Статьи обо всём

четверг, 13 июня 2013 г.

Особенности национального характера, или …неизвестные итальянцы. Часть I

Италии государственные учреждения, открывшись в 9 утра, в 10 уже пустеют - все в баре, в 11 – все опять там же, за непременным кофе, ну а в 12 - законное время обеда. Спустя два часа во многих местах начинают говорить «добрый вечер!», видимо, намекая на то, что рабочий день скоро заканчивается. Таков привычный ритм итальянского утра, таковы особенности жизни. Жизни простой и понятной, где есть друзья, родственники, вкусная еда, любимые напитки, щедрость солнца, - жизни, которая приносит радость и удовольствие. Но если этот привычный ритм по какой-то причине сбивается, тогда, подобно карточному домику, рушится все - мир, покой, счастье. Таковой была реакция итальянцев на трагические события 11 сентября 2001 года. Во многих европейских странах, в том числе и в Италии, был введен режим повышенного контроля. Во Франции, например, стали с энтузиазмом закручивать гайки – аэропорты и другие ключевые пункты наполнились вооруженными отрядами, вводившими в испуг мирных обывателей, а различные учреждения усилили бюрократические строгости. Так, aвтоpy этих строк не сдали в аренду машину под тем предлогом, что названный ею номер телефона зарегистрирован на другую фамилию (каким образом были получены эти странные сведения о далеком московском номере, выяснить так и не удалось). В Англии же практически ничего не изменилось: нарядные полицейские все так же любезничали с туристами, спасали кошек, застрявших на вершинах деревьев, и переводил и через дороги старушек, облаченных в ярко-розовые костюмы.

В Италии напряженность ощущалась везде и во всем. В маленьком курортном городке полицейский, сладко попивавший свой бренди и наслаждавшийся обсуждением местных новостей с барменшей, мгновенно изменился в лице и утратил всю радость жизни, обнаружив в углу двух незнакомцев. Что делать и как реагировать на эту ситуацию, было совершенно непонятно: межсезонье – любители природы уже уехали, а лыжники еще не приехали - в городе только свои. Кто же это такие и каковы их намерения? Все в них было странно - говорят на диковинном языке, но не японцы, пьют утром чай, но не англичане, набрали много еды на завтрак, но не немцы. Лишившийся покоя страж порядка так и ходил по пятам за странной парочкой до их отъезда из города, не решаясь ни проверить документы (повода-то нет), ни оставить их одних без присмотра. Служащий в банке, администратор в гостинице, девушки в турбюро, даже продавец в магазине - все имели напряженный растерянный вид, исподлобья присматривались ко всем незнакомцам и... ничего не предпринимали. Неуверенность и, как следствие, утрата привычной жизнерадостности - вот то настроение, которое преобладало в итальянском обществе как реакция на чрезвычайные обстоятельства. Привычный мир рухнул, новые роли и образы были не понятны, и уж во всяком случае, не веселы, и это былa уже не игра, а суровая действительность. Правда, к весне кризис в настроении был преодолен и жизнь более или менее вошла в привычную колею. По крайней мере, внешне ...

И жизнь итальянцев состоит из парадоксов и противоречий. Знаменитые на весь мир оперные певцы и - грубые, крикливые голоса жителей. Классические идеалы силы и здоровья - и плохие воины. Сильно развитый индивидуализм - и царство толпы. Одна из самых совершенных в Европе систем переработки мусора - и грязные улицы. Культ семьи - и крайне низкая рождаемость... Этому народу трудно, почти невозможно, дать емкую и краткую характеристику, однозначные эпитеты не удерживаются за итальянцами. У итальянца каждая отличительная особенность характера успешно уживается со своей противоположностью. Важной составляющей итальянской натуры является стремление сохранить «bellа figura» (дословно - «прекрасная фигура»). Ближайшим по значению русским эквивалентом этого понятия будет выражение «держать фасон», хотя оно и не передает всю гамму оттенков понятия итальянского. Это - особый кодекс норм и принципов внешнего поведения, крайне важный для народа, жизнь которого постоянно протекает на публике. Прежде всего он включает в себя манеру одеваться. Одежда должна быть красивой во всех жизненных ситуациях. Никогда итальянка не позволит себе выйти на улицу (даже в соседний магазинчик за хлебом) небрежно одетой, в спортивном костюме или старом домашнем платье.

Страсть итальянцев к стильной и богатой или выглядящей богато одежде давно стала поводом для шуток. Шикарные меховые манто никого не удивляют - на улице декабрь! И неважно, что температура не опускается ниже +12°, все равно это зима. Сегодня, когда весь западный мир охвачен борьбой против ношения натурального меха, когда лисий воротник в большинстве стран вызывает косые взгляды, а в некоторых случаях и агрессивные действия, итальянки уверенно щеголяют в мехах и считают это хорошим тоном, ведь это красиво и богато. Италия - единственная, пожалуй, страна в Европе, где женщины предпочитают брюкам юбки. С юбками гораздо эффектнее смотрятся дорогие чулки и элегантные туфли. Спортивного же типа костюм - исключительно для занятий спортом, причем непременно самый модный и разный для каждого вида. Один из наблюдателей итальянской жизни насмешливо отмечал, что в Италии настоящий лыжный бум произошел тогда, когда в продаже появились красивые современные обтягивающие лыжные костюмы. Дурным тоном в Италии считается ходить по улице с пластиковым магазинным пакетом. Сумка, даже для покупок, должна быть элегантной и сочетаться с одеждой. Стремление выглядеть «на высоте» относится не только к одежде, но и к манере держаться на публике. Крайне важно показать окружающим свою уверенность, решительность, отсутствие слабости и сомнений. Столь любимая русским рефлексия неприемлема для итальянца. Все должны видеть, что ты - хозяин своей жизни, даже если на самом деле ты весь состоишь из комплексов. С этим связаны и многие особенности поведения итальянцев, на первый взгляд кажущиеся проявлением невоспитанности. Автомобилист, объехавший хвост пробки и ставший первым на светофоре, вызовет, конечно, естественное раздражение, но и уважение тоже. Если в Англии пролезть куда-нибудь без очереди равносильно самому страшному преступлению перед обществом, то в Италии это – показатель решительности и твердости характера. Один из путеводителей по Италии, не без юмора, советует читателям, которые хотят вести себя как настоящие итальянцы, никогда не показывать свое незнание по какому-либо вопросу; не ходить в магазин в тренировочных штанах и футболках с надписями, не уступать дорогу пешеходам на узкой улице; не заговаривать с незнакомцами; не позволять обогнать себя во время езды на машине; не выказывать гнев; не общаться на равных с обслуживающим персоналом. Ни карьера, ни деньги сами по себе, ни труд, ни политика не важны так для итальянца, как получение удовольствия. Это и хорошее вино, и вкусная еда, и красивая женщина, и общение с другом, и уличный или семейный праздник. Именно эти вещи имеют первостепенное значение, составляют смысл и придают значение жизни.

Может быть, именно поэтому итальянцев нередко, и несправедливо, упрекают в лености. Марк Твен, путешествовавший по Италии, со свойственным ему резким юмором писал: «У здешних жителей только и дела, что есть и спать, спать и есть; порою они немного трудятся - если найдется приятель, который постоит рядом и не даст им уснуть... Обыкновенно они работают, не надрываясь, часа два-три, а потом предаются ловле мух...В них нет ничего почтенного, ничего достойного, ничего умного, ничего мудрого, ничего блестящего, но в их душах всю их глупую жизнь царит мир, превосходящий всякое понимание! Как могут люди, называющие себя людьми, пасть так низко и быть счастливыми?» Повсеместно распространенным является убеждение, что итальянцы прекрасные любовники. Идея эта импонирует как туристам, приезжающим в Италию, так и им самим. Наигранная страстность поведения только укрепляет это представление, а стремление сохранить за собой эту репутацию заставляет итальянцев поддерживать имидж. К тому же здешней культуре действительно присуще особое отношение к женщине, хотя и довольно противоречивое. С одной стороны, в обществе существует культ сильного мужчины, хозяина дома, который не может унизиться выполнением традиционно женских обязанностей по дому или любовными страданиями. Женщина же должна знать свое место как до, так и после брака - таков идеал итальянских мужчин. С другой - как это нередко бывает в подобных ситуациях, на самом деле безраздельной хозяйкой в семье является женщина, которая может позволить себе все - капризы и желания, причуды и требования. Женщиной принято восхищаться и не скрывать этого. Причем восхищаться итальянцы будут любой - некрасивой, красивой, старой, молодой, глупой, - не делая никаких исключений. Женщина здесь действительно имеет возможность быть в центре мужского внимания, чувствуя себя желанной и восхитительной. Пусть это игра, но игра, которая тайно нравится даже самым отчаянным феминисткам. Не отсюда ли пошел образ страстного итальянца, распространенный на политкорректном Западе, где мужчины уже не позволяют себе откровенных знаков внимания к посторонним женщинам. Секрет успеха настоящего итальянского мужчины хорошо раскрывают многочисленные комедии. Сначала откровенное приставание со стороны героя привлекают к нему внимание героини, затем успех закрепляет его очевидно наигранное полное к ней невнимание и снисходительность к ее бурному кокетству, и после небольшой размолвки новая наглая выходка героя навсегда покоряет ее сердце. При этом мужская дружба - превыше всего, и герой скрывает от окружающих свою постыдную слабость – серьезное увлечение особой женского пола, врет, обманывает, а в конце концов так заигрывается, что зритель (не итальянский) вообще перестает понимать, где правда, а где розыгрыш.

«Женщины, мужчины - Весь мир - театр, в нем все актеры...» Шекспир никогда не был в Италии, но часто делал ее местом действия своих произведений, а их героями - итальянцев. Эта фраза из его комедии, пожалуй, как нельзя лучше определяет важнейшую черту итальянского характера. Итальянец играет всегда - он постоянно на сцене, если, конечно, есть (как и положено в театре) публика и зрители. Поведение, стиль общения, речь, манера одеваться - все подчинено внутренней логике игры. Кто-то считает, что определяющую роль здесь сыграл и многочисленные завоевания, приучившие притворяться и сделавшие игру второй натурой. Кто-то - что «виновата» окружающая среда, ведь живя среди исторических памятников, как среди декораций, люди привыкли ощущать себя частью театрального действия. А может, свою роль сыграли традиции карнавальной культуры, с течением времени постепенно смешавшие розыгрыш и явь. Так или иначе, но никто не отдается игре с такой страстностью и искренностью, как итальянец. Он всегда в образе: работника, семьянина, друга, посетителя бара - и всегда стремится довести этот образ до совершенства.

Так или иначе, но никто не отдается игре с такой страстностью и искренностью, как итальянец. Он всегда в образе: работника, семьянина, друга, посетителя бара — и всегда стремится довести этот образ до совершенства. Роли должны быть обозначены и званием, и костюмом. В Италии принято обращаться к человеку по его должности, к педагогу (от школьного учителя до университетского лектора) — «профессор», к врачу — «доктор» и так далее. Ношение формы — не менее важно, ведь это тоже часть образа. На рейсовом кораблике на озере Комо матросы в очень жаркую погоду снимали фуражки и вешали на специальный крючок, отправляясь пить кофе в служебном помещении, но непременно надевали их в момент швартовки, иначе они бы уже не соответствовали роли.

Причем наигранность итальянца абсолютно естественна, а игра всегда серьезна. Простой пример. На длительных морских маршрутах, как известно, обычно принято проводить «учения» по отработке мер безопасности в случае аварии. Так вот, учения, проводимые итальянцами на регулярном маршруте Барселона — Генуя (заметим, время в пути — всего одна ночь), напоминают драматический спектакль. Проводятся они утром следующего за отплытием дня ( то есть незадолго до прибытия в порт назначения) и, как вы понимаете, не имеют никакого смысла, но от этого вовсе не теряют своего величия. Участвовать в учебной тревоге заставляют всех — и инвалидов, и старцев, и малолетних детей — никакой предлог не является причиной для освобождения. «Эвакуация» пассажиров проводится со всей ответственностью: солидные мужчины в форме взволнованно переговариваются по рации, их юные помощницы-стюардессы мужественно сохраняют спокойствие в деле «помощи» пассажирам. Ни курить, ни отходить в сторону, в том числе и по острой необходимости, не разрешается. Игра персонала настолько искренна и самозабвенна, что в конце концов недоумевающие пассажиры (не итальянцы) начинают всерьез опасаться, не случилось ли действительно что-нибудь страшное…

Источник

Компания "Арт Колор Групп" предлагает Вам услуги по прямой полноцветной печати на ПВХ с высоким разрешением, кроме того Вы сможете заказать у нас любой вид полиграфии, печать на коже, изготовление и размещение наружной рекламы, а так же демонтаж рекламных площадей любой сложности.

среда, 12 июня 2013 г.

Арабская вязь. Часть II

Город Тунис был основан практически одновременно с Карфагеном, который сейчас является его при городом. Тунису долгое время пришлось оставаться в тени славы знаменитого соседа, пока стены последнего в 698 году не были разрушены арабами. С этого момента и началось постепенное возвышение Туниса. Сейчас его именем названы не только страна, столицей которой он стал в 1956 году, но также озеро, провинция и залив.

Окончательно объединить раздробленные земли арабам удалось лишь после прихода к власти на Ближнем Востоке династии Омеиядов. Столицей арабских владений в Северной Африке был провозглашен Кайруан (от араб. - «укрепленный город»), основанный еще в 670 году полководцем Окба ибн Нафи. Арабы, никогда не отличавшиеся особой любовью к морю, расположили свой базовый военный лагерь в глубине страны, в 70 километрах от Карфагена. Так начался период активной исламизации страны. Старые города меняли названия и утрачивали классический облик - мечети, рибаты и касбы по большей части сооружались из разобранных античных построек. Мусульманские же династии сменяли друг друга с невероятной быстротой: Абассиды, Аглабиды, Фатимиды, перенесшие столицу в завоеванный Египет, марокканские Альмохады, правившие в Тунисе в конце XI века, Хафсиды. И тем не менее все эти события не меняли общего направления развития государства. В конце XI века началась долгая эпоха крестовых походов.

«Троглодит» в переводе с греческого значит «живущий в норе». Как бы экзотично ни выглядели такие поселения, у них была масса преимуществ. Ни завоеватели, ни разбойники никогда точно не знали, где именно среди скал «затаился» город. Немаловажно и то, что даже в 40-градусную жару в таких подземных пещерах всегда было прохладно. Кроме того, вырыть себе жилье в мягкой породе было гораздо проще, чем построить из того же материала более привычный по виду дом.

В 1270 году, в ходе восьмого из них, в Карфагене, вернее, по-арабски, в Картаже, в результате внезапно вспыхнувшей в лагере эпидемии чумы умер король Людовик IX Святой. Много позже, уже при французском господстве, в память об этом монархе на холме Бирса был построен большой кафедральный собор. Теперь это несколько тяжеловесное сооружение превратилось в концертный зал, поскольку христиан в современном Тунисе ничтожно мало. В 1535 году, за год до захвата страны императором Священной Римской империи и королем Испании Карлом V Габсбургом, через всю ее территорию маршем прошел известный корсар Хайретдин, разграбив при этом такие города, как Тунис, Бизерта и Ла Гулетт. А еще 40 лет спустя турки изгнали испанцев и сочли необходимым укрепиться в столь благодатном крае. Именно в этот период тунисское побережье стало идеальным прибежищем для пиратов. Морские разбойники всех мастей чувствовали себя здесь настолько уверенно, что даже не считали нужным скрываться от стамбульских губернаторов, более ста лет управлявших Тунисом.

В 1704 году очередной турецкий ставленник Хусейн бен Али объявил себя наследственным правителем при вассальной зависимости от Османской империи. Таким образом, династия Хусейнидов явилась последней правящей династией, просуществовавшей вплоть до объявления Тунисом своей полной государственной независимости. Интересно, что беи чувствовали себя вполне вольготно даже во времена господства режима французского протектората, который был установлен в 1881 году. Понравиться это местному населению, естественно, немогло, и в стране начались новые брожения, вызванные событиями, связанными с Первой мировой войной и Великой арабской революцией . В 1920 году к берегам Туниса подошли 33 корабля русской эскадры, прибывшей сюда из Крыма. На их борту находились тысячи беженцев. На 4 года базой для этой эскадры стал тунисский порт Бизерта. Андреевский флаг с мачт ее кораблей был спущен лишь после того, как СССР был официально признан Францией . Многие из беженцев навсегда обосновались в этих местах, о чем и по сей день напоминают русские кладбища и православные храмы. В 1934 году в истории Туниса произошло знаменательное событие – создание партии Новый Дустур и выборы ее генерального секретаря Хабиба Бургибы, человека, которому предстояло сыграть в жизни этого государства решающую роль. Была в истории Туниса и еще одна «русская» страница. В октябре 1942 года немецкий фельдмаршал Эрвин Роммель под давлением английских войск отступил из Ливии в Тунис, по его запросу из Германии были переброшены 20 тысяч советских невольников для строительства укрепленных районов в Северной Африке. Когда корпус Роммеля капитулировал, часть русских военнопленных нашла приют у бедуинских племен .

После войны тунисцам наконец удалось добиться полной независимости. В 1956-м страна была провозглашена республикой, а последний бей Сиди Ламин низложен. Президентом республики, естественно, стал Хабиб Бургиба - этот политик умный, хитрый и прозорливый. Именно этим его качествам Тунис обязан своим сегодняшним если не сказать процветанием, то уж точно, что благополучием. Многомиллионные кредиты на образование, развитие сельского хозяйства, умеренность и либерализм, подавление экстремистов - все эти меры способствовали пр ев ращению Туниса в дружелюбное государство, оказавшись в котором любой человек мог чувствовать себя вполне комфортно и уютно.

Современный Тунис действительно разительно отличается от других арабских стран. Здесь законодательно запрещено многоженство, женщины имеют равные права с мужчинами, разрешены разводы, причем если инициатором разрыва семейных отношений выступает мужчина, то он рискует вообще остаться без средств к существованию. Взрослые дети сами имеют право решать, с кем из родителей они хотят остаться. В стране необычайно высок уровень образования, даже в самой глуши без труда можно найти квалифицированного врача. В сказочных городах-оазисах, привлекающих массу туристов, выращивают потрясающие финики - до того прозрачные, что через них видно косточку. Тунисцы с гордостью, но не без грусти, рассказывали мне, что сами они их не едят, потому что весь урожай отправляется за границу. Таким образом страна получает столь необходимую ей валюту. Правда, невольно возникает вопрос, а стало бы все это возможным, если бы в 1974-м все тот же Хабиб Бургиба вовремя не разорвал поспешно заключенный с Ливией договор об объединении обеих этих стран в одно государство? Союз двух держав просуществовал одинединственный день, после чего благополучно канул в Лету. Правда, это обстоятельство на долгие годы испортило отношения тунисского лидера с Муаммаром Каддафи, что привело к множеству конфликтов, иногда даже военных. Но и это в конце концов оказалось лучше, чем могло быть в случае слияния двух хоть и соседних, но таких разных арабских государств. Несмотря на то что в 1975 году Хабиб Бургиба был провозглашен пожизненным президентом, жизнь его подданных хуже от этого не стала. Цель его правления – благополучие простых граждан - была определена изначально. И для ее достижения Бургиба не останавливался ни перед чем, даже перед нарушением мусульманских традиций. Рассказывают, что однажды, в священный месяц рамадан, он, вознамерившись призвать людей к работе, нарушив пост, публично выпил стакан воды, заявив, что отныне он не намерен терпеть того, чтобы его и так отсталая страна каждый год отставала еще ровно на месяц. В конце своего правления этот, некогда энергичный и деятельный революционер стал разительно походить на низложенного им же самим бея. Да и слабеющее день ото дня здоровье уже не позволяло ему управлять страной в прежнем режиме. В 1987 году консилиум из семи врачей признал, что Бургиба исключительно по причине преклонного возраста больше не может исполнять обязанности главы государства, после чего пожизненный президент был отстранен от власти, а его пост занял премьер-министр Зин аль-Абедин бен Али. Кстати, именно слухи о возможной отставке последнего и послужили поводом для решительных действий, итогом которых и стал вердикт врачебного совета.

Царь, суффет, император, бей, губернатор, пожизненный президент, премьер-министр или генеральный секретарь - не так уж, наверное, и важно, как именуется должность правителя этого государства. Шли века, одни империи сменялись другими, а небольшой клочок суши в самом центре Северной Африки с поразительным постоянством притягивал к себе взоры властителей мира. Видимо, не зря тысячи лет назад царица Элисса избрала его для строительства города с гордым именем - Карфаген, ведь в переводе с финикийского это не что иное как «Новый город».

Источник

вторник, 11 июня 2013 г.

Арабская вязь. Часть I

Отправляясь в ту или иную страну, обычно приблизительно представляешь, что тебя ждет. От маленького североафриканского арабского государства Тунис многого я не ожидал. Тем сильнее пришлось удивиться, ибо Тунис оказался поразительно похожим на средиземноморскую европейскую страну, с той только разницей, что здесь можно найти такое, чего не отыщешь в Европе. Тут рукой подать до величайшей пустыни мира - Сахары. Полдня пути - и ты в Дузе, городе, который сами тунисцы называют «воротами Сахары». Отсюда при желании можно без труда отправиться по безбрежным песчаным волнам и ощутить всей грудью раскаленное дыхание пустыни. И даже если не углубляться слишком далеко, можете поверить, становится не по себе, как только исчезает из виду последний зрительный ориентир. Барханы, барханы и еще раз барханы - кажется, ничего, кроме них, в мире нет, а еще кажется, что в таких условиях можно иссушить не только тело, но и душу. На самом деле душа Туниса живая и трепетная. Может быть, потому, что эта страна является своеобразным центром примирения во всей Северной Африке. С одной стороны - Алжир, с другой - Ливия. Казалось бы, налицо террористы, диверсии, ненависть к французам, международные санкции - то есть полный набор проблем, из-за которых очень многие люди не могут попасть к своим родственникам, друзьям и знакомым. И тем не менее все они в случае необходимости могут встретиться на территории Туниса, въехать в который как для европейцев, так и для арабов одинаково легко. И сами тунисцы при этом прекрасно относятся ко всем, кто оказывается у них в гостях. Так обстоит дело сейчас. А как же все начиналось?

На берберском языке в Тунисе сегодня говорят всего 100 000 человек, и тем не менее культура коренного населения Северной Африки все еще продолжает здесь благополучно существовать. Во главе племенного объединения - а берберы это не один народ, а несколько племен с различными названиями (тамазигт, рифы, кабилы, шлихт, туареги) - стоит вождь, в тоже время право решения всех хозяйственных вопросов и определения политики взаимоотношений с окружающим миром принадлежит совету старейшин. Берберы - кочевники живут в шатрах, в то время как оседлые представители этих племен предпочитают строить укрепленные селения. По-арабски они называются касбы, а по-берберски - тигремт или дшар. Берберские крепости, как правило, возводились на возвышенностях особым образом. Внизу находилась деревня, а вверх - хранилище, так называемый ксар. Добраться до ксара можно было лишь с помощью приставных лестниц. Вокруг четырехугольного двора строились в несколько этажей небольшие комнатки - горфы, где хранились запасы продовольствия, там же можно было укрыться в случае нападения врага.

Флотилия стремительных кораблей, увенчанных квадратными красно-белыми парусами, впервые появилась близ побережья Туниса в ХII веке до нашей эры. Это были финикийцы, которые уже тогда считались превосходными мореходами. Благодатное африканское побережье так им понравилось, что они решили остаться здесь навсегда, даже несмотря на то, что места эти уже были обитаемыми. Народ, живший здесь, в древних египетских источниках упоминался под именем техену, а сами себя эти людиназывали амахаг. Прошла не одна сотня лет, прежде чем римляне, а вслед за ними и арабы окрестили коренных жителей Туниса берберами, или «диким народом». Финикийцы основали на побережье несколько поселений, но лишь спустя 300 лет на горе, возвышающейся на полуострове, уходившем далеко в море, был основан легендарный Карфаген.

По преданию, дочь тирского царя по имени Элисса (известная из «Энеиды» Вергилия как Дидона, от лат. -«странница») прибыла на побережье Тунисского залива из родного города после того, как прямо во время свадебной церемонии брат царицы Пигмалион убил ее мужа, стремясь завладеть несметными богатствами новоявленной родни. Местные правители позволили оставшейся без крова женщине занять ровно столько земли, сколько сможет покрыть шкура быка, но царица додумалась разрезать ее на узкие полоски, а затем, связав их в один длинный ремень, очертить в результате достаточно большой участок. До сих пор возвышенность в Карфагене называется холмом Бирса, что значит «бычья шкура». Не только точная дата, но и сама подлинность описанных событий вряд ли будет установлена, однако временем основания здесь первого поселения принято считать 814 год до н.э.

Шли годы. Город, возведенный на месте, очерченном хитроумной царицей, стал центром процветающей торговой республики, управляемой двумя суффетами (правителями), которые ежегодно выбирались народным собранием. Выгодное географическое положение позволяло карфагенянам контролировать практически все западное Средиземноморье. К моменту наивысшего расцвета этого города-государства его владения на Африканском континенте достигли воистину огромных размеров, помимо этого, ему принадлежали земли в Испании, острова Сардиния и Корсика, а также частично Сицилия. Именно она-то и стала яблоком раздора в отношениях между Карфагеном и Римом. Три Пунические войны (пунийцами римляне называли финикийцев) с середины III до середины II веков до н.э. привели к тому, что в 146 году до н.э. Карфаген был взят штурмом римскими легионами и стерт с лица земли. Большинство горожан погибло, те же, кто выжил, были проданы в рабство. А горстка чудом уцелевших защитников заживо сгорела в стоявшем на холме Бирса храме, построенном в честь бога здоровья и врачевания Эшмуна, став последней жертвой, принесенной финикийцами 'своим кровожадным богам. Карфаген пылал почти 2 недели, но даже это грандиозное пепелище не давало римлянам покоя - все, хоть сколько-нибудь уцелевшее, было буквально стерто с лица земли, а затем и самое место, на котором стоял город, было проклято и засыпано солью.

Старый Карфаген был уничтожен настолько тщательно, что в наши дни в ходе многочисленных раскопок удалось обнаружить лишь несколько фундаментов. И среди них – знаменитый Тофет, место, где богу Ваалу Хаммону и богине Танит приносились страшные человеческие жертвы. Несмотря на то что с момента падения Карфагена всяего территория превратилась в римскую провинцию Африка, место, где располагалась столица государства, оставалось в полном запустении еще целое столетие. И лишь Юлий Цезарь, по здравом размышлении, пришел к выводу, что негоже пропадать понапрасну столь выгодно расположенным землям. Однако заново отстроен город уже был при Октавиане Августе - первом римском императоре, тогда же реконструировали и старый финикийский 60-километровый акведук, тянувшийся от горных источников близ Загуана до города Карфагена с уклоном 0,260. Именно благодаря этому сложнейшему инженерному сооружению город никогда не испытывал недостатка в питьевой воде. Со временем Африка превратилась в настоящую кладовую Рима, так как 60% зерна, потребляемого в империи, выращивалось именно здесь. В этот же период были перестроены многие города: Тугга, Утика, Хадрумет (современный Сус), Руспенна (Монастир), Фисдрус (Эль-Джем). Начинавшийся закат Великого Рима не лучшим образом сказался и на его африканской территории: вырубка лесов и, как следствие, изменение климата, участившиеся засухи, рост цен, набеги кочевников и раскол африканской христианской церкви. Имперским чиновникам до поры до времени удавалось справляться со всеми этими напастями, но в 429 году на берега Северной Африки высадились вандалы. Спустя еще 10 лет Карфаген стал столицей королевства вандалов, про существовавшего без малого столетие. В 534 году византийский полководец Велизарий захватил это королевство, восстановив существовавшие при римлянах порядки и включив эти территории в состав провинции Нумидия. Вся полнота власти была передана губернаторам-экзархам, один из которых - Григорий в 646 году заявил об отделении от Византии и провозгласил себя императором. Впрочем, никакой существенной роли в истории разоренного государства это обстоятельство сыграть уже не могло. Вскоре у его границ появились арабы, противостоять которым ничтожный осколок великой империи был не в состоянии. Вооруженное сопротивление захватчикам продолжали оказывать только берберские племена, но в 1045 году и они были загнаны бедуинами высоко в горы.

Источник

понедельник, 10 июня 2013 г.

Хозяин Босфора. Часть III

Мост через Босфор

Босфорский пролив имеет длину 32 км, ширину от 650 до 3 300 м и глубину от 30 до 120 м. Сейчас через Босфор построено два подвесных моста. Первый, длиной 1074 м и открытый в 1973 году, носит название Богазики (по-турецки — «пролив»). Второй, открытый в 1988-м, длиной 1 090 м, назван в честь султана Мехмеда II Завоевателя. Третий мост находится сейчас в процессе строительства. Его открытие планируется произвести в 2005 году.

Обелиск Тутмоса

В 203 году будущий император Каракалла заложил на западе города огромный ипподром, вмещавший 100 000 зрителей, бронзовая квадрига лошадей, украшавшая его стену напротив императорский ложи, впоследствии была вывезена крестоносцами в Венецию и ныне является жемчужиной площади Св. Марка.

Знаменитый египетский обелиск фараона Тутмоса III (на фото), возраст которого составляет 4,5 тысячи лет, в 330 году привез в город Константин Великий. Почти 60 лет ему не могли найти достойного места, и все это время он лежал на земле, пока не был установлен по приказу императора Феодосия I на ипподроме. Когда город захватили турки , ипподром, разоренный еще крестоносцами, был снесен. Этот район был назван на турецком Атмейданы, обелиск же и сейчас продолжает стоять на месте бывшего ипподрома напротив мечети Ахмеда.

Царьград и Русь

На Руси Константинополь был известен под именем Царьград. Шесть раз русы пытались взять его силой и разграбить. В легенду вошел поход князя Олега, который якобы прибил свой щит к Золотым воротам города. После принятия в 988 году христианства на Руси Константинополь стал для русских князей примером для подражания. В первой половине XI века по образцу собора Св. Софии были возведены огромные соборы в Киеве, Полоцке и Новгороде.

После захвата города турками его духовное наследие перешло к Москве. Великий князь Иван III (1440—1505 годы) женился на племяннице погибшего Константина XI Софье (Зое) Палеолог и принял герб Византийской империи — двуглавого орла, который стал впоследствии гербом государства Российского. В XVI веке на Руси активно разрабатывалась концепция «Москва — Третий Рим», хотя точнее надо было бы сказать — «Второй Константинополь». А еще спустя 400 лет город, уже ставший Стамбулом, принял корабли, на которых русские после революции покидали родину.

Водохранилище Базилика

Частые осады Константинополя варварами требовали больших запасов воды, и потому по всему городу возводились водохранилища. Вода доставлялась сюда по нескольким акведукам, среди которых был и знаменитый акведук императора Валента (364—378 годы правления), другим источником воды был ее сбор во время дождя.

Самым знаменитым стамбульским водохранилищем, вмещавшим до 80 000 кубических метров пресной воды, является так называемая Базилика, получившая свое название от торговой базилики, выстроенной над ним.

Турки дали этому сооружению более романтическое название — Еребатан-сарай, что означает «Провалившийся под землю дворец». Здание было заложено при Константине и расширено в 542 году при императоре Юстиниане. Сумрачные влажные своды перекрывают огромное пространство шириной 70 м и длиной 140 м. Для охлаждения воды из языческих храмов сюда были завезены 336 мраморных колонн. Поскольку все они были скрыты под водой до самых капителей, то их разнобой, чуждый античному вкусу, в глаза не бросался. Это причудливое сочетание разных стилей дополняют огромные каменные головы двух Медуз, использованные в качестве постаментов. Турки , предпочитавшие проточную воду, не использовали водохранилища по прямому назначению, а потому многие из них были осушены и превращены в базары. В заброшенном же Еребатан-сарае со временем развелась рыба и местные жители даже пробовали плавать здесь на лодках. В 1985—1988 годах соорудили деревянные настилы для прохода и провели реставрацию, после чего открыли водохранилище для посещений.

Бани — Хамам

Любовь к баням , состоящим из комнат с разной температурой ( от прохладной до горячей), турки переняли от арабов , а те , в свою очередь , от римлян . Поэтому в новой турецкой столице , где еще с римских времен существовало не меньше сотни общественных бань, они пользовались огромной популярностью. Главным же восточным нововведением стало появление в горячей парной банщиков, которые, искусно взбивая кружевную мыльную пену на теле клиента, одновременно массировали и очищали его.

Капалы-Чарши

Капалы-Чарши (Крытый рынок) был построен по приказу Мехмеда Завоевателя на месте старого византийского рынка. В XV веке в его центре Старом Бедестане торговали оружием и коврами, изысканной керамикой и специями. Рынок рос быстро. Сегодня это огромный «город» с торговыми улочками, на территории которого несколько тысяч лавок предлагают товары на любой вкус — от электроники до традиционных восточных сладостей.

Танец живота

Танец живота недавно был запрещен министром культуры Турции для исполнения в общественных местах. Но костюмы для этого традиционного восточного танца по-прежнему можно купить у стамбульских уличных торговцев.

Собор Св. Софии

Еще при императоре Константине в 326 году была построена первая церковь, посвященная Софии Божьей Премудрости, олицетворявшей вторую ипостась Троицы, Иисуса Христа. Этот храм был призван стать наглядным символом Нового Завета и наступления новой эпохи в истории человечества. Первый построенный храм несколько раз разрушался и восстанавливался, пока император Юстиниан не вознамерился возвести здание, которое своим богатством и красотой превосходило бы все существовавшие ранее. Оно должно было затмить собой не только величие языческих святынь Рима, но и знаменитый Иерусалимский Храм.

Строительство огромной купольной базилики было завершено к 537 году, и взору очевидцев предстало небывалое зрелище. На серебряных столбах крепились иконы, внутреннее пространство храма было украшено колоннами из порфира и зеленого мрамора. В основании огромного купола было прорезано 40 окон, струящийся свет из которых создавал впечатление, что купол просто парит в воздухе, «спущенный с неба на золотой цепи». В течение веков стены базилики украшались фресками и драгоценными мозаиками.

И даже когда храм достался туркам, они отдали дань уважения этой святыне — ее превратили в мечеть. Собор Святой Софии не был разрушен, однако прекрасные златофонные мозаики были замазаны известью. С четырех сторон фасада вверх устремились стрелы минаретов, а внутри, под парусами, разместились огромные медальоны с цитатами из Корана. Турки же дали храму новое название — Айя-София (лунная). В 1934 году по приказу Ататюрка он был превращен в музей.

Ататюрк

Мустафа Кемаль, получивший от своего народа имя Ататюрк, или «Отец турков», полностью изменил судьбу государства. Будучи профессиональным военным, свои реформы он проводил в жизнь порой безжалостно, но с уверенностью хирурга, истребляющего смертельную болезнь. Он отделил религию от государства, отказался от арабского алфавита, заменив его на латиницу, переодел турков в европейские костюмы, запретив носить феску как символ реакционного прошлого, и даже наделил женщин правом голоса на выборах. Для своих современников он был и жестоким диктатором, и спасителем нации в одном лице. В современной Турции Ататюрк по-прежнему остается лидером страны, а его многочисленные изображения окружены неизменным уважением.

Голубая мечеть, или мечеть Ахмеда

Настоящим вызовом византийскому величию стало строительство огромной мечети напротив храма Св. Софии, возведенной с 1609 по 1617 год Седефкаром Мехмедом, архитектором султана Ахмеда I. Она получила название Ахмедие в честь султана, но приобрела также широкую известность под именем Голубая мечеть. Огромное внутреннее пространство мечети перекрыто гигантским куполом диаметром 23,5 м, который опирается еще на четыре полукупола. Свет, попадающий внутрь мечети через 260 окон с цветными витражами, создает мистическое молитвенное настроение. Уникальной особенностью мечети является и наличие 6 минаретов.

Источник

воскресенье, 9 июня 2013 г.

Хозяин Босфора. Часть II

Падение Второго Рима

Весной 1453 года к городу под предводительством султана Мехмеда II, для которого мысль об обладании Константинополем превратилась в наваждение, подступили турки. Это была не первая турецкая осада — за 60 лет до этого события султан Баязид I уже пытался взять город приступом, но тогда его замыслы не осуществились, однако на европейском берегу Босфора, почти напротив Константинополя, ими была выстроена крепость Румелихисары и жители города были вынуждены наблюдать за ее строительством, будучи не в силах вмешаться.

Тем временем император Константин XI Палеолог тщетно взывал к христианским государям Европы о военной помощи, главная же беда заключалась в том, что в победу византийского войска не верили сами жители Константинополя, безучастно готовившиеся принять вторжение мусульман как божественную кару. Турецкая армия насчитывала 150 000 человек, а обреченному городу едва удалось собрать небольшой отряд из 10 000 воинов. Константин, сознавая, что дни его империи практически сочтены, обратился к своим приближенным со словами, полными грусти и благородства. По свидетельству очевидца, речь императора произвела такой эффект, что многие из слышавших ее едва сдерживали рыдания, прекрасно понимая, что это — прощальный момент как в их собственной жизни, так и в жизни государства. 27 мая 1453 года Мехмед II Фатих (Завоеватель) предпринял решительный штурм города. Атаки турецкого войска во время осады свидетели сравнивали с морскими волнами, которые мощно накатывают на берег во время прилива. Немногочисленные защитники отчаянно сопротивлялись еще двое суток, и лишь ранение предводителя генуэзцев Джустиниани подорвало боевой дух его войска, многие сражавшиеся в панике отступили и турки быстро наводнили город, неся смерть и разрушение. Тысячу лет спустя после разорения варварами имперской столицы на западе столица Восточной Римской империи пала под натиском мусульман.

На несколько дней город был отдан на разграбление солдатам. Жителей убивали на улицах и в церквях, святыни осквернялись и даже собор Св. Софии не защищал несчастных. Согласно одной из легенд турки ворвались в храм, когда там шла служба. Мало кому удалось избежать гибели, лишь священник чудесным образом обрел спасение, шагнув вместе со Святыми дарами сквозь стену и исчезнув в ее толще. Сам же Константин Палеолог, увидев агонию своей столицы, взял в руки оружие и ринулся в последний бой, в котором ему было суждено погибнуть. Позже среди греков, боровшихся с турецким владычеством, была популярна легенда о том, что в той схватке Константин не погиб, а всего лишь уснул, чтобы очнуться от своего волшебного сна для решающего сражения.

Османский Ренессанс

И все же Провидению, видимо, было угодно, чтобы этот древний город вновь обрел и столичный блеск, и былое могущество — несколько лет спустя Мехмед II перенес сюда из Адрианополя (Эдирн) центр своей империи. И вскоре город приобрел и новое лицо, и новое название — Стамбул (считается, что это искаженное звучание греческого слова «полис», то есть «город», так его сокращенно называли сами константинопольцы еще в XII веке).

В Стамбул были приглашены строители, которые во многом изменили его облик, придав ему восточный колорит. Здесь появились мечети, медресе, турецкие бани (хамам), казармы для янычар, прохладные фонтаны и многолюдные караван-сараи — словом, весь тот комплекс сооружений, без которых трудно представить мусульманский город. Крупные мечети с более чем одним минаретом именовались султанскими, а те, что поскромнее, — визирскими. При мечетях строились школы-медресе, гостиницы для паломников и имареты (бесплатные столовые).

В 1459 году по приказу Мехмеда II за крепостными стенами на берегу бухты Золотой Рог архитектором Атиком Синаном была построена первая в Стамбуле мечеть — Эйюб, названная так в честь погибшего во время осады Константинополя арабами в 668 году знаменосца пророка Мухаммеда — Эйюба Ансари. Здесь же находится и тюрбе (гробница) Эйюба, почитающаяся как святыня. Именно в этой мечети проходила символическая церемония, во время которой новому султану передавался легендарный клинок основателя династии Османа Гази (1258—1324 годы) по прозвищу Черный. Этот цвет согласно турецкой традиции символизировал смелость и доблесть.

При османах городу уже нечего было бояться осад и разрушений, он стал центром могущественной военной империи, в которой сам султан, подавая пример мужества, шел в бой во главе войска. Самый же большой страх наводила на врагов пехота, состоявшая из янычар (от турецкого — «новое войско»). Их набирали из покоренных турками народов, которые обязаны были платить так называемый «налог кровью», иначе говоря, отдавать на воспитание мусульманам мальчиков из своих семей. С самых малых лет они, не знающие родителей, да к тому же не имеющие права вступать в брак, были целиком преданы султану и своему долгу. Их лучшим другом был ятаган — «меч, укладывающий врага на месте», а семьей — товарищи по казарме.

Благосостояние рядовых сипахов (вооруженный всадник) напрямую зависело от того, сколько земель они завоюют, а потому пределы империи постоянно расширялись, город же неизменно богател, наслаждаясь плодами мира и изобилия. Единственным бичом Стамбула были пожары. Жители, опасаясь землетрясений, несмотря на строгие указы султанов, предпочитали строить деревянные жилища, а не каменные. А потому стоило одному из них загореться, и выгорал целый район. Так, пожар, произошедший в 1782 году, превратил в пепел половину города.

Турецкие правители, обратившиеся к мудрости римских императоров, для привлечения в новую столицу купцов и ремесленников обещали им множество льгот. Со временем Стамбул вновь обрел свой многонациональный состав — кроме турок , составлявших около половины населения, здесь жили греки, армяне, генуэзцы и евреи, бежавшие от европейской инквизиции. Сто лет спустя после завоевания число живущих в Стамбуле достигло полумиллиона, и их количество продолжало неуклонно расти.

Турецкое население предпочитало селиться в центральной части города, вблизи от административных и религиозных центров. Кроме мусульман здесь еще жили немногочисленные потомки благородных византийцев, называемых фанариотами по имени района Фенер, где в 1941 году произошел последний крупный пожар в истории города. Остальное немусульманское население оседало в районе Галаты, где еще при византийских императорах жили венецианцы и генуэзцы.

Своего расцвета город достиг во времена правления Сулеймана 1 Кануни (Законодатель), известного также под прозвищем Великолепный. Этот султан был не только гениальным полководцем, но и блестяще образованным человеком, ценящим ум и талант своих приближенных. В историю он также вошел и своими необычными для правителя романтическими отношениями с женой — славянкой Анастасией Лисовской, легендарной Роксоланой. В угоду ей он не только отказался от гарема в несколько сот наложниц, но даже безжалостно расправился со старшим сыном и наследником Мустафой, который был задушен у него на глазах. Умело управляя волей могущественного владыки, Роксолана, перебравшаяся в личные покои Сулеймана, до самой смерти оставалась для него самой прекрасной и желанной женщиной. Потеряв ее, султан приказал построить для любимой жены усыпальницу в том же месте, где предстояло покоиться и ему самому, — в саду мечети Сулеймание.

Эта мечеть явилась одним из шедевров, созданных архитектором Мимаром (Строитель) Синаном (1489—1588 годы), построившим в Стамбуле множество прекрасных зданий. В XVI веке в городе насчитывалось несколько сот мечетей и не менее ста общественных бань, множество больниц, дворики частных домов были окружены вечнозелеными деревьями — кипарисами и соснами, но в то же время его улочки оставались узкими, а грязные дороги были в многочисленных выбоинах.

Со временем лицо Стамбула начинало постепенно меняться и приобретать европейские черты. Это произошло благодаря последовательной политике султанов Селима III и особенно Махмуда II, в годы правления которого Османская империя была признана на Венском конгрессе (1814—1815 годы) европейской державой. Приблизительно в то же время в городе были открыты Технический университет и Медицинский институт.

В конце XIX века Стамбулу пришлось стать свидетелем краха еще одной великой империи. Бездарные правители, огромные неуправляемые территории, бесконечные войны и коррупция чиновников привели к тому, что государственная казна была практически опустошена. А потому в 1875 году, несмотря на ущемленное в государственном масштабе самолюбие, правители страны были вынуждены объявить ее банкротом. А еще 33 года спустя после позорного поражения в Первой мировой войне Стамбулу вновь пришлось пережить горечь оккупации. На этот раз европейцами — войсками Антанты. Последний султан, носивший имя легендарного Завоевателя, — Мехмед VI продержался на троне всего пять лет — с 1918 по 1923 год.

После провозглашения о создании на территории Османской империи нового государства — Республики Турция, 29 октября 1923 года столица была перенесена из Стамбула в Анкару. Но даже лишившись этого официального титула, город, подобно старому аристократу, к счастью, не утратил ни своего благородства, ни величия. И сегодня ежедневная стамбульская базарная толчея, крики уличных разносчиков воды и характерный для Востока пряный запах — лишь обманчивая декорация, за которой скрывается подлинная жизнь этого древнего мегаполиса.

Источник

суббота, 8 июня 2013 г.

Хозяин Босфора. Часть I

За время существования Стамбула, величественно раскинувшегося на берегах бухты Золотой Рог, этот древний город сменил немало имен и не раз играл роль столицы великих империй. Его стены оглашали слова молитв представителей различных конфессий, они не только видели роскошный блеск золотых одежд базилевсов и султанов, но и содрогались во времена осад и разграблений. И тем не менее этот город неизменно вызывал к себе особое уважение со стороны окружающего мира.

Как нередко случается со столь древними городами, история возникновения здешнего первого поселения овеяна многочисленными легендами. Согласно одной из них несчастная возлюбленная Зевса Ио, обращенная Герой в корову, нашла себе приют в окрестностях бухты Золотой Рог, где и произвела на свет дочь Кероэссу, та же в свою очередь родила от повелителя морей Посейдона сына Византа, который и стал легендарным основателем города. С именем Ио связывают и фракийское название пролива, соединяющего Черное и Мраморное моря, — Босфор, что означает «Коровья крепость». Позднейшая легенда рассказывает о том, как некий Визант из греческого полиса Мегары получил у Дельфийского оракула указание о месте основания новой колонии в Малой Азии. Пророчество гласило, что город должен быть заложен «напротив слепых». Так оно и получилось — Византий возник на противоположном берегу Босфора, лицом к поселению Халкедон, основанному эмигрантами из Милета. А жители этого поселения впоследствии были названы персидским полководцем Мегабазом слепцами за то, что в свое время не сумели разглядеть у себя под носом настоящее сокровище.

Первые достоверные свидетельства об истории возникновения города приводит Плиний Старший, который в качестве первого поселения в этих местах называет Лигос. Византий же, по мнению ученых, стал всего лишь очередным греческим городом, основанным на европейском берегу Босфора в 660 году до н.э. Место оказалось крайне удачным и для жизни, и для торговли, и это обстоятельство не замедлило сказаться на благосостоянии горожан, к тому же Византий взимал немалую плату за проход судов из Средиземного моря в Черное и обратно. В 73 году город вошел в состав римской провинции Вифиния и Понт, а 100 лет спустя одряхлевший Рим начали раздирать внутренние противоречия. В ответ на провозглашение императором Септимия Севера восточные легионы выбрали своим императором Песценния Нигера. В той междоусобной борьбе должен был победить сильнейший. Несколько лет осаждал Семптимий Север Византий, за стенами которого скрывался его противник. Наконец, в 196 году изнемогшие от ран и голода горожане сдались на милость победителю. Но гневу императора не было предела — он буквально стер с лица земли городские стены и даже лишил мятежный Византий статуса города, значительно сократив его площадь. Только сыну Септимия Севера Аврелию Антонию Каракалле удалось выпросить прощение для города. Он не только восстановил разрушенное, но и расширил границы Византия на запад. Он даже дал городу свое имя — Антония, однако это название ему суждено было носить немногим более ста лет.

От Константина Великого до Константина Палеолога

11 мая 330 года в Антонию (Византий) официально была перенесена столица Римской империи, и город, который безуспешно попытались было именовать Новым Римом, со временем сменил свое название на Константинополь, в память о первом христианском императоре Константине Великом. Именно он 26 ноября 326 года начал грандиозную реконструкцию столицы на Босфоре. Городские стены были отодвинуты еще дальше к западу, а сам город — поделен на 14 районов. Здесь были построены гигантский форум (рыночная площадь), императорский дворец Буколеон, цирк, театр, множество общественных бань и многоэтажных зданий с аркадами. Подобный строительный размах городу еще раз суждено было пережить в V веке при императоре Феодосии II, после чего он уже долгое время оставался в пределах старых крепостных стен. Общая протяженность этих стен, возведенных в 3 ряда, составляла 16 км, они имели 7 ворот, в том числе и знаменитые Золотые врата, и 96 башен. Между стенами был вырыт крепостной ров глубиной 10 м и шириной 20 м. Помимо прочего, новой столице были предоставлены такие же привилегии, как и Риму, а ее правитель получил титул проконсула. И в результате благодаря крайне выгодному расположению города как с военной, так и с экономической и внутриполитической точек зрения судьба его вскоре изменилась еще больше.

С 395 года после распада Римской империи на две части Константинополь стал столицей Восточной Римской империи, более известной как Византийская, и потому его жители называли себя ромеями, или римлянами (хотя для славян они были греками, а для арабов — румами).

При ромейских императорах Константинополь стал средоточием несметных богатств огромной империи, владения которой простирались от Палестины и Сирии до Кавказа и Балкан. Правда, за роскошь и богатство приходилось платить немалую цену — блеск золота привлекал к городским стенам полчища захватчиков — авар, гуннов, русов, персов и арабов. И от них Константинополь защищали не только крепостные сооружения и «греческий огонь», для его жителей, славившихся своим благочестием, особое значение играло покровительство Пресвятой Богородицы, чья нетленная Риза, перевезенная в Константинополь из Назарета в V веке, согласно легенде спасла его в 626 году от нашествия аваров, избавила от беды в 677 году во время осады персами, в 717 году — арабами и в 860 году — русами под предводительством Аскольда. А в 910 году, во время арабской осады, монахам Влахернской церкви, где хранилась Риза, было видение Богородицы, распростершей над городом свой покров. Именно в память об этих чудесных избавлениях в XII веке на Руси Андрей Боголюбский установил праздник Покрова Богоматери (14 октября).

В то время как прежний имперский Рим лежал в руинах, в Константинополе, сохранившем культуру и знания античных времен, процветали науки и искусства. В 425 году здесь был открыт первый в Европе университет. При константинопольском дворе царили лесть и подкуп, а для устранения политических противников, как правило, лучшими средствами считались яд или шелковая удавка. Тем же неугодным, кому везло больше, в удел доставалась ссылка в северные земли новообращенных варваров-русов, служившие своеобразной Сибирью для константинопольских придворных.

Ну а сам город жил кипучей жизнью. В городских банях обсуждали торговые дела и политические новости, на ипподроме, как и в римские времена, делались огромные ставки, на рынках всевозможные товары предлагали сирийские, итальянские, арабские, армянские, еврейские купцы, здесь же велись и горячие богословские споры. Улицы Константинополя украшали стройные колоннады, за которыми скрывались торговые лавочки, а в пригороде — на полях и в садах вызревал богатый урожай. И в то же время, по воспоминаниям французского путешественника середины XII века Одона де Дейля, несмотря на богатство прекрасных зданий, город утопал в грязи и зловонии.

Конец процветанию Константинополя был положен в апреле 1204 года, когда участники Четвертого крестового похода осадили город. После того как он, впервые в своей истории взятый штурмом, оказался в руках крестоносцев, то подвергся такому разрушению и разграблению, которого можно было ожидать лишь от диких варварских орд. Бесчинства, грабежи, пожары быстро превратили блестящую столицу империи в жалкие руины. Императору была милостиво выделена четверть его прежних владений, в том числе и четверть Константинополя, который вошел в состав созданной крестоносцами Латинской империи. Полностью вернуть город под власть императора удалось лишь в 1261 году. А пока Костантинополю еще долгое время было суждено пребывать в разрушении, жители, несмотря на призывы императора Михаила VIII, не спешили в него возвращаться. Причем злодеяния крестоносцев настолько сильно врезались в память горожан, что, когда им пришлось выбирать между правлением католиков и мусульман, многие из них высказывали мнение, что для них чалма предпочтительнее власти латинян.

Источник