Ожидание мира. Часть I

«Мы — колумбийцы — выжили в таких трудных географических условиях — и горы, и болота. Мы не сломались, несмотря на десятилетия непрекращающейся войны. Мы продолжаем работать и радоваться жизни. Война — это как явление природы, как ураган, ему нужно сопротивляться!»  Не знаю, как у других, но у меня со словом «Колумбия» очень стойкие ассоциации. Колумбия — это наркотики, гражданская война и города, где убивают людей за пропущенные голы. Все это мы знали из газет и голливудских фильмов, поэтому, когда знакомые предложили нам поехать в Колумбию, мы засомневались и стали читать, что пишут об этой стране у нас. Открыв первую попавшуюся газету, прочитали о взрыве в каком-то клубе в Боготе. Это не добавило нам оптимизма. Ничего, говорили мы себе, и не такое может случиться… Но на следующий день в другой газете написали, что в Колумбии похитили американских корреспондентов. Я стал представлять — заплатит ли наша редакция выкуп за двух своих ценных журналистов. Сомнения усилились… По числу похищений людей Колумбия занимает твердое первое место в мире (по крайней мере, по информации в российских газетах).



Тут я стал читать эту газету дальше. Одна статья за другой, где говорилось о преступлениях в нашей стране, доказывали мне, что в Колумбии все не так уж плохо, и я представил себе колумбийца, который читает в газете про мою родную страну — Россия должна показаться ему еще более худшим местом на Земле. Но мы-то знаем, что это не так, поэтому страх перед Колумбией пропал.

Мы решили, что будем искать в Колумбии только хорошее. Просто потому, что плохое про нее напишут и без нас. Оказалось, что усилий для этого делать и не нужно было.

Дело в том, что в восприятии колумбийца понятие «плохое» просто не существует. На протяжении долгих лет гражданской усобицы колумбийцы, в силу своего оптимистического характера, живут так, как будто ничего и не происходит. Они твердо уверены и в своей силе, и в своих способностях.

«Мы глубоко религиозные люди, — сказал нам дон Альборо, декан факультета иностранных языков Католического университета в Боготе, человек, который помогал нам в нашем путешествии во всем. — Поскольку мы строили свою цивилизацию в таких трудных условиях, у нас очень сильный характер. И еще, чтобы здесь выжить, человеку нужен Бог. Мы все время советуемся с ним. Можно сказать, что у нас Бог в кармашке. Это не значит, что мы беспрерывно исполняем церковные ритуалы — дело не в том, что я буду верить в Бога, и он мне все даст. Дело в другом. У нас очень конструктивный менталитет — мы не просто верим, мы работаем».

Профессор Альборо удивил нас, когда рассказал, что вся Колумбия после Октябрьской революции каждый день молилась за русских. Когда я выразил по этому поводу некоторые сомнения, профессор очень обиделся и на следующий день принес ксерокопию папской буллы от 5 августа 1921 года, где весь христианский мир призывали помогать России и верующим.

Колумбии к этому отнеслись серьезно и не уставали молиться за столь далекую страну. «Я, как и все колумбийцы, знаю о России с раннего детства», — сказал дон Альборо. Правда, практические сведения о нашей стране черпаются ими в основном из романа Жюля Верна «Почтальон царя» — это произведение входит в школьную программу. Мы же про этот роман в первый раз услышали в Колумбии, но подозреваем, что у великого писателя могли быть и неточности… В Колумбии невероятное смешение всего — начиная от рас и заканчивая чувствами и понятиями. Люди здесь имеют все мыслимые оттенки цвета кожи, что привело к полному отсутствию ксенофобии. «Пример для Европы!» — с гордостью говорят колумбийцы.

Мы все время спрашивали колумбийцев о том, что главное в их стране. Первый, кого мы спросили об этом, был дон Альборо. Он задумался на секунду и сказал: «Религия. Изумруды. Кофе». Потом подумал и добавил: «Конечно, хорошо бы, чтоб был мир».

На следующий день мы поехали в Чикинкиру.

Испанский — для бога и женщин

Город Чикинкира находится в трех часах езды на машине от Боготы, что для этого региона большое расстояние. Иногда и за полчаса можно сменить 2—3 климатические зоны. Горы все-таки. Ехали мы на встречу с падре, в епархии которого находится главная святыня Колумбии — Дева Мария из Чикинкиры. Еще нам сказали, что этому человеку удалось примирить враждующие кланы владельцев изумрудных шахт. Таким образом, он олицетворял собой две основные составляющие Колумбии — религию и изумруды. И главную надежду Колумбии — мир.

Монсеньора зовут Гектор Гутьеррес. Мы, естественно, опоздали к нему на встречу.

«Естественно» потому, что нас сразу предупредили, что 15 минут — это вообще в Колумбии не опоздание. Полчаса — еще так-сяк, а вот волноваться нужно начинать после часа ожидания. Как бы там ни было, Монсеньор (так его называли все, и мы не будем исключением) встретил нас очень радушно. «Эта страна выживает за счет веры», — было первое, что он сказал…

Монсеньор Гутьеррес после окончания семинарии учился в университете в Боготе, затем проходил стажировку в США на телевидении (кстати, он до сих пор ведет еженедельную программу на колумбийском ТВ). Еще он осваивал в Риме «этику коммуникации». А в 1987 году был назначен епископом в город Кали, где и провел 11 лет.

Тщательно и терпеливо подбирая слова, Монсеньор рассказывал: «Уже там, в Кали, я стремился к миру и вел переговоры с геррильерос — местными партизанами, которые воевали с правительством. Я был их другом. Страшно ли было? Нет. У меня хороший характер, и они мне сразу сказали, что проблем с ними у меня не будет.

Среди партизан много женщин — вооруженные женщины гораздо мрачнее вооруженных мужчин. Они со мной даже не разговаривали. Однажды я подошел к одной из них, взял ее за руку и спросил: «Когда ты сделаешь маникюр?» Она очень удивилась: «А здесь мы не можем». «А сколько времени ты не красила губы?» — спросил я. «Мы не можем здесь!» — заволновались уже и стоявшие рядом партизанки. «А ваш командир сильно рассердится, если я привезу крем для лица и шампунь?» Женщины огляделись и говорят: «Привезите». Я привез 15 косметических наборов, и мы стали лучшими друзьями»…

Мы спросили Монсеньора про колумбийцев. «Мы веселые, религиозные, патриотичные, работящие. Любим женщин, футбол. Любим наслаждаться жизнью. У нас уже 70 лет война, а мы не согнулись, потому что работаем и молимся. Бог наградил нас лучшей землей и двумя морями, у нас круглый год солнце. Мы надеемся, что создадим большую и сильную страну, когда у нас будет мир. Если бы в других странах была такая война, как у нас, они бы исчезли. Бог дал нам чуточку больше, чем другим. И мы иногда даже беспокоимся, почему он это сделал.

Да, и еще одно — мы говорим по-испански. Немецкий — для войны, французский — для дипломатии, английский — для бизнеса, а испанский — чтобы разговаривать с Богом и женщинами…»

В 1998 году Монсеньора назначили в Чикинкиру. В это время здесь шла настоящая война между разными кланами изумрудных королей. Дело в том, что именно в этом регионе самые лучшие (по крайней мере, нам так сказали) на свете изумруды. Так что воевать было за что. «Война была страшной — как только представитель одного клана видел представителя другого — сразу бах! (Монсеньор показал, как они стреляли друг в друга.) Оружия здесь было очень много, практически столько же, сколько у правительственных войск или партизан. Разрушенные дороги, вдовы, голод— вот что несет с собой война. Но здешние люди очень религиозны, и поэтому главы семей попросили меня быть посредником в мирных переговорах. И вот мы сели за стол и подписали договор о мире. Все семьи поставили свои подписи, я — свою. И все решили соблюдать этот договор. Мы дали palabra de gallero (это означает «слово владельца петуха» — здесь часто проходят петушиные бои, и если владелец петуха дает слово, он его никогда не нарушит. —Прим. автора).

А недавно я встречался с главами семей и предложил им совсем разоружиться. Они сказали, что в принципе готовы, но правительство должно дать им гарантии, что оно защитит их от парамилитарес (вооруженные формирования) и геррильерос (партизаны). Эти последние уже приходили сюда, но мы им сказали «нет» — мы уже были на войне, мы уже стали бедными и теперь хотим начать жить заново. Мы уверены, что еще немного времени, и мир придет в Колумбию. Почему? Территория, на которой расположена Чикинкира и прилегающие к ней изумрудные шахты, занимает 4 500 км2. И война здесь шла 10 лет. А сейчас — мир. Я жду, когда правительство и народ посмотрят на нас и скажут: «Ага, это возможно!»… Кстати, завтра собрание всех глав семей». Затаив дыхание, мы попросились поехать с Монсеньором. «Туда никогда никого не пускали, — ответил он. — Но я попробую договориться».

Конечно, после такого обещания мы пошли смотреть на образ Девы Марии с особым чувством. Этот образ по просьбе Антонио Сантаны написал один художник, изобразив Деву Марию, Святого Андреса и Святого Антонио. Затем картина была утеряна. А в 1586 году произошло чудо. Одна женщина вдруг увидела, как образ Девы Марии стал проявляться на куске холста, в котором носили муку. Женщина взяла этот холст и стала молиться. 26 декабря 1586 года образ Девы Марии окончательно проступил на ткани. С тех пор это главная святыня Колумбии.


Во время борьбы за независимость украшения и драгоценности из церкви Девы Марии были отданы Боливару для приобретения оружия. Это обстоятельство породило в то время волну протеста и даже восстание против Боливара (надо сказать, что и сейчас не все колумбийцы уверены в законности этого поступка). Но многие священники тем не менее гордятся тем, что Дева Мария помогла Колумбии в борьбе за независимость. В 1919 году правительство подарило Деве Марии из Чикинкиры дорогой оклад, конечно, с изумрудами. А на месте, где произошло чудо, забил родник с чистейшей водой.

Человек без имени

Мы переночевали в доме Монсеньора и, купив рано утром подходящую для спуска в шахту одежду — джинсы и сапоги, отправились на съезд изумрудных королей. Дорога заняла часа три. Вернее, дорога быстро кончилась и начались сплошные ухабы. Охранник Монсеньора сразу вытащил короткоствольный автомат и положил палец на спусковой крючок.

Впрочем, случайного выстрела на каждом ухабе мы боялись напрасно, а когда вспомнили, что едем в одной машине с высшим духовным лицом, совсем успокоились. Весь тот длинный жаркий день нам казалось, что мы участвуем в съемках какого-то художественного фильма. Уж слишком все было колоритно.

На подъезде к месту сбора мы увидели десятки джипов — это съехались все хозяева шахт. Нас провели на территорию небольшого шахтерского поселка, и Монсеньор пошел договариваться, чтобы нас допустили на главное действо — дележ изумрудов. Нас пристально изучали телохранители приехавших боссов. Потом подошел очень общительный человек с большой автоматической винтовкой (без оружия там не было ни одного человека, за исключением шахтеров и официантки). «Видно, вы не гринго?» — спросил он задиристо. «Нет», — поспешно ответили мы. «А-а-а», — разочарованно протянул он. «А в чем дело?» — несколько натянуто спросили мы. «Если бы вы были гринго, — тут наш новый знакомый снова оживился, — мы бы вас… (он провел большим пальцем по горлу). Вас бы и Монсеньор не спас». «Да, да, мы с ним», — поспешно сказали мы. «Я знаю», — печально ответствовал он («гринго», как известно, значит «американцы»).

На наше счастье, в этот момент пришла официантка с холодным соком, что несколько разрядило обстановку…

Перед входом на веранду, где совещались боссы, стояли двое полицейских с автоматами. Похоже было, что они чувствуют себя еще более неловко, чем мы, уж больно независимо они держались (потом нам сказали, что их пригласили специально из-за Монсеньора).

И тут к нам подошел человек в светлых брюках, сапогах, голубой рубашке и большой шляпе. По лицу было видно, что это один из боссов. «Вы хотите посмотреть изумруды?» — он достал из кармана целлофановый пакетик, вынул из него несколько больших зеленых камней и протянул нам. «Вам же интересно, вы, наверно, таких не видели», — доброжелательно сказал он.

Да, таких мы не видели. На его ладони лежали камни длиной 1,5—2 сантиметра. Они казались такими большими, что не верилось, что это драгоценные камни. «Сейчас вы увидите много таких и еще больших…»

Нас позвали, и мы под любопытными взглядами охранников поднялись по ступенькам наверх. Веранда, на которой происходили основные события, тоже походила на декорации фильма про Колумбию. По краям стояли пластмассовые стулья, на которых сидели местные короли и принцы изумрудных шахт. Раз в полтора—два месяца они собираются в этом месте для того, чтобы поделить добытые изумруды. Это одно из условий достигнутого мира. Обычно крупные изумруды делят боссы, потом наступает черед средних изумрудов и людей и так далее. Мелкие изумруды босс раздает в качестве оплаты своим служащим. Каждому достается камень положенного размера…

В тот момент, когда мы пришли, многие хозяева шахт подошли к небольшому столу, за которым сидели несколько экспертов. На глазах у всех они стали вскрывать пакетики с изумрудами, привезенными из разных мест, и сортировать их. Эксперты отбирали самые крупные и ценные камни. В оценке изумруда имеют значение многие факторы, главные из которых — цвет и чистота. Самое важное, как нам объяснили, это блеск — чем меньше мути, тем лучше. Самый хороший необработанный изумруд стоит около 80 000 долларов (если покупать его прямо на месте), обработанный, конечно, во много раз дороже. Обычные камни стоят и 6 000, и 1 000 долларов. «Маленькие» еще дешевле.

Процедура сортировки была довольно длительной, хотя было видно, что эксперты с первого взгляда видят достоинства и недостатки камней. После этого начался дележ. Некоторые люди вокруг нас стали писать записочки, бросать их в шляпу, вытаскивать, и вот нас уже обнимает счастливый человек. «Я совершил сейчас очень выгодную сделку! Нет, я не могу вам показать цифру, но это очень для меня выгодно! Я выкупил изумруды у своих партнеров!» — и он унесся прочь, очень довольный собой.

О том, как изумруды распределяются, нам рассказали в шахтерской столовой, куда нас пригласили перекусить после столь яркого действа.

Пока мы ели, к нам подсел один человек. У него были очень проницательные глаза. Он спросил, все ли нам понравилось и сфотографировали ли мы, что хотели. Мы сказали: «Да, конечно!» — и попросили рассказать о том, как делятся изумруды. От некоторого волнения мы четыре раза не могли понять, как это происходит. Он терпеливо объяснял нам, рисуя на бумажках цифры. В общих чертах система дележа проста и действенна.

Есть два больших предприятия, в которые входит несколько шахт. У каждой шахты, в свою очередь, может быть несколько хозяев. Строго говоря, вариантов дележа всего два. Первый — когда все изумруды делятся пополам и каждый поступает, как ему заблагорассудится. Второй — когда одно предприятие выкупает у другого все изумруды, причем очень простым способом. Каждая сторона пишет на бумажке свою цену за все изумруды, после чего обе бумажки кладут в шляпу. Потом их вытаскивают, и изумруды достаются тому, кто предложил более высокую цену. Он платит конкуренту половину той суммы, которая была им предложена за все изумруды (например, если один предложил 100 тысяч, а другой 120 тысяч, то последний выплачивает своему партнеру 60 тысяч и забирает изумруды себе).

Похожее правило действует и в том случае, если у одной шахты несколько владельцев. Например, пять. Изумруды должны быть отправлены на огранку, а затем проданы. Допустим, два человека из пяти не хотят отправлять изумруды на огранку — им нужны деньги сразу. Тогда оставшиеся трое выкупают камни, отправляют их на огранку, затем продают, а доход делят между собой.

На этот съезд приезжают и просто покупатели изумрудов. Они пишут свою цену и показывают ее только непосредственному хозяину камней и никому другому. Продавец изучает все предложения и продает тому, кто предложил больше других. Сколько? Это знают только двое.

Не то чтобы нам было так важно, как именно делятся изумруды, просто мы понимали, что способ дележа является одним из гарантов сохранения мира.

«А как сегодня поделили изумруды?» — спросили мы. «Сегодня камни решили не продавать. Выбрали все лучшее и оставили на развитие предприятия и зарплату работникам. Это около 1 500 человек».

Тут мы, немного опомнившись, спросили у нашего собеседника, как его зовут. Он посмотрел на нас своим долгим, проницательным взглядом и сказал: «No nombre» — «Нет имени».

Помолчали — не всегда знаешь, что сказать человеку без имени.

«А кем вы работаете?» — «Я здесь проверяю, как все происходит. Кстати, будет время, заходите ко мне в гости, я покажу, как живу». Мы с радостью согласились, но воспользоваться приглашением не довелось — нужно было ехать на шахту. …Потом нам сказали, что разговаривали мы с самым главным человеком в Колумбии (а может, и в мире) по изумрудам. И имя его назвали. А еще мы узнали, что, когда несколько месяцев назад его выпустили из тюрьмы, журналисты безуспешно прорывались к нему, чтобы задать хоть один вопрос. Но нам в это до конца не верится, поэтому для нас он всегда будет Человеком Без Имени.

Источник

Красивая и холодная. Часть II

Дождь для Бергена

Берген, как известно, один из Ганзейских городов. В те далекие времена здесь торговало множество немцев, отсюда сушеная норвежская рыба поставлялась в Европу. В Бергене есть музеи, в которых можно познакомиться с историей того славного времени. А еще в Бергене родился выдающийся норвежский композитор Эдвард Григ. Конечно, есть здесь и посвященный ему музей. Но про музеи эти рассказывать мы не будем, потому что главное в Бергене — это дождь.

Дождливых дней в этом городе 275. Так что нам очень повезло, поскольку во время нашего там пребывания дождь шел беспрерывно. Таким образом, мы смогли увидеть подлинный, настоящий Берген. Дождь буквально заливал город.

Он просачивался сквозь самые надежные непромокаемые норвежские плащи, и в воздухе постоянно висела водяная взвесь. При этом, надо отметить, сами бергенцы настроены весьма оптимистично. Девушки в кафе хохотали, когда видели двух укутанных с головы до ног иностранцев. Местные жители деловито прыгали через лужи по дороге на работу: 275 дней в году — достаточное время, чтобы привыкнуть к дождю. А жители других городов Норвегии шутят, что бергенца можно легко узнать по перепонкам на ногах...

Еще одна характерная особенность Бергена — это звуки барабана, которые неожиданно возникают и так же неожиданно исчезают. Издают эти звуки знаменитые буэкорпс (buekorps) — молодые барабанщики, тренирующиеся в любую погоду. А история всего этого началась в 50-х годах позапрошлого столетия, когда появились первые отряды детей, одетых в униформу, дополненную игрушечными ружьями, которые тренировались под звуки барабанов. Некоторые связывают это явление с нестабильной ситуацией в Европе, вызванной разразившейся в то время Крымской войной. Как бы то ни было, но эта традиция дожила до наших дней. Сейчас в Бергене существует 12 отрядов мальчиков, а с 1991-го стали возникать и отряды девочек. Основная обязанность молодых барабанщиков — достойно подготовиться к торжественному параду, ежегодно проводящемуся 17 мая, в День независимости Норвегии. У каждого отряда барабанщиков своя униформа и свои традиции, и попасть в него очень непросто, а главное — очень почетно. Для нас же звуки барабана, тонувшие в беспрерывном дожде, создавали иллюзию какого-то сюрреалистического действа...

Сказать по правде, попав в Берген с его погодой, мы ждали, что увидим настоящих пьяных норвежцев. Ведь выходить из дому в такую погоду без внутреннего подогрева казалось нам по меньшей мере странным. Но, увы! В Норвегии, как известно, астрономические цены на алкоголь (впрочем, как и на многое другое). И вдруг мы увидели двух явных алкоголиков, идущих в пиджаках под проливным дождем. «Ага, все-таки как у нас!» — успели подумать мы. И тут услышали до боли знакомый крик, обращенный в наш адрес: «Ну что, рожи иностранные, укутались?!» Мы же, сделав вид, что не поняли родного языка, проскользнули мимо них в гостиницу...

Бурный характер Сальстремена

Сальстремен — это самое сильное приливное течение в мире, находящееся неподалеку от города Будё. В течение 6 часов 372 миллиона кубических метров воды врываются из океана в Скьерстад-фьорд, вход в который очень невелик — 150 метров шириной и 31 метр глубиной. Вся эта колоссальная масса воды превращается в реку длиной 3 километра, достигая скорости 40—50 километров в час. В момент пика прилива образуются огромные воронки, иногда от 10 до 15 метров в диаметре. Разница в уровнях морской воды в начале пролива и в конце может достигать 1 метра. Приливное течение бывает особенно сильным в новолуние и полнолуние. Во время отлива эта мощная река меняет свое направление на противоположное и стремится к морю.

Мы наблюдали за этим явлением природы с моста, который расположен прямо над Сальстременом. Внизу, под мостом, происходила настоящая «рыбная» вакханалия — тысячи чаек выхватывали рыбу, крутящуюся в водоворотах, а десятки рыбаков ловили ее на удочку. Вода здесь очень богата кислородом, а из-за узости пролива скапливается огромное количество сайды, сельди и других видов рыб. Глубина фьорда достигает более 500 метров, поэтому там обитают и глубоководные рыбы. При определенных погодных условиях они поднимаются несколько выше своих привычных мест обитания, где их и подхватывает Сальстремен. От резкого перепада давления рыба мгновенно гибнет, становясь легкой добычей чаек и рыбаков. Сальстремен - поразительное место. Бурлящие водовороты, крики чаек, выпрыгивающая рыба, азарт рыбаков — все это сливается в живописную, почти нереальную картину, которую мы наблюдали с высокого моста.

Ледниковая эпопея

Норвегия — страна не только фьордов, но и ледников. И один из них — знаменитый ледник Фолгефонн. Наш поход на него начался не слишком удачно.

Во-первых, мы сильно опоздали к назначенному времени. Во-вторых, испортилась погода. В-третьих, меня на чем свет костерил наш фотограф: «Ты не говорил, что мы пойдем на ледник!» — «Так ты бы тогда не пошел!» — «Не пошел бы и правильно сделал, потому как спас бы технику!» — «Я тебе говорил, но ты мне не поверил...», ну и так далее.

И, наконец, произошел невольный с нашей стороны обман норвежцев. Наш гид (прекрасный парень и большой наш друг впоследствии) договорился с главной радиостанцией страны о том, что сделает репортаж о русских журналистах, вознамерившихся покорить норвежский ледник, и, как потом оказалось, на прекрасном норвежском долго рассказывал радиослушателям по телефону о том, что погода стоит прекрасная — и солнце светит, и голубой лед сияет. Потом протянул телефон мне, и я, с трудом подбирая английские слова, поведал им же, что погода — жуткая и где ледник — мы не знаем, но верим, что он красивый (я мог бы, конечно, и соврать, но так как по-норвежски я не понимаю, то просто не мог знать о том, что мы, по словам гида, уже должны были быть на нем). После такого позора наш гид как-то погрустнел, а я с опаской ждал, что он случайно уронит на меня какой-нибудь камень (от фотографа я ждал «случайного» падения небольшой, но увесистой детали от его аппаратуры), так что я первым надел каску и уже не расставался с ней до конца нашего похода, который, несмотря на безрадостное начало, был чудесным.

Обвязанные настоящей веревкой, мы шли по прозрачному льду, держа в руках настоящие альпенштоки. Красота была невероятная — ледник светится изнутри голубым светом («Это из-за давления, снег прессуется и становится голубого цвета», — объяснил гид). Все это великолепие спускалось к фьорду, исчезавшему в загадочной дымке («У меня из-за твоей дымки камера накрылась», — сказал фотограф и судорожно сжал альпеншток, я испуганно сжал свой и поправил каску).

Одна из «ледниковых» забав — это спуск в расщелину голубого льда с последующим подъемом из нее с помощью альпенштока и втыкаемых в лед зубчатых металлических кошек. «Это просто», — коварно улыбнулся наш гид, забыв добавить: «после 3 лет практики». Увидев меня после того, как я каким-то чудом вылез из расщелины, фотограф ободряюще сказал: «Ну, может, камеру еще удастся починить...», дав мне таким образом в жизни некоторый шанс...

Остается сказать, что Фолгефонн, на котором мы совершали свои подвиги, третий по величине в Норвегии. Эта страна удивительна даже в том, что в то время, когда во всем мире ледники тают, здесь они растут.

«Всегда Ваш, Оскар... »

А напоследок мы расскажем одну очень норвежскую историю, почти сказку. Со сказкой ее роднит счастливый финал, а отличается она от сказки тем, что совершенно правдива. Итак:

В далекой Норвегии, на самом краю земли, в городе Будё (для некоторых, правда, земля там только начинается), жил мальчик, которого звали Оскар. Жил он небогато, но вполне счастливо. Он был очень любознателен, и его особенно привлекали «живые» вещи, которые хранили тепло рук их создателей. И он стал их собирать. Все подряд: старые швейные машинки, рубанки, детские игрушки и прочая, и прочая.
Потом пришла война. Будё оккупировали немцы. В ста метрах от дома, где жил Оскар, немцы устроили концентрационный лагерь для русских военнопленных, которые вечерами пели. Через месяц петь русским запретили, а всех норвежцев, живших рядом с лагерем, переселили. Но Оскар навсегда запомнил эти песни. Всю жизнь после этого он собирал иконы. Не какие-то специальные — определенного периода или канона, а просто — все подряд. «Они тоже поют, — говорил нам Оскар. — Вы слышите?»

В лагере русские тайно делали рисунки и пытались менять их на еду. «Но подходить к лагерю сначала было очень трудно, а потом и вовсе невозможно», — вспоминал Оскар. И все же несколько таких картин осталось в его коллекции.

...Оскар стал художником. Учился в Тронхейме, в Академиях искусств городов Осло и Копенгагена. Потом вернулся в Буде. Его сын Харальд — скульптор, дочь Ингрид — художник по ткани. В 1985 году они все вместе начали строить дом, а в 1988 году открыли художественную галерею, которая теперь называется «Ателье 88».

Как войдешь — слева стена, завешанная русскими иконами, на других — рисунки местных художников (всего в окрестностях Будё их 120) и скульптуры Харальда. А внизу, в подвале, — музей. Музей живых вещей. Харальд рассказал, что мысль о его создании пришла к ним после посещения Санкт-Петербурга, где их поразил музей этнографии. Но этот музей в Будё — особенный. Его можно было сделать, если ничего никогда не выбрасывать, а потом назвать это причудливое собрание музеем.

Там есть старые лыжи, десятки старых лыж. «На этих я катался, когда был маленьким», — сказал Харальд. Есть там также рубанки, топоры и даже гроб. «Он пустой?» — испуганно спросил я. «По-моему, да, — ответил Харальд и засмеялся. — Раньше, когда человек умирал зимой, его засыпали солью, а хоронили только по весне. Так что нам видеть гроб — не страшно». Есть в их музее и старые газовые плиты, и недавно сломавшийся видеомагнитофон, и рыболовные лодки прошлого века. Почему это производит такое сильное впечатление? Видимо, потому, что все эти вещи — живые. Рубанки хранят тепло рук плотников, сети служили рыбакам много лет, а отслужив, оказались не на свалке, а в музее, на почетном месте. Во всем этом чувствуется какое-то удивительное уважение к вещам — они состарились, отработав свое, но выбросить их — невозможно, как невозможно выбросить старого друга. И вот стоят шеренгами утюги всех времен, пустые бутылки разных стран — стоят и ждут посетителей, друзей.

На столе лежит альбом с открытками, также пришедшими со всех концов света. Отец Оскара, тоже Оскар, был капитаном (тогда текст писали прямо на картинке, а не на обратной стороне открытки, как сейчас). На одной из них изображена роскошная томная дама. Мы хотели узнать — о чем письмо? Да вот незадача — фон у открытки был слишком темным, и единственное светлое место — это руки томной дамы, которые и были испещрены маленькими буковками, которые ни Оскар, ни Харальд разобрать так и не смогли.

«А что писал ваш отец? — участливо спросил я. — Ну вот хотя бы в этом письме...» Начертано оно было на затертой открытке с кораблем (по-моему, так выглядело большинство открыток в его коллекции).
— Здесь написано: «Спасибо за письмо. Всегда ваш, Оскар».
— И все?
— А разве этого мало?
И тут нам показалось, что эта открытка — и есть самое главное в Норвегии....
«Заходите в любое время — мы открыты 24 часа, — сказал нам на прощание Харальд, — только не забудьте перед этим позвонить».

Источник

 Компания "Арт Колор Групп" предлагает Вам услуги по прямой полноцветной печати на ПВХ с высоким разрешением, кроме того Вы сможете заказать у нас любой вид полиграфии, печать на коже, изготовление и размещение наружной рекламы, а так же демонтаж рекламных площадей любой сложности.

Красивая и холодная. Часть I

Что нас поразило в Норвегии

Во-первых, то, что это одна из самых красивых и чистых стран мира. Впрочем, вполне вероятно, что и самая красивая и чистая.
Во-вторых, то, что это самая богатая страна, и, что самое интересное, данное обстоятельство стороннему наблюдателю не заметно.
В-третьих, огромное количество маленьких детей вопреки расхожему мнению о том, что у норвежцев проблемы с  рождаемостью. Эти дети деловито путешествуют по всей стране в таком возрасте, в котором в Москве, например, их и за хлебом не вы пустили бы.
В-четвертых, здешние мосты, тоннели и паромы. Мосты «прыгают» С острова на остров в океане, легко, непринужденно и изящно. Тоннели пробиты в самых невозможных местах, и некоторые из них огромны по протяженности. Паромы работают как часы - минута в минуту.
В-пятых, то, что здесь попасть в дом престарелых - не наказание, как у нас в России, а благо.
В-шестых, то, что в этой северной стране распространено массовое выращивание черешни и клубники.
В-седьмых  же, то, что далеко не все норвежцы считают свою страну идеальной.
Но и это далеко не все. Еще в Норвегии нас поразил и водные пути, сухопутные дороги, все увиденные нами города, ни с чем не сравнимые фьорды этой страны, но особенно же - люди, ее населяющие ...



Природа и деньги

Для прогулок на природе и ее созерцания норвежцам досталась чудесная земля - мало кому на нашей планете повезло больше. Но если вы, родившись здесь, выбрали, для себя, например, профессию строителя дорог, вам лучше бы было появиться на свет в другом месте. Представьте себе - бесконечные скалы, разделенные между собой фьордами глубиной до двух километров, добавьте ветер, дождь и снег - и это станет похоже на ад для дорожного рабочего, как, впрочем, и для того, кто поэтой дороге едет. А потому неудивительно, что до самого недавнего времени (а для некоторых удаленных селений и поныне) основным средством сообщения оставался корабль. Знаменитая «Хюта Грюта», что в переводе означает «быстрый путь», связывала Норвегию в единое целое. Да и сейчас морской путь является здесь одним из основных способов транспортировки людей и грузов. В некоторые места страны и сейчас можно добраться исключительно на корабле, из недр которого и сегодня выгружают и давно вожделенный каким-нибудь здешним жителем, любящим быструю езду, мотоцикл, и не переводящуюся тут мороженую рыбу.

Путешествие на «Хюте Грюте» - это удивительное удовольствие, по достоинству оцененное множеством приезжающих сюда иностранцев. Однако и поездка на автомобиле приносит не менее незабываемые ощущения. Вам надолго врежется в память тот момент, когда на узкой горной дорожке над обрывом вы повстречаете едущий навстречу огромный туристический автобус. Но самое, пожалуй, приятное средство передвижения - это паромы, неумолимо прерывающие целеустремленность дороги. Едва успев разогнаться, вы сталкиваетесь с необходимостью остановиться, чтобы, сев на очередной паром, коих здесь множество, медленно и величественно переплыть на другую сторону фьорда.

Так и жили бы, наверное, норвежцы от парома - до парома и от корабля - до корабля, если бы не нефть, найденная здесь около 30 лет назад и неожиданно принесшая стране огромное богатство. Норвежцы, буквально изнывая от его «бремени», в прямом смысле слова не знают, куда девать деньги. Как объясняет «неразумным» жителям норвежское правительство, если нефтяные деньги использовать, то в стране начнется бешеная инфляция, которая приведет к тому, что люди просто не смогут эти деньги потратить. Откровенно говоря, правительству верят не все, хотя и роптать по этому поводу тоже как-то глупо - в Норвегии, одной из богатейших стран мира (в пересчете дохода на душу населения), в отличие от многих других государств (к примеру, того же Брунея) имеющиеся богатства делятся между различными слоями общества более или менее равномерно. Всей нефтью владеет национальная нефтяная компания, где государству принадлежат 80% акций. Нефтяная же столица Норвегии, город (Ставангер, - совершенно обычный, тихий городок.

На еще одно богатство Норвегии - рыбу, вернее, на ее промышленную добычу, существуют весьма жесткие квоты  (видимо, поэтому единственный в стране официальный миллиардер - владелец сети дешевых супермаркетов). А если добавить сюда еще и, без преувеличения, драконовские налоги. Но есть одна область  (помимо, конечно, сферы социальной политики и различных фондов), куда государство, хоть и со скрипом, но вкладывает деньги, - это строительство общественных дорог. Так в Норвегии возникло множество новых тоннелей и мостов, «прыгающих» в океане с острова на остров. «Виновато» в этом, правда, не только свалившееся богатство, но и главным образом невероятное трудолюбие местных жителей, которые прорубали в скалах тоннели и раньше, без использования всяческих специальных машин. Пример тому - знаменитая железная дорога  Флом.

Памятник  « бесполезному» труду

Флом - это редкий случай, когда можно быть благодарным обычному туристическому путеводителю, из которого мы о нем и узнали. Железная дорога Флом - это небольшой участок пути, длиной 20 км, протянувшийся от Согнефьорда до места его соединения с дорогой Осло-Берген, который поезд проходит всего за час. Дорога эта весьма живописна, хотя, повторяясь, скажем, что для того, чтобы заметить норвежские красоты, ехать в железнодорожном вагоне вовсе необязательно. Но мы поехали. На этих 20 километрах поезд преодолел 20 тоннелей. Строительство продолжалось ни много ни мало 20 лет - с 1923 по 1943 год. Инженеры, изменив встретившееся по пути русло одной из рек, построили тоннель, спускающийся с горы серпантином на нескольких этажах. Да и в других местах дорога, на некоторых участках поднимающаяся от уровня моря до 866 метров, представляет из себя тот же серпантин, что, вообще-то говоря, не частое для железнодорожной магистрали явление. Но самое парадоксальное состоит в том, что вскоре после ее пуска в эксплуатацию дорога потеряла свое значение и в последние годы используется в основном с туристическими целями. Так стоило ли все это таких усилий? Ведь какой невероятный труд был проделан, чтобы пробить все встреченные на нашем пути тоннели и мосты. Но в любом случае, было очевидно, что дорога Флом - это один из красноречивейших символов норвежского трудолюбия.

Самый длинный тоннель

Если фломская дорога поражает масштабами содеянного, незримым присутствием теней бесконечно уставших и пропотевших людей, вооруженных кирками и лопатами, а также некоторой бессмысленностью проделанного когда-то грандиозного труда, то тоннель Леэрдал являет собой ее противоположность. Это — образец практичности и организованности. Леэрдал — самый длинный (24,5 км) автомобильный тоннель в мире, проложенный под горой.

Несколько лет тому назад, накопив от продажи нефти огромные деньги, правительство Норвегии решило усовершенствовать транспортную систему страны. Для того чтобы из Осло можно было без проблем добраться до Бергена (в зимний период это особенно актуально, поскольку паромы из-за неблагоприятных погодных условий могут не работать), в самых неудобных для проезда местах было решено пробить тоннели.
И в этом ряду Леэрдал — удивительное инженерное сооружение. Внутри тоннель по-разному освещен, дабы у водителей, едущих по монотонной дороге, не возникало опасного привыкания. Огромные вентиляторы автоматически проветривают все пространство тоннеля. Через каждые 6 км в его «теле» прорублены специальные боковые ниши (большие пещеры) — это нужно для того, чтобы в случае возникновения опасности могли развернуться и поехать в обратную сторону даже весьма внушительные фуры. За тоннелем круглосуточно следят и постоянно ремонтируют, поскольку он испытывает на себе и колоссальное давление горных пород, да и риск возникновения в нем пожаров достаточно велик. Поэтому обеспечение безопасности — одна из главных забот обслуживающего его персонала.

Тоннель Леэрдал — самый протяженный дорожный тоннель в мире (общая длина 24 510 м). Его строительство продолжалось 5 лет и обошлось государству в 1 082 млн. норвежских крон (около 150 млн. долларов). Открыт он был в ноябре 2000 года. Тоннель проходит сквозь горы, достигающие высот от 1 400 до 1 600 м, что создает колоссальное давление на его стены. Для их укрепления и перераспределения нагрузки было вбито 200 тыс. болтов длиной 2,5—5 м и залито 45 тыс. м3 цемента. Для того чтобы обеспечить продувание столь грандиозного сооружения, потребовалось 2 мощных вентилятора 17-метровой длины. Воздух очищают особые фильтры, специально разработанные для этого тоннеля. Подобная вентиляционная система способна справиться с потоком 400 машин в час. Норвежцы отнеслись к его сооружению как к истинному произведению искусства. Для освещения Леэрдала был выбран белый свет, который по ходу движения несколько раз меняется на синий в живописных нишах. Это сделано для того, чтобы монотонное движение не наскучило водителям. Хотя надо признать, что получасовая поездка по нему все равно достаточно утомительна, и прежде всего психологически.

Источник

 Компания "Арт Колор Групп" предлагает Вам услуги по прямой полноцветной печати на ПВХ с высоким разрешением, кроме того Вы сможете заказать у нас любой вид полиграфии, печать на коже, изготовление и размещение наружной рекламы, а так же демонтаж рекламных площадей любой сложности.

Уйти нельзя. Обидите. Часть II

Праздники

«Зафар-ака, а часто ты ходишь на свадьбы?» — спросили мы. «30—40 раз в году, это минимум». — «Как же ты успеваешь?» — «А вот так. Летом по 2—3 приглашения в день, а еще утренний плов... Но не прийти нельзя — обидишь».
«Праздник, который всегда с тобой» — это должно быть сказано не про Париж, а про Узбекистан. Там праздники включены в распорядок жизни и являются едва ли не главным элементом этой жизни. «Узбек живет ради свадьбы», — сказал Зафар-ака. Мы не поверили. Он объяснил: «Представьте, у меня три сына и каждого надо женить. Чтобы сделать нормальную свадьбу, надо работать на нее много лет, потом много одолжить, а потом всю жизнь выплачивать долги». К этому нужно прибавить свадьбы, которые узбек должен посетить (как вы помните, в год 30—40 и более) и подарить подарок. Потом — обрезания, похороны — так может не остаться времени на работу. В таких условиях праздники должны быть строго регламентированы традициями. Помимо основных — обрезание, свадьба и похороны, — существует еще множество мелких. Поэтому слово «туй», которое переводится как «праздник», — очень важное в Узбекистане. Есть «праздник зубов» — когда у ребенка прорезаются первые зубки, «праздник ног» — когда он начинает ходить, «солдат туй» — когда солдат возвращается из армии, и так далее. Слово «туй» значит и просто «свадьба», так что сначала нам перевели все праздники как «свадьба зубов», «свадьба ног». Звучит сначала непривычно, но потом начинает нравиться.
Во время главных мероприятий приход гостей осуществляется в два этапа. Первый — «утренний плов» — самая массовая часть праздника (свадьбы или обрезания). Зовут всех, в том числе самых отдаленно знакомых. С 5 до 7 часов утра (в разных городах по-разному, в Самарканде, например, позже, чем в Ташкенте) угощают пловом всех знакомых. Не прийти — значит обидеть. Обязательно нужно прийти, попробовать плов, пожелать счастья и по возможности подарить подарок. Приходят от 300 человек (в маленьких городках) до 5 000 (в Ташкенте).



Второй этап — это собственно празднование. На него приходит меньше гостей, чем на утренний плов. И подарок надо выбрать получше. Часто, правда, дарят деньги. Это тем более оправдано дороговизной подобных мероприятий.

Купкари



Во время свадьбы или праздника обрезания могут устроить купкари — состязание на лошадях. Мы попали на такое мероприятие. Живая толпа окружает поле. Зрители сидят на подогнанных грузовиках. В круге рядом с грузовиком организаторов соревнований — колышащаяся масса лошадей и людей. Люди держат в зубах плетки и тянут руки навстречу барану, который взлетает в воздух с грузовика. Кто довезет барана до грузовика с другой стороны, получает приз в 5 тысяч сумов (около 5 долларов). И так все время, пока не будет разыгран главный приз — жеребенок.
Схватив барана, группа всадников несется на толпу, которая разбегается в разные стороны. Это тоже часть представления. Зазевался — пеняй на себя, никто тормозить не будет (я основательно получил от лошади, когда пытался заснять это на камеру). Энергия разливается по полю, кони кусают друг друга, баран взлетает в небо... А как скачут всадники! Этому научиться нельзя — надо родиться в седле.

Еда

— Зафар-ака, а куда мы едем?
— Обедать... Я хочу, чтобы вы попробовали барра — двухдневного ягненка. Из них шкурки заготавливают, потом шапки делают — каракуль, а мясо очень вкусное.
— Зафар-ака, мы же хотели на 5 минут зайти в кафе перекусить, а теперь, кажется, уже из Самарканда выезжаем...
— Так ведь самые вкусные за городом... Всего 5 минут.
— Зафар-ака, мы уже полчаса едем.
— Тут рядом. Скоро уже приедем. Будет вкусно.

Еда в Узбекистане не просто еда — это священнодействие. Поскольку в Самарканде живет очень много разных народностей, национальные кухни, во-первых, конкурируют друг с другом, во-вторых, берут друг от друга лучшее. Предметом особой гордости в Самарканде, конечно, являются плов и знаменитые лепешки.

Настоящие самаркандские лепешки готовятся в тандыре (печи). Они плотные, очень долго хранятся и очень вкусно пахнут.
Существовала даже такая традиция — солдат, перед тем как уйти в армию, откусывал кусок от лепешки, после чего ее, надкусанную, вешали на стену. Это было залогом возвращения. Когда солдат через 2 года возвращался в родной дом, лепешку снимали со стены, смахивали с нее пыль, а затем разогревали с водой и ее надо было всю съесть. Самаркандцы утверждают, что если взять того же повара, те же продукты, тот же тандыр и уехать из Самарканда — такой лепешки не получится. «Воздух здесь особенный...» — вздыхают они.

Лепешки — важная составляющая как обычного стола, так и многочисленных обрядов. Во время помолвки именно после того, как две лепешки сломаны, жених и невеста считаются обрученными. Понятно, что в каждом городе именно свои лепешки считаются лучшими. Когда Зафар-ака похвалил самаркандские лепешки в Бухаре, мы стали свидетелями долгого ожесточенного спора, во время которого девушка из Бухары сравнила самаркандские лепешки с кирпичом, а бухарские соответственно с воздухом. Зафар-ака отбивал атаки с явным чувством превосходства, но, как только девушка отвернулась, купил 3 бухарские лепешки. «У нас традиция — если ты приезжаешь в другой город, надо купить хлеб домой», — объяснил он.



Повседневное и одновременно ритуальное блюдо — это, конечно, плов. Основным конкурентом самаркандского плова является плов ферганский. Самаркандский подается слоями — внизу белый рис, потом красная морковка, а сверху — мясо, ферганский же — перемешивается. Самаркандцы считают, что их плов более красивый и диетический, а ферганцы просто говорят, что их вкуснее. С нашей точки зрения, правы и те, и другие.

В повседневной жизни плов едят только в первой половине дня, то есть до 12 часов, в половине первого он уже заканчивается. Это очень тяжелая пища, поэтому на ночь ее есть нам не советовали. Но мы все равно ели: плов — это праздничное блюдо и его подают на свадьбах в самом конце или готовят специально для дорогих гостей. «Настоящий плов должны готовить только настоящие мужчины», — говорили нам наши друзья и смотрели со значением. Не только готовить, но и есть плов надо тоже особым образом: например, если вы пришли на утренний плов на поминки, то, как вы едите, зависит от возраста человека. Если покойный умер в пожилом возрасте — весь плов надо съесть до конца — это значит, что и вы доживете до этого возраста. Если человек умер молодым — надо съесть всего две-три ложки.
Другое блюдо, которое знает каждый узбек, — сумалляк. И это не просто блюдо, это праздник. Готовят его только женщины, и процесс варки занимает 24 часа. Для его приготовления собираются несколько женщин, так как сумалляк надо непрерывно перемешивать, ни на минуту не останавливаясь.

Готовят его следующим образом: 4 дня проращивают пшеницу, и за все это время в комнату, где прорастает пшеница, может войти только одна женщина, которая ее поливает.

Когда пшеница вырастает до 5 сантиметров, ее прокручивают через мясорубку 3 раза (раньше толкли в ступках). Сок выливают в казан. Отжатую пшеницу высыпают в арык. На один казан берется 6 кг пшеницы, 24 кг муки, 200 г подсолнечного масла. Еще надо бросить грецкие орехи и небольшие камни — так меньше подгорает. Бросая камни, нужно загадать желание. Женщины танцуют и поют, пока варят сумалляк. Когда сумалляк готов, его раздают всей округе. Готовят это блюдо только весной.

Мастер

В Узбекистане традиции всегда составляли неотъемлемую часть жизни. По этой причине там остались и настоящие мастера-ремесленники. Помимо ширпотребного производства, очень распространенного, есть в этой стране и подлинные мастера своего дела. Мы искали резчика по дереву, и нам повезло — нашли настоящего мастера.

Усто (мастер) Шукурилло, 54 года, окружен учениками, сам же он научился у мастера, который был резчиком по дереву в седьмом поколении. Он и его ученики вырезали колонны и ворота для самых известных мечетей. Чтобы изготовить резные ворота, нужно 2—3 месяца кропотливого труда. Чтобы сделать нарды — 25 дней. Сам мастер, начав учиться поздно, 14-летним, ходил в учениках 8 лет. Потом 28 лет проработал вместе с учителем. «Откуда вы знаете, что ученик готов стать мастером?» — допытывались мы. «Но это же сразу видно, — удивлялся Усто. — Я, например, как учу? Беру с дерева лист, роняю его на землю и говорю ученику: вырежи. Если вырезал и похоже, значит, скоро будет мастером»...

Рассказывая о резчике по дереву, я поймал себя на мысли, что это может прозвучать обыденно. Мне тоже было как-то скучновато до того момента, как усто сказал про лист. Тогда я посмотрел на дверь и вдруг увидел, что листья на деревянной двери как будто упали с дерева, и уже не мог оторваться — разглядывал и гладил эти листики.
«Меня тут в Америку звали, — сказал мастер, — а я не поехал. Что мне там делать? Воздух не тот». И посмотрел хитро-хитро. Наверно, в Америке не так листья падают...

Гость

А еще мы попали на свадьбу в маленький кишлак под городом Ургут. Это были совсем незнакомые нам люди. Однако отец жениха немедленно посадил нас на самое почетное место, и нас стали кормить как самых дорогих гостей. Узнав, что мы из «Вокруг света» и хотели бы рассказать про местную жизнь, он очень расстроился, что мы не видели первый обряд свадьбы — обряд огня (когда жених с невестой на руках три раза обходит вокруг огня). Мы сказали: «В другой раз». Но он твердо ответил: «Нет, сейчас!» И весь обряд повторили специально для нас. А еще нам предоставили один из первых тостов — что очень почетно. Весь кишлак слушал, как наш фотокорреспондент произносил тост за молодых. Половина свадьбы вышла провожать нас, когда мы собрались уезжать.

В Узбекистане есть выражение — «гость важнее отца». Если учесть, что важнее отца в Узбекистане нет ничего, то эта фраза выводит гостя в ранг совсем уж заоблачный.

Если вы на 5 минут зашли в дом, даже по делу, и при этом вы из Москвы и пишите про Узбекистан — без обильной трапезы вас не отпустят. Мы ехали в гости к нашему другу Нуриддину-ака и на секунду заехали к его старшему брату. Секунда длилась и длилась. Потом появились хлеб, плов, зелень. Разговор зашел о предках, об отце Нуриддина-ака, который был учителем в соседней школе. Кончилось тем, что мы должны были поклясться, что приедем ловить рыбу на его речку. Давно стемнело. Но мы знали, что «уйти нельзя — обидите». Эти слова все время звучали в наших ушах. «Не съесть нельзя. Обидите. Не допить нельзя. Обидите». А обидеть хозяев — самое страшное оскорбление.

Ради гостя надо жертвовать всем. Здоровьем, временем, последними деньгами. Главное — показать себя гостю только с самой лучшей стороны. И не принять этого — смертельная обида. А какие тосты говорились за дружбу русских и узбеков и всех народов мира! В Самарканде это особенно актуально, поскольку город представляет из себя невероятное смешение национальностей. «Мы живем бедно, но не обижаем друг друга», — сказал Зафар-ака.

У узбеков есть традиция. Когда в семье рождается мальчик — отец сажает тополя. Эти тополя — для будущего дома сына. Они пойдут на балки для крыши. Тополя будут расти, сын будет расти. Когда сын женится — ему будет нужен новый дом...

Источник

 Компания "Арт Колор Групп" предлагает Вам услуги по прямой полноцветной печати на ПВХ с высоким разрешением, кроме того Вы сможете заказать у нас любой вид полиграфии, печать на коже, изготовление и размещение наружной рекламы, а так же демонтаж рекламных площадей любой сложности.

Уйти нельзя. Обидите. Часть I

В Самарканде у нас теперь есть друг (по-местному «укешка») – Зафар. Перед тем как ехать в Самарканд, я стал искать там знакомых и позвонил другу  Мише, потому что у него везде есть свои люди. Миша был в Киеве и, сказав: «Конечно!», позвонил в Казахстан своему приятелю Амантаю. «Разумеется!» - ответил тот и позвонил в Ташкент своему знакомому Фуркату. Фуркат сказал: «Все будет, как надо!» и позвонил брату Зафару в Самарканд. Как видите, очень близкие отношения. Я просил у Миши: «А ты уверен, что нам там помогут?» Он ответил: Средняя Азия, там друг - это свято».



Зафар встретил нас в аэропорту и возил везде, куда могла и не могла проехать машина. Платил за нас там, где успевал предупредить официанта не приносить нам счет, - то есть везде. А заодно руководил по телефону кондитерской фабрикой, на которой он оказался директором и где как раз в этот момент сломалась Главная Деталь. А еще воспитывал троих сыновей, принимал гостей и сам ходил в гости. Зафар помимо узбекского говорит по-таджикски и по-русски, как на родных языках. Зафар уважает старших - он называет своих родителей только на «вы» и, найдя себе невесту, 2 года ждал, пока его старший брат Фуркат не женился. Зафар-ака («ака» - это уважительно «старший брат») соблюдает все обычаи и ходит на все свадьбы, куда зовут. Мы много общались с Зафаром. Пригласили его в Москву (хотя в душе и трепетали при мысли, что у него начнут спрашивать на улице документы). И наш разговор не окончен, поэтому не удивляйтесь, что его комментарии будут появляться в этом коротком рассказе о Самарканде. Цель нашей поездки была простой - найти то главное, что существует во всяком народе и не зависит от политики сегодняшнего дня. Мы хотел и узнать, насколько мирно сосуществуют в Самарканде столь разные народы - узбеки, таджики, корейцы, иранцы, русские, цыгане и многие-многие другие. Уезжая, мы подняли тост не за дружбу между народами, а за то, что мы - один народ. Нам рассказывали, как помогала Узбекистану Россия, но сейчас нам кажется, что мы должны многому учиться у его жителей. А пока постараемся понять, что главное в жизни самаркандца .

Религия. Имам

Имам Мелик-Зоде Мустафа кул принял нас благодаря уважаемому Анвар-ака, человеку, который очень помог нам в Самарканде. Имам только что прочитал проповедь и мыслями был сначала далеко от нас. Журналисты явно не являются его любимыми собеседниками. Но постепенно беседа за вязалась, на столе появились сначала чай, потом хлеб. Он говорил спокойно и искренне: «Я окончил среднюю школу - 7 классов. В колхозе работал, а то землю бы отобрали. Был трактористом, комбайнером. У меня даже был похвальный лист. И сейчас люблю машину водить, могу и мотор починить. Окончил вечернюю школу и поступил в Бухарскую духовную семинарию - в то время она была единственная в СССР. Набор был всего 40 человек в год, и это для всех республик. Сложно ли туда было поступить? Конечно, сложно - в своей республике надо было пройти отбор. Там я отучился семь лет. Помимо занятий по религиозным предметам в семинарии было хорошо поставлено обучение языкам - я выучил арабский, английский, русский, узбекский, фарси. В 1971-м в Ташкенте открылся Исламский институт. Я там был 4 года. В 1972 году присутствовал на открытии к 1200-летнему юбилею нашей святыни – могилы имама аль-Бухари.

В мечети Ходжа-зуд-Мурод, основанной 1200 лет назад, где мы сейчас находимся, я работал много лет. Затем, в 1991 году, стал главным имамом Самаркандской области. А сейчас я снова здесь. Это самая старая мечеть. После революции здесь было общежитие для интернированных поляков. Заново ее открыли в 1942 году. В советское время в области было 7 мечетей, а сейчас больше сотни. У меня шесть детей - четверо сыновей  и две девочки. Девять внуков. Старший сын закончил Исламский институт в Ташкенте. Пошел по моим стопам. Другой сын - юрист. Вообще, религия должна сочетаться с трудом. Если я имам и не ухаживаю за бараном - я плохой человек. Люди должны жить мирно. У меня два брата коммунисты были. Мы друг другу не мешали». Пророк Мухаммед говорил: в здание религии я положил только последний кирпичик, а огромное сооружение было построено до меня. В Коране Моисей 136 раз упоминается, Авраам много раз, Иисус 25 раз, а пророк Мухаммед только 5 раз. Имам положил тарелку на тарелку, а сверху - маленькую конфетку: «Я каждый год поздравляю настоятеля Покровской церкви с праздником. Люди должны жить в мире». Имам внимательно посмотрел на меня: «Ниточка, которая нас с тобой связывает,  вот такая тонкая», - он сжал пальцы. «А нить, связывающая меня с Богом, очень толстая. Если я неправильно в жизни что-то сделаю, обижу другого - от Божьего наказания мне не уйти».

Ишаны

Среди жителей Узбекистана есть своеобразная каста. Это «ишаны» - потомки Пророка Мухаммеда. «Ишан» переводится как «тот человек». В прошлом «те люди» несли ислам в народ. Сейчас ишаны пользуются уважением в обществе. Мы разговаривали с многими из них. Кто-то работает имамом в мечети, кто-то на заводе, кто-то предприниматель. Вообще, ишанов довольно много, и большинство из них растворены в народной массе. Определить то, что человек - ишан, можно по его имени, оно всегда заканчивается на слово «хон». Ишаны могут жениться только на таких же потомках Пророка, как и они. Это даже создает проблемы - некоторые девушки из рода ишанов так и остаются не замужними. Ишанов почитают - на празднике его посадят на почетное место, а обращаются к нему не по имени, а «ишан-бобо». Генеалогическое древо хранится у старейшины рода, ишанов называют «О Ксуяк», что значит «белая кость». Как уверяли нас встреченные ишаны, их традиции ничем не отличаются от традиций обычных людей, кроме того, что все ишаны должны стремиться соблюдать заповеди Пророка строже, чем остальные, и служить примером для всех. Звание «ишан» можно заслужить достойной жизнью, но наследственным оно не станет.  Для этого надо быть потомком Пророка.

Святыни

Как утверждает местная легенда, в Самарканде, в одном из мавзолеев архитектурного комплекса Шахи-Зинда («живой царь»), похоронен Кусам ибн Аббас - двоюродный брат Пророка Мухаммеда. Это очень почитаемое место паломничества. Гиды в Шахи-Зинде расскажут вам, что Кусам ибн Аббас пришел с проповедью в Самарканд в 640 году, где провел 13 лет и был убит зороастрийцами во время молитвы (а некоторые историки на это заметили, что Кусам ибн Аббас в Самарканде никогда не был). Предание гласит, что он взял в руки свою голову, что бы продемонстрировать бессмертие. Больше всего паломников приходит сюда перед праздником Курбан-хаид.

Другая святыня – могила имама аль-Бухари (полное имя Мухаммед ибн Исмаил ибн Ибрахим ибн аль-Мугира ибн Бардизбах Абу Абдаллах аль-Джуфиаль-Бухари) - является одной из главных святынь всех суннитов мира. Имам аль-Бухари собрал и отредактировал священные для мусульман тексты - хадисы (предания, основанные на случаях из жизни или каком-нибудь изречении Пророка). Этот сборник хадисов «Ас-Сахих» поныне является одним из важнейших в классическом исламе.

Другая святыня — могила имама аль-Бухари (полное имя Мухаммед ибн Исмаил ибн Ибрахим ибн аль-Мугира ибн Бардизбах Абу Абдаллах аль-Джуфи аль-Бухари) — является одной из главных святынь всех суннитов мира. Имам аль-Бухари собрал и отредактировал священные для мусульман тексты — хадисы (предания, основанные на случаях из жизни или каком-нибудь изречении Пророка). Этот сборник хадисов «Ас-Сахих» поныне является одним из важнейших в классическом исламе.

Имам аль-Бухари родился в Бухаре в 810 году. С 9 лет он начал изучать хадисы, которых тогда было великое множество. В 16 лет он совершил хадж в Мекку, где 4 года беседовал с местными богословами и изучал хадисы. Всю свою жизнь он собирал и изучал их с целью отобрать «безупречные». Он проверял источники хадисов вплоть до людей, лично видевших Пророка, кроме того, ему был крайне важен нравственный облик рассказчика. За жизнь он собрал около 600 тысяч хадисов, из которых лишь менее 7 400 были признаны им «подлинными». Скончался он в селении Хартанга недалеко от Самарканда в 870 году. Его могила является одним из главных мест паломничества в Узбекистане.



Посещение трех самаркандских святынь — Аль-Бухари, Шахи-Зинда и Рухабад (место захоронения Бурханаддина Сагараджи, мистика XIV века) — в течение одного дня в Самарканде называют малый хадж. Вообще в Самарканде и вокруг него очень много святых мест. По дороге в Аль-Бухари есть могила Махдуми Агзама, продолжателя учения Накшбандийа (могила Накшбанда — основателя известного суфийского ордена, — расположенная недалеко от Бухары, еще одна святыня Узбекистана). На этом же кладбище похоронены 14 правителей государств, которые приняли его учение. Махдуми Агзам считается с тех пор покровителем правителей.  О нем есть красивая легенда, которую рассказал ишан Хабибуллохон. Ему сорок лет, он мулла в мечети при кладбище (окончание «хон» в его имени свидетельствует о 36—37-м поколении от Пророка).

«Как известно, мусульманам надо читать молитву в день 5 раз. Так вот, две утренние молитвы Махдуми Агзам читал в Мекке, а три остальные — уже здесь. Его глашатай все время просил взять его с собой в Мекку, а Махдуми Агзам отказывал. Но глашатай упорствовал. Тогда Махдуми Агзам сказал: «Хорошо, я возьму тебя с собой. Закрой глаза, возьми подол моего халата и не открывай глаза». Глашатай, не сдержав обещания, открыл глаза и оказался в Иране. Там его забрали как вора в полицию, мешраб. По возвращении из Мекки Махдуми не нашел своего глашатая а, поискав, обнаружил его в Иране привязанным к чинаре. Тогда Махдуми вырвал чинару вместе с глашатаем и перенес их сюда. Вот она здесь. Всего было 14 чинар, сейчас осталась одна — кто проползет через огромное дупло у ее подножья, у того исполнится заветное желание».

В самом Самарканде есть еще одна святыня — могила имама аль-Мотуриди. Он был похоронен здесь в 944 году, но и до него в этом месте хоронили самых достойных людей. При раскопках в 2000 году здесь нашли 7 слоев захоронений. Это нам рассказал 36-летний Махмидхон Мухтаров. «Здесь лежат самые, самые святые. Кладбище называется «чокардиза», что в переводе означает «солдаты крепости» — отсюда встанут воины Аллаха во время последней битвы со злом. В 1947 году это кладбище сравняли с землей, нашли могилу недавно, а для публики открыли 17 ноября 2000 года. Археологи, которые производили раскопки, были поражены: в самых нижних слоях кости сохранились прекрасно. Люди в прошлом были совсем не такие, как сейчас: гораздо больше — черепа в первых слоях в 2 раза крупнее нынешних. Аль-Мотуриди боролся за чистоту ислама, поэтому это место свято».

Махалля

Махалля — это соседская община. Это и территориальное, и социальное понятие. Размер ее может быть самый разный — мы были в той, в которой жили 260 семей, 962 человека. А есть махалли по 500 семей и более. Если взять средние размеры семьи, то в махалле в 500 семьях живет от 2 000 до 3 000 тысяч человек. В Самарканде существуют ярко выраженные национальные махалли. Путешествуя по городу, можно попасть и в таджикскую, и в иранскую, и в цыганскую соседские общины.

Происхождение махалли теряется в глубине веков. Сейчас она является ключевой ячейкой, оплотом узбекского общества и получает все больше власти и политической значимости (2003 год объявлен в Узбекистане «годом обновленной махалли»).
Махалля имеет свой центр — это чайхана. Многие думают, что чайхана — это кафе, где можно попить чаю. На самом деле это своеобразный клуб. Тут собираются старики, люди среднего возраста и обсуждают насущные проблемы. Женщинам там появляться не принято. В чайхане же обычно размещается офис председателя махаллинского комитета. Это выборная должность сроком на 2,5 года. В нынешние времена председатель получает зарплату от государства (размер ее везде разный, но в тех местах, где мы были, она составляла 14 тысяч сумов, около 12 долларов). На эту сумму, конечно, не прожить, поэтому обычно председатель или работает где-то еще, или получает пенсию. Впрочем, главное здесь не зарплата, а уважение — раньше председатели работали на общественных началах. Зарплату также получают секретарь, педагог-воспитатель и ответственный за порядок.

В компетенцию махалли входят организация и проведение главных в Узбекистане событий: свадеб, похорон, обрезаний и прочее. Махалля предоставляет посуду, иногда помещение для проведения мероприятия. Член махаллинского комитета, отвечающий за праздники, стремится решить все организационные вопросы. А их много: самая маленькая свадьба — это 200—300 человек. Их всех надо пригласить, накормить, проводить. Похороны — это другое важное и сложное мероприятие, требующее неукоснительного соблюдения всех традиций. Здесь без махалли никак не обойтись. Еще одно важное направление деятельности махалли — воспитание подрастающего поколения и поддержание традиций внутри общины. Любой аксакал («белая борода») может сделать замечание неправильно ведущему себя молодому человеку, а также указать на это его родителям. И родители должны быть ему за это благодарны. Кроме того, есть в махалле и специальная должность воспитателя: этот человек помогает в воспитании «трудных подростков», он же организует спортивные состязания, конкурсы и прочее. Семейные скандалы, если они вырываются за пределы дома, что случается крайне редко, также могут обсуждаться в махаллинском комитете. Если и там конфликт не был разрешен, только тогда наступает очередь суда. Комитет несет на себе и некоторые судейские функции в улаживании мелких бытовых конфликтов. Решения его обычно выполняются — нет ничего хуже оказаться вне махалли...

Через махаллю теперь стали распределять пособия малоимущим семьям. Через нее же из собранных общественных средств осуществляется помощь сиротам. Махалля отвечает также за благоустройство территории, а сейчас еще и собирает плату за коммунальные услуги. Все, независимо от ранга (с некоторыми оговорками), подчиняются ее решениям. Не пригласить всю свою махаллю на свадьбу — это страшный позор, не знаю, бывает ли такое вообще. Более того, если человек переехал в другую махаллю, он должен пригласить и предыдущую, и нынешнюю.

Для большинства из нас, живущих в Москве, где на свадьбу могут прийти два человека, считая брачующихся, все это может показаться утопией, но в Узбекистане — это повседневная, обычная жизнь, где традиции неукоснительно соблюдаются. Там говорят: «Человек рождается и живет в махалле. И махалля провожает его в последней путь».

Источник

 Компания "Арт Колор Групп" предлагает Вам услуги по прямой полноцветной печати на ПВХ с высоким разрешением, кроме того Вы сможете заказать у нас любой вид полиграфии, печать на коже, изготовление и размещение наружной рекламы, а так же демонтаж рекламных площадей любой сложности.

Змей и волчок. Часть II

«Белый раджа» и город котов

Еще один «осколок» малайской мозаики являет собой остров Борнео. Один из его штатов, Сабах, знаменит  своей 4-километровой горой Кинабалу - высочайшей вершиной Юго-Восточной Азии, другой - Саравак, славится почти 100-летним правлением единственной в истории династии «белых раджей». История Малайзии века XIX очень тесно связана с историей Великобритании. Но судьба семьи Бруков стоит на этом фоне особняком, потому что действовали они, хоть и будучи англичанами, в гораздо большей степени по собственной инициативе. Джеймс Брук был, по всей видимости, прирожденным авантюристом, а потому с удачей он стал дружить достаточно рано. Родился в 1803 году в индийском городе Варанаси в семье рядового чиновника торговой компании. Вместо рутинного обучения в Англии он выбрал полную опасностей и приключений службу в Бенгальском полку. В 16 лет он получил чин кадета, а в 18 - лейтенанта. Впрочем, тогда еще ничто не предвещало, что 20 лет спустя ему будет суждено стать хозяином целой страны. Но время летит быстро. Приблизительно в этот же период султаны Брунея испытывали большие проблемы в отношениях с местным индейско-малайским населением - даяками и ибанами. Когда-то султанату принадлежал почти весь остров Борнео, но к моменту описываемых событий подвластные ему территории, подобно шагреневой коже, уменьшились многократно. И тут в 1839 году на горизонте появилась быстроходная, хорошо вооруженная яхта «Роял ист», ведомая бесстрашным Джеймсом Бруком. Он, будучи ярым сторонником идеи «сильного» присутствия Великобритании на индонезийских островах, с должным вниманием отнесся к просьбе султана Брунея Омара Али, касавшейся восстановления порядка на здешних землях, и с энтузиазмом принялся за  ее выполнение. И вскоре настолько преуспел в этом, что в знак благодарности в сентябре 1842 года был награжден титулом раджи Саравака со всеми вытекающими последствиями. Своей резиденцией новоиспеченный раджа избрал небольшую деревеньку на берегу реки Саравак, сочтя это место вполне для себя подходящим. Сойдя на берег, он спросил у первого попавшегося местного  жителя, как называется эта деревня. Тот, не поняв чужой речи, решил про себя, что белый человек интересуется тем, что за зверь сидит рядом с ним. А потому малаец ответил - «кучинг», что по-малайски  значит «кот». «Кучинг, так Кучинг», - подумал Брук, не вдаваясь в подробности здешнего языка. Потом, конечно, все выяснилось, но город так до сих пор и называется Кучингом. Так началось правление династии «белых раджей», постепенно район за районом подчинившей себе весь Саравак. Однако мало завоевать позиции, необходимо еще их удержать. И с этой задачей блестяще справился второй «белый раджа» - Чарльз Брук. В отличие от своего дяди он не обладал авантюрной жилкой, зато был превосходным администратором. Став официальным правителем в июне 1868 года, он развил бурную деятельность и фактически превратил Кучинг в тот город, который существует сегодня. Дворец Чарльза Брука - Астана,  остроенный на северном берегу реки, до сих пор остается резиденцией губернатора штата. Неподалеку от него был возведен форт Маргарита, призванный защищать город от повстанцев, пиратов и других непрошеных гостей. Враги, правда, так никогда и не появились, да и со страшными охотниками за человеческими головами Бруку-второму большей частью удавалось справляться. Это традиционная «забава» местного населения была им сильно ограничена, хотя и по сей день в отдаленных районах страны многие индейские семьи хранят эти устрашающие сувениры, доставшиеся им по наследству.



Тем временем на противоположном, южном, берегу реки Саравак появились: двойник форта Маргарита - квадратная башня, здание суда и прогулочная набережная. В результате получился очень колоритный город. Если бы не мечети и китайские храмы, а также Маленькая Индия и обилие кошачьих изваяний, то Кучинг вполне мог бы сойти за типичный английский городок средней величины. Третьим и последним «белым раджой» стал сын Чарльза - Вайнер Брук. Он благополучно правил Сараваком вплоть до вторжения японцев во время второй мировой войны, после чего ни сил, ни желания выполнять свои обязанности у него уже не было, и он почел за благо передать свое немаленькое «хозяйство» в руки Британской короны. Несмотря на всю свою увлекательность и эта история, «подарившая» малайцам город Кучинг, тоже не может служить образцом истинной Малайзии. Равно как и многочисленные индейские племена, до сих пор живущие в джунглях в своих традиционных длинных домах на сваях .

Столичная романтика

В надежде доискаться-таки до истинных малайских корней я обратил свой взор на главный город страны - Куала-Лумпур. И что же? Оказалось, что и столица Малайзии была основана... китайцем. В середине XIX века в этих местах было найдено олово. Сюда устремились тысячи искателей приключений, жаждущих быстрого и легкого обогащения. Был среди них и капитан «Чайна» - Яп Ах Лой, которого султан назначил ответственным за наведение порядка. Он и основал в 1857 году рудник по добыче олова, а рядом с ним, в месте слияния двух коричневых рек Гомбак и Кланг, лагерь для рабочих, получивший название Куала-Лумпур - в переводе  с малайского «грязное илистое устье». В общем, не слишком романтично. Тем не менее оловянная лихорадка сделала свое дело. Вокруг Куала-Лумпура начали вращаться огромные деньги, и не прошло и 50 лет, как убогий лагерь старателей, первые обитатели которого жили в палатках и тысячами вымирали от малярии и других тропических болезней, превратился в столицу Малайской конфедерации штатов. Спустя недолгое время оловянная лихорадка сменилась резиновой. Это случилось после того, как сюда из бразильского Манауса были завезены семена деревакаучуконоса гевеи. Они стали основой относительного экономического процветания Куала-Лумпура в начале ХХ века. В тот же период сюда прибыли тысячи эмигрантов из Индии для работы на каучуковых плантациях и строительстве железной дороги. Так начала складываться еще одна, индийская, клеточка пестрой малайзийской мозаики. А грандиозный индуистский храм в пещерах Бату стал одной из главных достопримечательностей Куала-Лумпура. Оказавшись в столице Малайзии, просто прогуливаться по ее улицам и наслаждаться городскими видами вряд ли получится. Куала-Лумпур для этого не предназначен. Каждый, кто приезжает сюда, должен четко представлять, ради чего он это сделал - ради развлечения, отдыха или какого-то дела. В противном случае, этот город может показаться местом, лишенным всякой логики и внутреннего смысла. Хотя, на самом деле, и то, и другое здесь существует, и заключаются они в непредсказуемом объединении самых разных и самых противоречивых элементов.



Недостающее звено

Оставалось надеяться, что, возможно, остров Пинанг, входивший наряду с Сингапуром и Малаккой в британский союз «поселений у проливов», даст более четкое представление о Малайзии. Но нет. Оказалось, что и его судьба связана с именем иноземца - англичанина сэра Фрэнсиса Лайта, купившего эту землю для британской Ост-Индской компании и основавшего здесь в 1786 году новый город Джорджтаун. И здесь история повторилась - ее действующими лицами были те же индийцы, малайцы, китайцы, англичане, а позже - тайцы и бирманцы. Словом, опять полное смешение всего и вся. И все-таки некоторые выводы во время пребывания в этой очередной малайзийской провинции сделать мне удалось.

На большой зеленой лужайке возле здешнего форта Корнуоллис, построенного в свое время опять-таки для защиты от вездесущих пиратов, малайцы любят запускать воздушных змеев. Сильный ветер, дующий с моря, может поднять эту незамысловатую конструкцию на фантастическую высоту. Конечно, малайцам не чужд дух состязательности, им далеко не безразлично, чей змей улетит выше, чей издает более необычный вибрирующий звук, но главное все же не в этом. Больше всего их завораживает сам процесс полета - они буквально часами могут наблюдать за тем, как созданные их руками змеи свободно и величаво парят в воздухе. Другая традиционная для этих мест забававолчок. Тут в начале действа опять же требуется немалое умение, чтобы правильно раскрутить тяжелый маховик. Но основное начинается потом - малайцы сидят и завороженно наблюдают за тем, как он вращается вокруг своей оси. Может быть, как раз именно эта непосредственность и созерцательность, свойственные характеру здешних жителей, и не позволили острову Пинангу превратиться в аналогичный ему остров Сингапур. Ведь изначальные их условия были практически равны. И Пинанг, и Сингапур являлись важными частями британской колонии Стрейтс Сетлментс, располагавшимися в выгодных стратегических местах и будучи главным образом торговыми портами. И на одном, и на другом островах вращались большие капиталы, именно на них опирались англичане в своих отношениях с малайскими султанами, управляя через них практически всем Малаккским полуостровом. И Пинанг, и Сингапур были оккупированы Японией во время второй мировой войны, и оба по ее окончании были освобождены, став частями федерации Малайзия. Но дальше судьбы «осколков» империи разошлись. Сингапур вышел из федерации, и китайское большинство превратило его со временем в богатейший мировой мегаполис. Пинанг же остался чисто малайзийским. И его жители до сих пор запускают воздушных змеев и крутят многокилограммовые волчки. Конечно, на Пинанге все могло быть иначе. И имя Джорджтаун могло бы означать сегодня не одно из множеств курортных мест, а что-нибудь подобное, например, Гонконгу. Вопрос только, нужно ли это было созерцательной душе малайца? Похоже, контуры малайского орнамента все-таки начинали вырисовываться.



Разморенные туристы, тропические фрукты, экзотические бабочки, Храм змей - все это как нельзя лучше подходит для понимания неторопливого малайзийского бытия. Кстати, последний на поверку оказывается совсем не тем, чем хочет его видеть большинство приезжих. Воображение рисует таинственное сакральное место, где на алтарях царствуют мудрейшие создания на Земле. Когда же ты попадаешь сюда, то переживаешь глубочайшее разочарование. Храм змей похож на что угодно: на рынок, базар, парк развлечений – но только не на святилище. Кажется, что торговля сувенирами и фотографирование всех желающих на пару с обкуренной гадюкой с вырванными зубами - едва ли не конечная цель для местных предпринимателей. В общем, чувства от посещения этого популярного места остаются весьма неоднозначные. Хотя, может быть, это и есть самая настоящая Малайзия, пусть и постоянно ускользающая? Однозначного ответа на свои вопросы получить я так и не смог. Ясно было одно - только сложенные вместе все эти части малайзийской мозаики могут дать некоторое представление об этой стране.

Источник

 Компания "Арт Колор Групп" предлагает Вам услуги по прямой полноцветной печати на ПВХ с высоким разрешением, кроме того Вы сможете заказать у нас любой вид полиграфии, печать на коже, изготовление и размещение наружной рекламы, а так же демонтаж рекламных площадей любой сложности.

Змей и волчок. Часть I

При всем кажущемся сходстве азиатские страны не похожи друг на друга. Оказавшись в Китае, Японии, Таиланде или Вьетнаме, можно совершенно безошибочно определить, где ты находишься. В Малайзии - все не так, все по-другому. Понять сразу, что ты на Малаккском полуострове, а не где-то еще, - очень непросто. И, в общем, это немудрено: пронзительные крики муэдзинов и буддийские храмы с их приторно-удушливой атмосферой, стрелки на потолках отельных номеров, указывающие направление на Мекку, и хитросплетения китайских кварталов, христианские церкви и индийские районы, английская колониальная застройка и золотистые песчаные пляжи - все это можно встретить где угодно. А вот вычленить из всего этого многообразия те детали, которые позволили бы безошибочно понять, что из этой мозаики складывается именно страна Малайзия и никакая другая, очень сложно.



Обретение символа

Взять, к примеру, музыкальный инструмент - ангклун, состоящий из бамбуковых трубок-рамок разной величины, повешенных на перекладине. Поначалу он кажется исконно малайским. Но при ближайшем изучении вопроса оказывается, что завезен он был сюда из Индонезии. Классические малайские дома сегодня уже почти не строятся, и новые городские районы похожи на все, что угодно, но только не на традиционные малайские деревни - кампунги. Оригинальные поселения коренных обитателей Саравака и Сабаха - двух штатов, расположенных на острове Борнео, еще больше запутывают картину. Можно, конечно, из более чем двадцати населяющих эту страну народностей выделить что-то общее, но цельной картины это все равно не составит. И даже с визитной карточкой страны, которую традиционно в первую очередь предъявляют приезжающим во всем мире, в Малайзии вплоть до конца ХХ века были большие проблемы. Та прочная связь, которая укоренилась в нашем сознании в связи с отдельными странами: Франция - Эйфелева башня, Индия – Тадж-Махал, Китай - Великая стена, Австралия - Сиднейская опера, - в Малайзии до последнего времени была ничем не подкреплена. И это притом, что некоторые весьма авторитетные ученые считают Малайзию тем местом, где в Юга-Восточной Азии впервые поселился человек. Да и исследования, проводимые в пещерах Ниах в Сараваке на Борнео, подтверждают, что человек разумный жил здесь уже 40000 лет назад. Так что же получается - древние цивилизации не оставили на этой земле сколько-нибудь значимых следов, а история нового времени не наложила отпечаток вечности на творения малайцев? С одной стороны, поверить в это трудно, а с другой - возможно, именно по этой причине от желания, наконец, обрести собственное лицо и были в рекордно короткие строки построены в столице этого государства знаменитые башни-близнецы, получившие типично английское название - «Петронас Тауэр». Но зато теперь весь мир точно знает, где находится одно из самых высоких чудес света, а малайзийцы не задумываются над тем, какое изображение следует тиражировать многотысячными экземплярами. Хотя, если бы кто-то еще пару столетий назад сказал прибывшим сюда белым поселенцам, что главным городом Малайзии будет Куала-Лумпур, они вряд ли бы поняли, о чем, собственно, идет речь ...



С чего все начиналось

И с чего все начиналось все-таки как-то не оставляла мысль: а можно ли так говорить о стране, чья история насчитывает тысячи лет, о  стране, которая начиная с XV века своими богатством, славой и красотой привлекала нескончаемые потоки европейских колонизаторов? Ведь не зря в конце концов за обладание Малаккским полуостровом развернулась жесточайшая борьба между португальцами, голландцами и англичанами. Все они прекрасно понимали, что этот кусок суши, расположенный на подступах к континентальной Азии, таит в себе несметные богатства и сулит ее обладателю большие доходы. До середины XIX столетия ведущие роли в этом уголке света играла отнюдь не нынешняя столица страны, а сов- сем другие места - Малакка, Джорджтаун, Сингапур, объединенные позже англичанами в своеобразный союз «поселений у проливов» - Стрейтс Сетлментс. После второй мировой войны пути членов этого союза разошлись. И если сегодняшний Сингапур - это самостоятельное государство, то остальные «осколки» бывшей британской колонии многое могут поведать о прошлом Малайзии. И тут интересно следующее - чем больше знакомишься с Малайзией, тем больше понимаешь, что столь свойственная для этого государства «осколочная» картина возникла не сегодня и даже не вчера - история ее ведет свое началось из глубины веков, с тех давних времен, когда стало ясно, что обладание той территорией, на которой находится современная Малайзия, способно обеспечить контроль над торговыми путями всей Юго-Восточной Азии.

Центр притяжения…

То, что Малаккский полуостров - место, мягко говоря, выгодное, понимали не только европейцы. С завидным постоянством он становился частью самых разных империй древнего мира. Скажем, государство Фунань одним из первых на этой земле контролировало северную часть полуострова, а начиная с VII века он при надлежал великой Суматранской империи Шривиджайя уже целиком. Это время было эпохой расцвета индо-буддийского периода этого региона. По прошествии веков Шривиджайя пала под ударами нового Яванского царства Маджапахит. Однако один из суматранских принцев, Парамесвара, сумел основать здесь в 1403 году город Малакку, на долгие годы ставший стратегическим центром всего региона. Именно этот момент и можно считать точкой отсчета того, что в конечном итоге превратилось в сегодняшнюю Малайзию.



В 1405 году, когда стало ясно, что Малакка постепенно становится средоточием как торговых, так и политических устремлений, сюда прибыл посол китайской династии Мин адмирал Чен Хо - с предложением, от которого нельзя было отказаться. Поднебесная предлагала новому малайскому государству свое покровительство и защиту от вполне реальных притязаний со стороны соседнего Сиама. В результате принц Парамесвара был объявлен королем Малакки и всех прилегающих территорий, а на берегах пролива появились первые китайцы. В Малакке запылали жертвенные костры новых переселенцев, привезших с собой свои обычаи и верования. Процесс космополитизации города-государства получил новый дополнительный толчок. Тем временем для множества купцов со всей Азии Малакка становилась буквально вторым домом. Именно тогда вместе с арабскими торговцами в эти края попал ислам. Потребовалось совсем немного времени, чтобы он стал здесь главенствующим. Уже третий правитель Малакки, махараджа Моххамед Шах, перешел в ислам, а его сын Муджаффар Шах, принявший титул султана, сделал его государственной религией.

Конец XV столетия явился золотой эпохой Малаккского султаната. О его богатстве ходили легенды. Он превращался в признанного лидера всей мусульманской Азии. И, наконец, весть о нем достигла берегов Европы. Конечно, о существовании этой земли в Старом Свете знали и раньше - она была обозначена еще на первых картах Птолемея. Однако если до начала XVI века особого интереса к Малаккскому полуострову европейцы не проявляли, то стремительное возвышение Малаккского султаната явно меняло дело .

…и яблоко раздора

В 1509 году к берегам Малакки подошли португальцы. Малакканцы, не долго думая, решили нанести  упреждающий удар по внезапно объявившимся пришельцам. С чисто восточным коварством султан, поначалу вполне дружественно отнесшийся к заморским гостям, вскоре внезапно атаковал португальский флот, захватив множество пленных. Представлял ли он себе, с кем имел дело и во что в результате ввязался? Снести подобного оскорбления гордые иберийцы не могли. Операция возмездия, готовившаяся на протяжении двух лет, не оставила Малаккскому султанату ни малейшего шанса. В 1511 году город был взят штурмом и султан был вынужден покинуть его пределы. Он был вытеснен на юг, в Джохор. Португальцам, отпраздновавшим победу, казалось, что золотой век наступил теперь для них. И они вдохновенно принялись осваивать новые земли. Здесь начали появляться христианские миссионеры, во множестве строились новые храмы и здания. Лицо города стало приобретать ярко выраженные европейские черты. Для обороны от посягательств потенциальных врагов в Малакке была возведена крепость А Фамоза. Но и она не помогла португальцам сохранить завоеванное. Через 130 лет после захвата ее португальцами Малаккой заинтересовались голландцы. В течение 8 месяцев осаждали они город и в конце концов сумели его захватить. Хотя сделано это было отнюдь не из соображений острой необходимости, а по большей части из принципа - дабы назойливые конкуренты не путались под ногами. Даже взяв город и прочно в нем обосновавшись, голландцы гораздо больше ценили Батавию (современную Джакарту), расположенную на острове Ява. Именно она стала столицей их колониальной империи – Малакке же отводилась роль рядового сторожевого поста. Это не значило, что новые власти совсем не уделяли Малакке внимания, но на протяжении последующих 150 лет она оставалась в тени. Так что очередная смена власти прошла на удивление тихо и бескровно. Голландское правление закончилось в 1824 году деловым обменом с Великобританией, которой Малакка нравилась гораздо больше, чем отданный за нее кусок острова Суматра.



Европейский след

Голландское влияние в современной Малакке чувствуется едва ли не больше, чем все остальные, в том числе и английское. По большому счету, центр города остался таким, каким его спланировали голландские архитекторы, если не считать фонтана в честь королевы Виктории, который просто не мог не быть поставлен.
Массивная резиденция голландского наместника - Штадтгюйс и церковь Христа, кирпичи для строительства которой везли из Европы, часовая башня и окружающие дома - все они выкрашены в красный цвет и выглядят так, как будто это вовсе не перекресток Азии, а старая добрая Европа - тихий провинциальный город с узкими улочками и немногочисленными деловыми кварталами. Руины церкви Святого Павла на вершине крепостной горы и статуя знаменитого миссионера Франциска Ксаверия, похороненного Здесь же, самым непостижимым образом сочетаются с одинокой фигурой Франсиса Гоа – престарелого художника, уже более 30 лет каждый день занимающего одно и то же место среди развалин и гранитных могил. Он говорит на множестве языков, знает и некоторые русские  слова. В его потрепанной тетради записаны тысячи имен людей, с которыми он беседовал и которые покупали его картины. Он знает,  что он не гений, но все-таки - это самый настоящий художник, который верит, что найдутся люди, душам которых будет близко то, что он отразил на мятой картонке от блока сигарет. За три десятка лет он сам стал такой же неотъемлемой деталью классической Малакки, как обветшавшее Портоде-Сантьяго – единственные сохранившиеся ворота португальской крепости, или голландские пушки, отлитые в Амстердаме.

Источник

 Компания "Арт Колор Групп" предлагает Вам услуги по прямой полноцветной печати на ПВХ с высоким разрешением, кроме того Вы сможете заказать у нас любой вид полиграфии, печать на коже, изготовление и размещение наружной рекламы, а так же демонтаж рекламных площадей любой сложности.