилищ. Теперь там Музей пивоварения, представляющий всеобщему вниманию весь технологический цикл этого производства. При нем в специальном садике бесплатно наливают только что сваренный пенный напиток. О том, что еще пять лет назад здесь экспонировалось современное искусство, напоминают только модернистские скульптуры во дворе. Их, видимо, оставили потому, что они похожи на выставленные рядом пивные агрегаты.
По-моему, все это логично. Ценители духовной пищи, как мы знаем, «ногами» проголосовали за МАРКО. А любители пива поедут в такое важное для них место, где бы оно ни находилось. И нет нужды тратиться на дорогого архитектора.

Причина третья — архитектура

Если в наши дни попечители какого-нибудь музея хотят сделать из него сенсацию, им не обойтись без архитектурной «звезды». «Звезда», естественно, запрашивает кучу денег, но они окупаются славой и толпами посетителей.
Так произошло и в Монтеррее. Для создания МАРКО наверняка пригласили бы автора Башни коммерции и единственного мексиканского лауреата Прицкеровской премии (аналог Нобелевской в мире архитектуры) Луиса Баррагана, но он скончался в 1988 году. Пришлось довольствоваться «вторым номером», Риккардо Легоррето, который вышеупомянутой премии не получал, но заседает в ее жюри, что тоже очень почетно. Кроме того, отцам-основателям МАРКО, видимо, импонировал стиль Легоррето, который является лучшим современным интерпретатором мексиканской архитектурной традиции (в этом можно убедиться, взглянув на сеть его отелей «Камино-Реаль» в Мехико и Канкуне или, скажем, на детский естественно-научный музей в Сан-Хосе).
МАРКО вышел очень похожим на собственный дом Легоррето, умеющего находить необычное в обычном. Такие же стены, выкрашенные теплой охрой, пересекаются на разных уровнях под прямым углом, образуя причудливую геометрию. Однородную структуру поверхностей разбивают узкие, но многочисленные и многофункциональные окна-прорези. С одной стороны, в них угадываются вариации на тему музейного логотипа. Еще — они наполняют залы естественным светом, задерживая при этом снаружи тропический зной. И наконец, как полноценная часть экспозиции, продуманы виды. Иногда перед вами вдруг открывается Гран-пласа с башней Баррагана, иногда — далекие вершины Сьерра-Мадре, но никогда — случайный визуальный мусор.
Так же и с центральным патио. Вроде бы это общее место латиноамериканской и андалусийской архитектуры, но, как, собственно, и все в МАРКО, здесь он продуман своеобразно. Во-первых, взят под крышу — для защиты от частых дождей. Во-вторых, по нему нельзя гулять, а можно только двигаться вдоль внешних двухуровневых галерей: мозаичный пол покрыт водой. Каждые 20 минут из широкой трубы, вмонтированной в стену, вырывается прохладный поток, который заполняет «бассейн». Затем он постепенно мелеет (влага уходит по специальным стокам), и все повторяется сначала. Простой и «естественный», как бы подсказанный самой природой, не нуждающийся в компьютерной графике и лазерной технике, аттракцион опять-таки выглядит самостоятельным произведением современного искусства. Хеппенингом. Во всяком случае, посетители, особенно дети, смотрят на это скромное зрелище как завороженные — иногда часами (тем более что его можно наблюдать прямо из музейного кафе).
При помощи этих и других приемов агрессивность выставленных произведений (современное искусство обычно агрессивно) смягчается. Бродя по бесчисленным закоулкам, переходам, коридорам, разновеликим залам, галереям и дворикам, соединенным лестницами, посетители невольно ощущают уют хорошо спланированного загородного дома вместо стерильно-нейтрального духа, свойственного галереям актуального искусства. И бронзовая голубка перед входом в МАРКО (работа Хуана Сориано, мексиканского скульптора, живущего в Париже) выглядит на этом фоне вполне уместно.
За МАРКО Рикардо Легоррето получил множество наград, в том числе важную премию Азиатско-Тихоокеанской программы Кеннета Брауна по культуре и архитектуре. Монтеррей приобрел самое красивое за всю свою историю здание, общепризнанный архитектурный шедевр. А сами попечители музея, как это ни парадоксально, — главный и единственный постоянный экспонат, который способен поддержать престиж «заведения» независимо от успеха или неуспеха той или иной выставки.

Причина четвертая — собственно коллекция

…Точнее, ее отсутствие. В МАРКО нет постоянной экспозиции, как, по большому счету, и собственного постоянного фонда. Музею принадлежит чуть больше ста работ, в основном живопись, скульптура, графика и несколько инсталляций. Причем выставляется все это как раз крайне редко.
В 1994—1996 годах был поставлен рискованный эксперимент. МАРКО учредил собственную премию, присуждаемую ежегодно одному современному художнику специально собранным международным жюри. К участию в конкурсе приглашались буквально все желающие. Победителю доставались 250 тысяч долларов (очень крупная сумма для людей, занимающихся современным искусством) и место в монтеррейской коллекции. Работы остальных соискателей после коллективной выставки тоже автоматически «принимались» в музей.
Первое подобное соревнование выиграл мексиканец Хулио Галан, а фонд МАРКО пополнился 98 работами. На следующий год четверть миллиона отошла малоизвестному мастеру по имени Марсело Агирре, но работы остальных соискателей было решено вернуть авторам. Стало очевидно, что жесткие обязательства музея ведут к снижению качества коллекции. Победа двух латиноамериканцев подряд отпугнула большинство европейцев и граждан США, решивших, что премия чересчур ангажирована. Оставшиеся — не «тянули» на искомый уровень. Сами кураторы придерживались мнения, что чемпион-1995 «наработал» в лучшем случае на пятую часть полученной награды. А в 1996-м — одна только выставка претендентов обошлась в три раза дороже, чем вся премия, причем в коллекции сочли возможным оставить только одну работу. Еще через год кураторы закрыли эксперимент. А на память от него остались те самые сто работ…
Теперь, когда собирательский пыл поутих, на первый план вышла выставочная и проектная деятельность. Ежегодно МАРКО организует от 8 до 11 выставок музеев и других художественных институций. Это значит, что каждый месяц здесь открываются 1-2 выставки.
Теперь музей сделал ставку на отдельные проекты и не жалеет об этом. В его стенах обычно проходят три большие выставки одновременно. Благодаря мастерству Легоррето они свободно располагаются в компактном пространстве (экспозиционная площадь музея — 5 000 м²), а кураторы заботятся об их совместимости и прихотливой контрастности. Скажем, если одна экспозиция носит монографический характер (то есть представляет одного мексиканского или латиноамериканского мастера), то другая — представляет собой сборную интернациональную «солянку», а третья — посвящена какой-нибудь общепризнанной «звезде» (в МАРКО «отметились» такие гранды актуального искусства, как Георг Базелиц, Луиз Буржуа и Йозеф Куделка). На момент моего посещения публике предлагались различные «блюда»: на «первое» — «География художественной формы. Искусство в эпоху глобализации», приготовленное 30 представителями полярных культур: японской и южноамериканской, турецкой, бразильской, китайской и североамериканской, не говоря, конечно, о мексиканской. Причем у художников были «связаны руки»: традиционные техники (живопись и графику), в которых самым явным образом проявляется национальное начало, почти никто не использовал — кругом только фотографии, инсталляции, видеоарт. Деликатные кураторы сделали все, чтобы оценить остроту этого «кушанья» смогли все, независимо от уровня зрительской подготовки. Таких внятных экспликаций мне давно не приходилось видеть. С ними, думаю, всякий может получить свою порцию удовольствия даже от самых странных и непонятных штук, вроде проволочных корзин на колесиках, в каждой из которых — ватное одеяло.
Второе арт-блюдо целиком вышло из мастерской Анны-Мерседес Ойос, хорошо известной у себя на родине, в Колумбии, но, увы, пока не за ее пределами. Яркая, экзотичная и эффектная живопись, почти архаическая «на вкус», после только что усвоенного международного хулиганского проекта. Но качество работ, в которых национальная традиция сочетается с заимствованиями из Магритта и Ива Танги (классиков модернизма), — не вызывает сомнений.
А наибольший интерес, как всегда, вызвал «десерт», «поданный» в моем присутствии при большом стечении народа на двух вернисажах — для VIP-персон и (через день) для всех остальных. В нескольких залах расположилось множество произведений 40—50-х годов (в основном — пейзажных) классика мировой фотографии, монтеррейского уроженца Армандо Саласа Португала. Кстати, именно благодаря ему (точнее — его нашумевшей выставке начала 70-х в нью-йоркском Музее современного искусства) прославился на весь мир архитектор Барраган.
Известность самого Португала, в свою очередь, давно достигла таких размеров, что публике интересно все, связанное с ним. В нынешней экспозиции МАРКО даже был отведен специальный зал под мемориальный кабинет мастера. Подлинный рабочий стол, увеличитель, какие-то приспособления для проявки и печати — серьезная и благоговейная композиция странным образом напоминала ироничный интернациональный винегрет этажом выше. Или мне так только показалось?
Как бы там ни было: радующая глаз интерьерная живопись, стильные и композиционно совершенные черно-белые фотографии, веселая и отвязная тусовка актуальных художников — «три в одном», на любой вкус, и в каждом случае латиноамериканское начало искусно поставлено либо в центр внимания, либо встроено в мощный международный контекст. Такова чрезвычайно привлекательная выставочная стратегия МАРКО, превращающая его в живой организм, в действенное оружие, при помощи которого Латинская Америка прокладывает себе путь в бурлящий, пестрый и противоречивый мир современного искусства.
Градус внутреннего «кипения» в Монтеррейском музее вполне соответствует этой задаче: каждый день здесь что-то происходит. Не только выставки, но и бурные дискуссии, литературные, музыкальные и киновечера, видео- и интернетовские конференции в компьютерном классе, занятия с детьми в специальных лабораториях. По всему видно, что новый курс музея, взятый им после провальной истории с премией, оправдал себя: полезнее и интереснее не рыскать по свету, скупая дорогую нынче продукцию «от звезд», а коллекционировать идеи и проекты, постоянно предлагать городу что-то новое, убеждать людей, что стоит зайти в МАРКО, даже если ты побывал в нем на прошлой неделе.

Причина пятая и последняя — политика

Итак, МАРКО не ленится заниматься культурной политикой — потому и имеет такие сильные позиции в городе. Он делает все возможное, чтобы люди, независимо от их сословия, уровня образования и дохода, поняли: современное искусство — дело веселое, интересное, престижное и доступное. Поэтому взимается такая низкая плата за вход (билет без скидок стоит 35 песо, чуть больше 3 долларов, а по средам — бесплатно), поэтому действует столько благотворительных образовательных программ для детей и взрослых.
Например, в апреле нынешнего года МАРКО обзавелся МАРКОмобилем — большим автобусом, подаренным компанией «Мерседес» и переоборудованным затем в центр современного искусства на колесах. В салоне, где помещаются одновременно 18 посетителей, имеются компьютеры, а также разнообразные стенды, объекты видеоарта, скульптуры и репродукции. Каждый, кто входит в МАРКОмобиль, регистрируется, отвечает на вопросы, предлагаемые компьютером, и в компании сотрудников музея (иногда помогают студенты-волонтеры) отправляется «путешествовать» по волшебной художественной стране.
Например: на мониторе сменяют друг друга картины Мане, Магритта, Дали, работы современных фотохудожников… И на каждое изображение можно реагировать, выбирая из списка ту эмоцию, которую оно у вас вызывает: «счастье», «гнев», «страх», «грусть», «смятение», «отвращение», «радость». По окончании «игры» компьютер наставительно восклицает: «Вот видите, какую гамму чувств можно испытать благодаря искусству!» На отдельном стенде отражены программные этапы развития современного искусства (тут не обойтись без комментария инструктора): «1969 год — первая выставка концептуального искусства в Нью-Йорке, 1997 год — открытие Музея Гуггенхайма в Бильбао, 2000 год — открытие новой галереи Тейт в Лондоне» и тому подобное. Рядом два лайт-бокса демонстрируют «готовые» произведения. А если открыть специальные ящики под ними, можно увидеть, из чего они изготовлены — проволочки, обрывки газет, ржавые гвозди… То, что всегда есть под рукой. Автобус буквально набит такими аттракционами-викторинами — для всех и каждого.
Каждую неделю по пятницам и субботам МАРКОмобиль, украшенный разноцветными логотипами музея, отправляется в самые бедные районы Монтеррея. Поехал и я. Пунктом нашего назначения на сей раз оказался пустырь среди таких трущоб, каких мне не приходилось видеть никогда в жизни. Одноэтажные домики, вереница которых уходила куда-то за горизонт, наводила на мысль о респектабельном Баррио Антигуо после атомной войны. Волонтеры — девушки-студентки из обеспеченных семей — бодро разбили шатры рядом с автобусом, поставили столы и разложили на них книги по искусству, какие-то поролоновые кубики и цветные мелки.
И уже через несколько минут к импровизированному лагерю современного искусства стали стягиваться дети, которых немедленно взял в оборот куратор проекта Исраэль Гутьеррес — молодой социолог с дипломом Барселонского университета. Малолетняя орава, с которой в других условиях, по моим прикидкам, не справился бы целый штат детского сада, слушала его с напряженным вниманием — за все время «лекции» никто не проронил ни звука. Только страницы красивых изданий с картинками шуршали под непривычными к ним пальцами. А потом появились родители — полные мамаши под дождевыми зонтиками (в данном случае — от солнца) и несколько разбойничьего вида мужчины. Последние чинно проследовали в автобус и покинули его минут двадцать спустя с выражением абсолютного блаженства на лицах. Могу засвидетельствовать, что во время экскурсии они исправно нажимали на все кнопки и внимательно слушали объяснения. На одного усатого крепыша особенно сильное впечатление произвело забавное видео, смонтированное здесь, в Монтеррее. По ходу фильма художник разъезжает по улицам города и быстро обводит карандашом на боковом стекле автомобиля контуры зданий, которые проносятся мимо. «Вот здесь живет мой родственник», — удовлетворенно объявил экскурсант, ткнув пальцем в экран.

Тем временем под шатрами мамы с чадами перешли к творческим процедурам. Следуя инструкции, они превращали кубики в шары — с ожесточением разрывая поролон зубами и руками, а затем расписывая то, что вышло, разноцветными мелками. В результате у каждого должен был получиться свой личный, «выстраданный» арт-объект. Яблоко там или апельсин…
Каждый, прошедший через недра автобуса или мастеривший фрукты, регистрировался у волонтеров и получал билет на право семейного (не более пяти человек) бесплатного посещения МАРКО в течение 2005 года. Я насчитал не менее пятидесяти таких «счастливцев». И это только за один день.
«А завтра здесь же мы будем играть в музейных кураторов», — пообещала координатор проекта «МАРКОмобиль» улыбчивая Франциска Нефф, которая учится в Гейдельберге, а в Монтеррее стажируется. Игрокам предстоит (цитирую):
1. Соединить листки бумаги так, чтобы получился объемный угол.
2. Найти где-нибудь интересный объект.
3. Написать на бумажке историю объекта (экспликацию).
4. Соединить историю объекта с ним самим.
5. Покрасить угол в красивый цвет.
6. С помощью клея прикрепить объект к стене музея.
Жаль, конечно, что завтра улетать. Так я и не увижу «дочерние предприятия» МАРКО, созданные руками женщин и детей из монтеррейского предместья. По крайней мере, до тех пор, пока плоды деятельности амбициозного латиноамериканского музея сами не доберутся до наших берегов. А это, думаю, не за горами.

Другие интересные музеи Монтеррея

• Музей истории Мексики

• Городской музей Метрополитен (современное искусство,традиции, быт)

• Музей народной культуры в районе Баррио Антигуо

• Музей и театр кукол в районе Баррио Антигуо

• Зал бейсбольной славы (Музей мексиканского бейсбола)

• Музей штата Нуэво-Леон

• Музей транспорта

Источник

 

 Компания "Арт Колор Групп" предлагает Вам услуги по прямой полноцветной печати на ПВХ с высоким разрешением, кроме того Вы сможете заказать у нас любой вид полиграфии, печать на коже, изготовление и размещение наружной рекламы, а так же демонтаж рекламных площадей любой сложности.