Рождение новой Европы

Рис. Антона Батова

В 1567 году испанский король Филипп II отправил в Нидерланды армию герцога Альбы с целью навести порядок и покарать протестантов. Однако эффект оказался прямо противоположным — разразилась Нидерландская буржуазная революция, известная также как Восьмидесятилетняя война. В ходе этого конфликта Испания утратила свою гегемонию в Европе, а ее бывшая колония стала могущественным государством, первой европейской буржуазной республикой Нового времени. Несмотря на то что Голландия была великой державой совсем недолго, она сыграла важнейшую роль в истории, став колыбелью западного либерализма.

На эшафот, воздвигнутый на центральной площади Брюсселя, 5 июня 1568 года молчаливо и с достоинством взошли двое осужденных. Жители города были привычны к казням — не далее как 1 июня по приказу герцога Альбы, испанского наместника, были казнены сразу 22 дворянина. И все же эта казнь обратила на себя всеобщее внимание.

44-летний Филипп де Монморанси, граф Горн, принадлежал к высшей знати. Адмирал, статхаудер Гельдерна, кавалер ордена Золотого Руна. Мало кто в Нидерландах мог сравниться авторитетом с графом Горном. А единственный, кто его превосходил, был второй приговоренный — живая легенда. 46-летний Ламораль, граф Эгмонт, был величайшим из полководцев своей эпохи. Именно он разгромил французов в битвах при Сен-Кантене и Гравелине десятилетием раньше, позволив Испании стать гегемоном в Европе.

И вот эти двое были приговорены судьями короля Филиппа и герцога Альбы к казни за государственную измену. Мольбы их жен о королевском суде остались неуслышанными, и даже заступничество дяди короля, императора Священной Римской империи, не помогло двум вельможам.

При этом и Эгмонт, и Горн хранили верность католической вере и испанскому королю и сдались на суд герцога Альбы добровольно в обмен на обещания справедливости и милосердия. Их смерть обезглавила умеренное крыло нидерландской оппозиции, желавшее компромисса с испанскими властями, а сторонники вооруженного сопротивления получили доказательство того, что вести переговоры с испанцами бесполезно. Так началась Восьмидесятилетняя война.

Под одним венцом

Что же привело к политике террора герцога Альбы, и как Нидерланды, или Нижние Земли, вообще оказались под властью Испании?

В XIV—XV веках земли между Священной Римской империей и Францией стали понемногу объединять под своей властью бургундские герцоги, желавшие контролировать один из центров ремесла и торговли в Европе. Самой богатой из нидерландских провинций была Фландрия, и поэтому иностранцы долго называли всех нидерландцев фламандцами. Будем для простоты употреблять этот термин и мы.

После смерти знаменитого бургундского герцога Карла Смелого его дочь и наследница вышла замуж за императора Максимилиана I Габсбурга, а сын от этого брака, Филипп Красивый, женился на испанской королеве. Так Голландия и Испания оказались «под одним венцом».

Отпрыск короля Филиппа, Карл V Габсбург, которому предстояло стать, пожалуй, самым могущественным монархом за все Новое время, родился и провел юность как раз в Нидерландах, в городе Генте, и когда в 1516 году он унаследовал испанский престол, это известие весьма обрадовало его земляков. Им казалось логичным рассчитывать на благосклонность «своего» государя, который через три года стал еще и императором Священной Римской империи. И в какой-то степени эти надежды оправдались.

Проведший всю жизнь в разъездах, Карл неизменно находил время, чтобы заняться делами малой родины. В частности, он заставил французского короля отказаться от всех прав на Фландрию, подчинил еще несколько областей на севере и подписал в 1549 году указ, по которому 17 провинций объявлялись единым целым и должны были наследоваться монархами только вместе.

Хотя общие для всех Нидерландов Генеральные штаты собирались к этому времени уже почти 80 лет, впервые эти земли были объединены юридически, а Карл V добавил к своим многочисленным титулам звание Heer der Nederlanden — «владетеля Нижних Земель». С этих пор каждой из провинций управлял специальный представитель короля — статхаудер (или, в старой русской традиции, штатгальтер — «держатель государства»), но Генеральные штаты при этом продолжали регулярно собираться и, обладая весьма широкими полномочиями, утверждали новые налоги, королевские объявления войны и заключение мирных договоров. Неудивительно, что их участники мало-помалу начинали чувствовать общность интересов. Короче говоря, управлять централизованным районом оказалось, конечно, легче, но вместе с тем мудрый Карл, сам того не осознавая, заложил под испанской властью бомбу замедленного действия.

До поры до времени никаких серьезных проблем не возникало, хотя бы потому, что под властью Габсбургов Нидерланды вполне процветали. Достаточно сказать, что они в виде налогов приносили империи вдвое больше, чем все золотые и серебряные рудники Америки вместе взятые, и при этом не разорялись, оставаясь самой богатой областью Западной Европы.

Главным товаром и залогом благосостояния всех 17 провинций были ткани. И тут, конечно, нахождение в составе одного государства с Испанией и Германией играло нидерландцам только на руку. Поступавшая с Иберийского полуострова шерсть не облагалась пошлинами, и сотканные из нее ткани оказывались довольно дешевыми, а следовательно, рентабельными. Кстати, именно конкуренция фламандских производителей свела на нет испанское сукноделие, так и не дав ему развиться.

Широта общеимперских просторов играла на руку и нидерландским купцам: их в ту эпоху можно было во множестве встретить в Испании, Германии, Австрии, причем везде они законно претендовали на «домашние» торговые привилегии. А главный порт Фландрии Антверпен, весьма удачно расположенный недалеко от устья реки Шельды, превратился в XVI веке вовсе в главный порт континента, центр всей морской коммерции. Через него шел мощный поток шелка и пряностей из Азии, хлеба из Польши, овчины из Англии. На местных биржах — первых биржах современного типа — ежедневно собирались тысячи финансистов, коммерсантов и менял самых разных национальностей. В гавани скапливалось до 2000 судов. Население Антверпена росло с огромной скоростью — к 1568 году оно составляло уже 104 000 человек, а другие фламандские города тянулись следом. Как раз в это время возвысился Амстердам как главный рыболовецкий порт и центр судостроения.

Король Карл не хотел резать курицу, несущую золотые яйца, и старался не обременять непосильными сборами своих любимых северных подданных. Вместе с тем он постоянно вел войны, которые стоили дорого. И нидерландцы неизменно чувствовали это на себе — не меньше остальных своих сограждан по «великой федерации». К тому же, когда Габсбурги сражались, например, с французами и немецкими протестантскими князьями или турками, фламандцы не только платили за кампании, но и теряли ценных торговых партнеров, то есть несли двойные убытки. Вдобавок однажды, в 1557-м, королевская казна обанкротилась, что разорило множество антверпенских негоциантов — кредиторов короля…

В общем, раздражение против центральной и далекой королевской власти все же накапливалось и даже время от времени выходило наружу — в 1539-м восставал Гент, родной город Карла V (тем не менее это обстоятельство не спасло мятежников от жестокого наказания). Но бури вроде бы ничто не предвещало. Резким толчком к ней стали религиозные споры.

На волнах реформации

Германия была рядом, так что протестантская «зараза» перекинулась на Нидерланды очень рано: уже в 1520-х. Как и в других частях Европы, тут, конечно, существовала масса претензий к католической церкви. Притчей во языцех стала ее роскошь; недоумение вызывал основной «бизнес» — торговля индульгенциями, отпущение грехов за деньги; раздражала замкнутость иерархии, лишавшая мирян возможности как-либо влиять на духовную власть. Учение Лютера попало на благодатную почву и немедленно приобрело множество адептов. А вслед за лютеранами в Нидерландах появились и куда более радикально настроенные анабаптисты: первые издавали (движение обладало значительными средствами) антиримскую литературу и созывали народ на коллективные библейские чтения, а последние с жаром взялись за скорое построение рая на земле. Причем пока фламандские анабаптисты находились в Германии, участвующей в знаменитой Крестьянской войне 1524—1526 годов, на берегах Шельды все шло спокойно. Но, потерпев неудачу, они вернулись на родину…

И вот в 1535 году в северных нидерландских провинциях вспыхивает мощное анабаптистское восстание. Правда, через год власти его жестоко подавляют. Сотни человек вздернуты на виселицы публично, тысячи — изгнаны из страны… Любопытно, кстати, что большинство фламандских подданных Карла — и католиков, и лютеран — на этом этапе вполне сочувствовало его борьбе с «ультралевыми» элементами. Оно и понятно: их рай подразумевал тотальный передел собственности и адские условия для несогласных.

Но вскоре оказалось, что для императора все протестанты одним миром мазаны. Он весьма агрессивно отреагировал и на следующую волну реформации — на распространение в его землях кальвинизма.

Учение женевского пастора Жана Кальвина, настаивавшего на скромной и умеренной жизни и не осуждавшего ведение дел ради прибыли, пришлось очень по вкусу нидерландцам. Оно имело куда более широкий успех, чем пламенный анабаптизм. В ответ в сентябре 1550 года из правительственной канцелярии исходит знаковый эдикт, прозванный потом в народе «кровавым». Теперь суровая кара ждет всякого, кто станет даже просто хранить и читать труды Лютера, Кальвина, других протестантских проповедников. Категорически запрещается чтение Библии на родном языке, а также обсуждение темных мест Писания. «Мужчины наказываются мечом, а женщины зарытием заживо в землю, если не будут упорствовать в своих убеждениях; если упорствуют, то предаются огню, собственность же в обоих случаях конфискуется в пользу казны». По таким же правилам должны были судить и каждого, кто предоставлял еретику кров и еду или просто не доносил на него.

Последняя опора императора

Впрочем, даже такие указы не смогли сломить сопротивление протестантов. И хотя Испания вышла победительницей из всех войн, которые она вела, Карл V чувствовал себя усталым и сломленным. В 1555 году он отрекся от престола, разделив свои владения между сыном и братом. Сын, Филипп II, получил Испанию, итальянские владения, американские колонии и Нидерланды. Мучаясь от подагры, Карл в момент отречения опирался на плечо 22-летнего Вильгельма Оранского. В этот момент никто и не догадывался, какую роль предстояло сыграть этому молодому военачальнику.

Антонис Мор. Портрет Вильгельма I Оранского. AKG/EAST NEWS

Филипп был уже знаком со своими новыми владениями — в 1549 году он посетил их в качестве наследника престола. И, в отличие от отца, никаких сентиментальных чувств по отношению к Нижним Землям не питал. Напротив, молодой принц, выросший в Испании, чуждый местным обычаям и не владеющий нидерландским и французским, ощущал себя здесь лишним. Прок в нидерландских владениях он видел только один — снабжать Испанию деньгами.

Однако как раз в конце 1550-х годов на Нидерланды обрушился экономический кризис, вызванный банкротством Испании. С точки зрения Филиппа, в нем были виноваты происки еретиков. В результате террор против протестантов усилился, а всеобщее недовольство стало еще очевиднее. Когда в 1559 году Филипп потребовал от Генеральных штатов ссудить ему единовременно три миллиона флоринов, дворяне немедленно выдвинули ответное требование: отменить инквизицию и вывести из страны испанские войска. Король был крайне недоволен «дерзостью» вассалов и ничего определенного им так и не пообещал.

Спустя шесть лет был подписан «Компромисс», объединивший порядка 500 дворян. Участники союза обязались вести борьбу со злоупотреблениями испанской короны до победного конца, поддерживать друг друга, но не допустить бунта — у всех на памяти было восстание анабаптистов. Движение сопротивления возглавили трое: граф Эгмонт, граф Горн и Вильгельм Оранский, прозванный Молчаливым, поскольку умел ловко уходить в сторону от щекотливых разговоров.

В апреле 1566-го королевская наместница Маргарита Пармская приняла делегацию «Компромисса» в своем дворце. Она испугалась, увидев толпу людей, пришедших с петицией, но один из придворных, смеясь над бедной одеждой провинциальных дворян, заметил, что не нужно бояться нищих. Слово «нищие» (по-французски «гёзы») было сразу же подхвачено самими дворянами, не устававшими заявлять о своем бедственном положении. В скором времени ему предстояло стать символом сопротивления испанцам.

В 1566 году по всем Нидерландам прокатилась волна погромов церквей. Уничтожали статуи и образы святых, в которых кальвинисты видели идолов. Вожди дворянской оппозиции выступили решительно против реформатов и даже начали их уничтожать. Но было уже поздно. Подначиваемый папой римским Филипп II решил навести в стране порядок и послал в Нидерланды армию под командованием герцога Альбы.

Правосудие герцога Альбы

Европу 1560—1570-х годов можно без преувеличения назвать царством террора. Во Франции религиозные войны дошли тогда до своей жесточайшей кульминации — Варфоломеевской ночи, а в России бушевала опричнина. Так что герцог Альба на этом фоне не особенно выделялся.

Прибыв летом 1567 года в северные владения Габсбургов и разместив свои войска в ключевых нидерландских городах, он учредил Совет по делу о мятежах, красноречиво прозванный «кровавым». Все замешанные или подозреваемые в иконоборчестве и бунте должны были явиться пред Советом и взамен на это им были обещаны справедливость и милосердие. Ослушников же ждала конфискация всего имущества и объявление вне закона. Эгмонт и Горн решили предстать перед судом, Вильгельм Оранский же предпочел рискнуть имуществом, а не жизнью. Легенда гласит, что, прощаясь в последний раз, Эгмонт и Вильгельм обменялись пророчествами. «Прощайте, принц без земли», — сказал Эгмонт. — «Прощайте, граф без головы», — ответил ему Вильгельм.

Оба пророчества сбылись очень быстро. Как наместник поступил с теми, кто ему доверился, мы уже видели. Вильгельм же был вынужден покинуть страну.

Теперь даже католики начали опасаться правосудия герцога Альбы и его венценосного руководителя. Многих казнили по малейшему подозрению, а доносчики были рады добыть улики против кого угодно, потому что получали часть конфискованного имущества. За шесть лет своего наместничества герцог Альба казнил не менее 2000 человек.

Последней, роковой, ошибкой наместника стало решение о введении новых налогов: пятипроцентного — на дарение и наследование недвижимости и так называемой алькабалы — десятипроцентного налога на все заключаемые торговые сделки.  Желание короля ввести эти налоги понятно. С одной стороны, несмотря на все конфискации, казна была пуста, а деньги на поддержание порядка требовались. С другой — алькабала хорошо функционировала в Испании. Но Нидерланды, в отличие от своей метрополии, были в большей степени страной посреднической торговли, поэтому новый налог, будь он введен, наносил смертельный удар экономике страны. Поэтому Генеральные штаты в 1569 году заблокировали этот закон. Тем не менее в 1571 году Альба ввел новый налог, несмотря на всеобщее сопротивление. На следующий день лавки и мастерские закрылись. Ремесленники и торговцы отказались принимать новый налог. Многие из них, мирные буржуа, которым не дали заниматься своим делом, присоединились к гёзам — так теперь называли всех, кто вел войну против испанцев. А таковых, в результате политики королевского наместника, становилось все больше и больше. Нидерландцы, вначале не желавшие войны, понимали, что у них нет другого выхода, если они хотят свободно молиться и торговать.

Питер Снайерс. Битва голландской армии с испанцами. AKG/EAST NEWS

Война гёзов

В первые годы правления Альбы против него решился выступить в открытую только Вильгельм Оранский. С трудом собрав деньги на наемную армию из немецких протестантов, он вторгся в Нидерланды. Однако его план, предполагавший нападение на страну сразу с трех сторон, провалился. Две армии были разгромлены, а его собственные наемники разбежались, так и не дождавшись сражения с врагом. Хоть Альба и не сумел захватить принца, он уверил короля в том, что «Вильгельма Оранского можно считать мертвецом». Как показали будущие события, герцог поторопился с выводами: Вильгельм собирал новые наемные армии, но постоянно терпел поражения. Альба же был никудышным политиком, но очень талантливым полководцем. И все-таки по мере того как политика наместника разоряла все большее количество народа, росло и ширилось движение гёзов. Лесные гёзы нападали на небольшие части королевских войск, захватывали испанские обозы, грабили церкви и монастыри. Но больше всего прославились морские гёзы — бесстрашные пираты, топившие испанские корабли и высаживавшиеся на берег для грабежа и разбоя. Хотя голландцы вспоминают их как рыцарей без страха и упрека, на самом деле они часто проявляли бесчеловечную жестокость, преследуя не только испанцев и друживших с ними соотечественников, но и всех, кто был связан с католической религией. Особенно прославились своими убийствами и насилием люди адмирала гёзов Виллема де ла Марка.

Морским гёзам требовалась база на суше — порты, где они могли бы передохнуть от своих походов, залечить раны, отремонтировать корабли. В первые годы партизанской войны такое убежище им предоставила Елизавета Английская, опасавшаяся испанского господства в Нидерландах и по этой причине готовая поддерживать любых противников Испании. Однако в 1572 году Елизавета, перед лицом настоятельных требований «своего возлюбленного брата Филиппа II» и опасаясь за себя (в Англии была значительная католическая оппозиция, которая возвела бы на трон Марию Стюарт, если бы испанцы обеспечили достаточную поддержку), вынуждена была отказать гёзам в пристанище. Впрочем, она не перестала платить субсидии повстанцам.

Дальнейшая судьба партизанской войны висела на волоске. Но даже это пошло на пользу нидерландцам.

Так, лишенные удобной базы, гонимые сильнейшим ветром, весной 1572 года гёзы оказались в устье Мааса. И, к своему удивлению, обнаружили, что находившийся там город Брилле был оставлен испанским гарнизоном, отправившимся в очередную карательную экспедицию. Город был немедленно захвачен и разграблен, однако, вместо того чтобы уйти обратно в море, гёзы объявили Брилле своей новой базой и подняли над крепостью флаг Вильгельма Оранского.

Вслед за Брилле были заняты еще несколько городов. Завидев гёзов, горожане сами поднимали восстания, громя испанские гарнизоны. Не прошло и двух месяцев, а Голландия, Фрисландия и некоторые другие провинции уже полыхали.

В июне того же года Провинциальные штаты Голландии провозгласили принца Оранского статхаудером Голландии, Зеландии, Западной Фрисландии и Утрехта. Это был открытый вызов испанскому королю, который в 1568 году лишил Вильгельма полномочий и объявил его вне закона. Представитель принца на собрании сообщил, что его патрон согласен принять предложение и от его лица пообещал вернуть городам привилегии, отнятые Альбой, а католикам и протестантам — свободу вероисповедания. Вильгельм также получил 100 000 гульденов в качестве субсидии на формирование армии.

Это было начало конца испанского владычества в Северных Нидерландах.

Впрочем, вначале так не казалось. Герцог Альба отправился в поход на север, и, как и раньше, ему сопутствовала удача. Один за другим он захватывал нидерландские города, истребляя всех, кто ему сопротивлялся. В городе Наарден было перебито все население, в том числе женщины и дети.

Война, впрочем, шла с переменным успехом, и в конце 1572 года могло даже показаться, что восстание вот-вот окончится очередным провалом. Вильгельм Оранский очень надеялся на помощь французских гугенотов, но их поход во Фландрию так и не состоялся. Это развязало руки Альбе, и он смог сосредоточиться на разгроме восставших в северных землях. В начале следующего года он осадил крайне важный для восставших Харлем. Но помощь нидерландцам пришла откуда не ждали. Харлем, а возможно, и все восстание спасли турки. Они как раз в это время начали против Испании кампанию в Средиземном море и отвоевали Алжир. Филипп предпочел потратиться на войну с османами, которая ему казалась более важной, в результате чего войска Альбы остались без денег.

В итоге у брошенного на произвол судьбы герцога Альбы кончились силы. Он подал в отставку, и в самом конце 1573 года просьба Альбы была удовлетворена. На его место назначили Луиса Рекесенса-и-Суньигу, опытного дипломата. По-видимому, король выбрал его в надежде умиротворить нидерландцев, поскольку он обладал гораздо более мягким нравом, чем Альба. Новый наместник предложил королю простить всех протестантов при условии, что они вернутся в лоно католической церкви, и облегчить эмиграцию для других. Эти меры были неприемлемы как для Филиппа II, так и для гёзов. Однако что-то у Рекесенса все же получилось: в 1574 году он, с согласия короля, упразднил Совет по делу о мятежах и алькабалу. Военные действия продолжались, но осада Лейдена сорвалась — жители города разрушили дамбы и затопили все окрестности. А вот с деньгами стало совсем плохо: в 1575-м Испания вновь объявила о своем банкротстве. А в марте 1576-го Рекесенс умер, так и не сумев переломить ситуацию.

Вечный эдикт

Потеряв командира, испанские войска окончательно взбунтовались. Им надоело воевать с превосходящими силами противника, охраняя богатые города и не получая при этом оплаты, они решили вознаградить себя, разграбив Антверпен. В этом бесславном походе было убито более 6000 горожан. Генеральные штаты, заседавшие в этот момент в Генте, немедленно опубликовали текст «Гентского умиротворения». Провозглашались единство Нидерландов, свобода передвижения и торговли, отмена всех законов, направленных против кальвинистов, а вышедшие из-под  контроля испанские войска объявлялись вне закона. Признавались власть Филиппа II и католическая вера, но непосредственный контроль, по крайней мере в Северных Нидерландах, доставался Вильгельму Оранскому. Как видно, продолжения войны большинство по-прежнему не хотело, как и преобладания протестантов. Хоть кальвинисты и были самыми активными участниками тогдашней политической борьбы, но составляли не более 10% всего населения страны. Вместе с тем, несмотря на отмену алькабалы, население Нидерландов явно желало обезопасить себя от произвола испанских властей.

Прибывший в феврале 1577 года в Нижние Земли наместник дон Хуан Австрийский вступил в переговоры с Генеральными штатами, в результате которых был заключен «Вечный эдикт», повторявший текст «Гентского умиротворения», но с одной оговоркой: наместником дон Хуан объявлял не Вильгельма Оранского, а самого себя. Этого в скором времени оказалось достаточно для начала новой войны.

Дело в том, что планы дона Хуана этим не ограничивались. Он решил вторгнуться в Англию, освободить из заточения Марию Стюарт и, женившись на ней, стать королем Англии, восстановив в ней католицизм. Но жители Нидерландов не желали участвовать в его планах, а Голландия и Зеландия, верные кальвинизму и Вильгельму Оранскому, вообще саботировали исполнение «Вечного эдикта». Дон Хуан бежал в крепость Намюр, заперся там и начал военные действия против Генеральных штатов.

Власть в городах, в том числе в южных, стали захватывать кальвинистские общины. Новые хозяева городов тоже не отличались большой терпимостью, разница была лишь в том, что гонения обрушились на католиков, то есть на большинство. Добившись власти, нидерландские протестанты сделали то, что многие десятилетия не могли сделать испанцы — качнули маятник симпатий умеренных на сторону Испании. Смена ролей пошла на пользу испанской короне. И этим сумел воспользоваться новый наместник — герцог Пармский Александр Фарнезе.

Тот умело играл на противоречиях во вверенных ему землях и 6 января 1579 года добился подписания представителями южных католических провинций Аррасской унии, подтвердившей неприкосновенность католицизма и власти Филиппа при условии вывода испанских войск.

Ответом Севера стала уния Утрехтская. Через две недели после отделения южан, 23 января, ее подписали семь северных провинций, объявивших о намерении до конца бороться за независимость и свободу вероисповедания. Филипп тем временем объявил Вильгельма Оранского своим личным врагом, а тот в ответ назвал испанского короля тираном и отрекся от него.

В 1581 году Генеральные штаты северных провинций официально низложили Филиппа. Поскольку устанавливать республику было слишком смелой мыслью, сразу встал вопрос: кто будет новым королем? Елизавета Английская решительно отказалась, и тогда Вильгельм пригласил герцога Анжуйского Франсуа, младшего брата Генриха III. Но тот за короткое время успел вызвать всеобщую неприязнь и покинул страну.

На самого принца Оранского не прекращалась охота. За его голову была назначена солидная сумма, к тому же католические священники не уставали повторять, что убийцу «тирана» ждет божественное вознаграждение. 10 июля 1584-го вождь Нидерландской революции был убит фанатиком. К слову, он стал первым главой государства в истории, застреленным из пистолета.

Разные судьбы

Тем временем Александр Фарнезе продолжал наступление и в 1585 году сумел покорить Антверпен. Теперь граница между Северными и Южными Нидерландами четко обозначилась. И хотя война длилась еще 60 лет (с перерывом на 12-летнее перемирие в 1609—1621 годы), изменения этой границы будут уже незначительными. Раздел свершился. На Севере появилась Республика Соединенных провинций (короля для нее найти так и не удалось), которую для простоты стали называть Голландией, как некогда все Нидерланды называли Фландрией. На Юге же сформировались Испанские Нидерланды, впоследствии ставшие Австрийскими — будущая Бельгия. Последняя попытка объединить Нижние Земли была предпринята уже в XIX веке, после Наполеоновских войн, но из нее ничего не вышло. Во-первых, на Севере и Юге утвердились разные религии. Во-вторых, были причины экономические. После того как испанцы вновь взяли Антверпен, голландцы успокоились на том, что захватили устье реки Шельды, запирающее выход из города, а сам город освобождать не стали. Так амстердамские купцы перекрыли воздух своим антверпенским братьям, в результате чего Амстердам быстро стал новой столицей мировой торговли. Такое горожане Антверпена — а вместе с ними и все обитатели Южных Нидерландов — простить не могли. Не случайно Шарль де Костер в своем эпическом произведении «Легенда об Уленшпигеле», высказывая сожаление о неудавшемся союзе Бельгии и Голландии, говорит: «И было б так, когда б не Шельда…»

Золотой век Голландии

Тем временем Республика Соединенных провинций стала самой могущественной в мире морской державой. Купцы-мореплаватели, поставленные в условия постоянной войны, оказались и способными дипломатами, и хорошими солдатами. В 1628 году адмирал Пит Питерсон Хейн захватил испанский серебряный флот — все серебро было потрачено на финансирование войны против бывшей метрополии. Голландцы взяли в свои руки посредническую торговлю между европейскими государствами, а в Индийском и Тихом океанах их интересы обеспечивала созданная в 1602-м Нидерландская Ост-Индская компания, которую принято считать первой транснациональной корпорацией в истории. На два с лишним столетия жители Северных Нидерландов сумели стать единственными европейцами, имеющими право появляться в Японии, а европейские штудии в Японии приобрели название «рангаку», или «голландская наука». В 1609 году была основана Амстердамская биржа — старейшая в мире и по-прежнему остающаяся одной из главных.

И все же главным достоянием Республики стала свобода. После произвола со стороны испанского короля свобода — свобода веры, свобода торговли — стала многими восприниматься как высшая ценность. И хотя вначале эта свобода не распространялась на католиков, в которых по понятным причинам видели угрозу, именно в Голландии вероисповедание постепенно стало вопросом частной жизни человека, а веротерпимость обязательной. Так Голландия стала матерью западного либерализма. И именно он подарил ей самый настоящий золотой век.

Именно здесь Левенгук изобрел микроскоп, Гуго Гроций заложил основы международного права, здесь писал философские труды Спиноза и творили Рембрандт, Вермер, Франс Халс и еще многие другие. Дух свободы притягивал сюда иностранцев: Рене Декарт 20 лет прожил в Лейдене. Кроме того, в Голландию потянулись португальские евреи-сефарды и французские гугеноты, тоже немало способствовавшие ее развитию.

Испания согласилась признать независимость своей мятежной провинции лишь в 1648 году — и уже через четыре года, с первой англо-голландской войной, начнется закат Голландии. Впрочем, утратив свое военно-морское и торговое господство, страна по-прежнему осталась в авангарде Европы. Голландцы были примером для первой Английской революции и помогли в организации славной революции 1688 года, а значит, и в оформлении английской конституционной монархии. Петр I в своих реформах во многом ориентировался на голландский опыт, о чем свидетельствуют такие слова, как «брандспойт», «верфь», «якорь» и многие другие, позаимствованные из нидерландского языка. На протяжении всего XVIII века именно в Нидерландах печатались книги, запрещенные к изданию в других странах Европы. Здесь выходили сочинения Вольтера, Дидро и Гольбаха, здесь издавались и произведения, запрещенные за границей из-за их чрезмерной фривольности, например «Манон Леско» аббата Прево.

Наверное, именно этот дух свободы и частной инициативы и можно считать главным завоеванием Нидерландской революции. Англичане, американцы, французы бунтовали против своих властей, опираясь на опыт людей, которые первыми в новой истории обрели свободу.

Источник

Укрощение дракона. Часть II

Журнал боевых действий. 25 сентября

В районе Чертова моста русских ждал сам генерал Лекурб с 2400 солдатами. Казаки и мушкетеры Мансурова атаковали в лоб Урнерлох, диаметр которого был тогда около двух  метров. Резня внутри этой «дыры» шла в полной темноте. Прорвавшись сквозь туннель, русские попали под пули стрелков, засевших на скалах, и картечь пушки, установленной между Урнерлохом и Чертовым мостом. В этот момент атаку поддержали обходные колонны слева и справа. Слева егеря майора Тревогина и гренадеры полковника Свищева, перейдя вброд холодную Рейссу в двух километрах выше Чертова моста, поднялись по скалам и сбили противника с горы Бехсберг. Справа три сотни мушкетеров полковника Трубникова влезли на скалы (вероятно, за километр до Урнерлоха), прошли горную гряду Гретли и отбросили французов вниз. Главная колонна, смяв заслон с пушкой, вышла на Чертов мост, но один из его малых каменных пролетов был заранее разобран. Противник перебросил через него бревенчатый настил, который при отступлении поджег. Русские гренадеры под огнем вражеских стрелков, балансируя, как акробаты, перебрались на другую сторону по полусожженным бревнам. Перейдя на ту сторону, майор князь Мещерский, как сообщал позже Павлу Суворов, «перевел туда генерала и офицера с помощью шарфа» (речь идет об офицерском поясном шарфе). Отсюда, скорее всего, и пошла легенда об офицерах, связавших бревна шарфами. К этому моменту французы уже откатывались от Чертова моста, поскольку им в тыл у Амстега выдвинулась австрийская бригада генерала Ауффенберга. Она еще днем раньше отправилась от Верхнего Рейна в глубокий обход через горы. Преследуемый русскими, Лекурб бросился назад к Амстегу, с трудом вырвался из ловушки и отступил к Альтдорфу.

Перейдя по мосту Рейссу, идешь по прилепившейся к громадной отвесной скале старой дороге. Справа — амфитеатр гор с водопадами. Трудно представить, как без альпинистского снаряжения здесь лазили и французы, и русские. Есть, правда, свидетельства, что солдаты использовали железные «сандалии» с шипами, надеваемые поверх башмаков, но у наших их было мало.

С дороги открывается величественный вид на громадный крест, вырубленный в скале. Надпись гласит, что это памятник сподвижникам Суворова, погибшим в Альпах, то есть не только русским, но и австрийцам, и швейцарцам, воевавшим под его началом. Создан он в 1898 году стараниями мецената, полковника Сергея Голицына. Кстати, решением общины Урзерн в 1893 году участок скалы с памятником был передан России в бессрочное владение. Сначала Министерство Императорского двора, а потом ЦК КПСС регулярно выделяли деньги на ремонт памятника, но к 1997 году платить стало некому. Памятник приходил в упадок, пока предприниматель А.Ф. Ахметов и частный Национальный резервный банк не дали деньги на его реставрацию. Впрочем, в Швейцарии защитник русской чести Ахметов известен только тем, что имел какой-то бизнес и спасенного памятника не увидел — погиб в автокатастрофе.

Между мостом и крестом прилепился ресторан «Исторический» с портретом Суворова на одном фасаде и изображением схватки русских и французов на другом. Пятачок, на котором он разместился, носит громкое название Парижской площади. И здесь мы неожиданно столкнулись с французскими военными. Швейцарские офицеры привезли своих коллег на экскурсию по местам боев 1799 года. Один из швейцарцев в камуфляже вдруг на чистом русском пожелал нам доброго здоровья. Оказывается, прадед лейтенанта Марка Захария эмигрировал в Швейцарию после Октябрьской революции. Лейтенант представил нам французских капитанов Лефевра и Сквити, которым я потом долго объяснял, почему Суворов — Рымникский: видимо,  разгром турок на реке Рымник во французских военных школах не изучают. А сам поинтересовался у новых знакомых: чем бы закончилась встреча Суворова и Наполеона? Капитаны снисходительно улыбнулись, явно считая меня наглецом, и ответили уклончиво: «Военное счастье переменчиво».

От Чертова моста до Урнского озера (так называется часть Фирвальдштетского озера) дорога идет по красивейшей долине вдоль Рейссы. В Альтдорфе есть очередной «Суворовcхаус», около которого фельдмаршал говорил с народом.

«Суворов был фантастически одет — рубаха, распахнутый на груди черный жилет и панталоны с незастегнутыми сбоку на штанинах пуговицами. В одной руке у него был кнут, а другой он непрерывно благословлял народ, как епископ. Говорил он на ломаном немецком, называя себя избавителем и спасителем, который пришел освободить мир от атеистов и тирании», — писал, основываясь на рассказах очевидцев, швейцарский историк начала XIX века Карл Франц Луссер. От Альтдорфа до Швица по прямой 15 километров, и Суворов считал, что уже держит Массена за горло. Сейчас, двигаясь на машине вдоль широкого Урнского озера, это расстояние пролетаешь за считанные минуты. Но в 1799 году прямая дорога по правому берегу представляла собой пару охотничьих троп, по которым целой армии было не пройти. А тут еще приходилось брать их с боем у упрямого Лекурба.

Исторический экскурс

Русские историки вот уже два века обвиняют австрийских штабных офицеров в том, что они изменой завлекли фельдмаршала в ловушку. Историю про австрийских Сусаниных опровергают свидетельства того, как Суворова предупреждали: пройти берегом озера нельзя. Например, швейцарский полковник Фердинанд де Ровереа пишет, что сам лично объяснил это племяннику фельдмаршала генералу Алексею Горчакову накануне похода, и они вместе отправили курьера из Цюриха с письмом к Суворову в Тортону. Был при Александре Васильевиче и преданный проводник Антонио Гамма, который знал Альпы вдоль и поперек, поскольку его семья держала сеть кабачков по обе стороны Сен-Готарда. Скорее всего, старый воин, с презрением относившийся к привычке европейцев к комфорту, решил, как обычно, что «там, где пройдет олень, там пройдет и русский солдат». Восточным берегом Урнского озера ни русский, ни австрийский солдат из его армии пройти не сумели. Суворов во многом обвинял австрийцев, но даже в донесении Павлу не упомянул, что отсутствие сносной прямой дороги на Швиц было для него сюрпризом. Да и своих штабных офицеров к стенке не поставил. Осмотревшись на месте, фельдмаршал принял решение идти на Швиц обходным путем — через Росштокский горный массив. Авангард Багратиона повернул от Альтдорфа на восток в Шахтентальскую долину и утром 27 сентября начал подъем на перевал Кинциг.

Мы проехали городок Бюрглен, где родился легендарный Вильгельм Телль, и остановились в деревне Брюгг, чтобы отсюда отправиться пешком через перевал Кинциг по пути русско-австрийской армии.

Впрочем, мы все же смалодушничали и для начала воспользовались подъемником, который сэкономил нам 1000 метров высоты, доставив в местечко Биль. Найдя указатель Suvorovsweg («Путь Суворова»), мы двинулись наверх. На самом деле тропа от Брюгга — это путь Багратиона. Суворов поднимался с третьей колонной, шедшей от Шпирингена, а вторая колонна начала восхождение от Шротена.

Подъем на перевал Кинциг по «суворовской тропе» — теперь популярный туристический маршрут. Кресты обозначают места захоронений

Тропа Багратиона петляла среди альпийских лугов, усеянных цветами. В ушах все   время стоял звон ботал — колоколов на шеях у бесчисленных коров, пасущихся на склонах. Временами ухоженные белые буренки выстраивались вереницей на тропе и дисциплинированно шли до следующего луга. Глядя на них, мы попытались представить, как выглядел караван суворовских мулов. С самими мулами нам так же не повезло, как и фельдмаршалу. За неделю в Альпах ни один на глаза не попался, хотя встречались завезенные сюда яки и даже экзотические ламы.

Тропа шла по левому склону гигантского амфитеатра гор, обращенного к долине. Когда мы вошли в полосу тумана, шапкой нависшего над Росштоком, долина внизу исчезла, а сверху пробилось солнце, создав сюрреалистическое ощущение хождения по облакам. Через час подъема — высшая точка перевала, 2073 метра. На скале укреплена бронзовая доска в честь суворовской армии. Одиночеством на вершине насладиться не пришлось: с противоположной стороны на Кинциг поднялись веселые мускулистые швейцарские девушки на горных велосипедах. Позже, спускаясь с перевала, я все гадал: как они туда заехали?

Идти вниз можно двумя путями. Если двигаться влево от креста, установленного на вершине Кинцига, то пройдешь мимо горного озера, если вправо — попадешь в долину с водопадами. Потом дороги соединяются, и начинается лес. Самое красивое, но и неприятное на спуске — выходы карстового известняка. Смотреть на изрезанные трещинами причудливые белые каменные поля — одно удовольствие, идти по ним — сущее мучение. И это при том, что нам светило солнце. Армия же Суворова попала под проливной дождь. Мулы и лошади скользили, падали и ломали ноги. В пропасть свалилась лошадь, на которую был навьючен серебряный сервиз великого князя Константина Павловича. Люди здорово оголодали: сухари, которые они несли на себе, были съедены, а конвои с припасами отстали. Когда авангард Багратиона лез на Кинциг, хвост армии только спускался с Сен-Готарда. Но больше всего проблем было с обувью. Современные горные ботинки нельзя и сравнить с неудобными кожаными туфлями на низком каблуке из вывернутой мездрой наружу кожи, которые носили в XVIII веке мушкетеры и гренадеры. Пытаясь защитить свои башмаки от влаги, они мазали их дегтем с сажей. Лучше обстояло дело у егерей и казаков — те были в сапогах.

Авангард Багратиона, элита армии, прошел весь путь через Кинциг за 10 часов. Основные силы шли медленно и были вынуждены заночевать на перевале. По свидетельству очевидца, швейцарца Томаса Фасбинда, семидесятилетнего Суворова несли в закрытом портшезе четыре крестьянина, и он провел эту ночь в пастушеском шалаше. Хуже всех пришлось полку Тыртова из арьергарда, который шел последним по разбитой тропе уже 30 сентября.

Мы одолели треть пути наверх и всю дорогу вниз за пять часов. Водитель встретил нас с машиной в местечке Липлисбюль, где начинается шоссе в долину реки Муоты. Здесь казаки столкнулись с французским пикетом, который, по одной из версий, принял бородатых людей в длинных кафтанах за паломников. Когда республиканцы опомнились, «паломники» уже вырезали половину их состава, а остальные сдались в плен.

Настоятельница монастыря Святого Иосифа в Муотатале Моника Гвердер показывает дневник монахини Вальбурги, где речь идет о «генерале Сульверо» и его армии

Долина Муоты в хорошую погоду — райское место, особенно в пору сенокоса, когда воздух полон запахов скошенных трав. В городке Муотаталь мы остановились в гостинице «Почтовая», где когда-то размещалась старая почта. Гостиница превращена в своеобразный суворовский музей: всюду портреты полководца, карты его похода, на стенах — ружья и сабли. Но сам фельдмаршал в доме никогда не бывал. Об этом нам поведал  живущий по соседству знаток похода 1799 года Роберт Гвердер.

Он почтовый служащий на пенсии, а по совместительству — полковник в отставке. В Швейцарии армия — это преимущественно всенародное ополчение: каждый взрослый мужчина хранит свой автомат или пулемет дома. Те, кому от 19 до 34 лет, ежегодно проводят по три недели на военных сборах. Выбившиеся в старшие офицеры, тянут лямку до 52 лет. Так что Гвердер заработал свои полковничьи погоны, не бросая службу на почте. «Ставка фельдмаршала была расположена в женском монастыре Святого Иосифа. Начните с него, а потом я покажу вам места сражений», — посоветовал он.

В небольшой уютной обители нас встретила настоятельница Моника Гвердер — половина обитателей долины носит одинаковую фамилию. Монахиня Моника кажется двойником настоятельницы Вальбурги Мор, принимавшей здесь Суворова, — так они похожи. Сидя под портретом своей почтенной предшественницы, Моника Гвердер показывает нам толстенную книгу в кожаном переплете. Это дневник Вальбурги Мор. Под 28 сентября 1799 года записано, что «с гор спустился набожный старик, генерал граф Сульверо» со своей оборванной и голодной армией. Что кормить их нечем, разве что картошкой, которая в тот год уродилась на славу. Голодные русские ели ее неохотно — она была им в диковинку. Сама обитель и близлежащие дома оказались забиты ранеными, за которыми ухаживали монахини. Суворов приказал согнать пленных французов в монастырскую церковь и устроил там воспитательную молитву, отбивая земные поклоны перед алтарем среди толпы раздетых и разутых казаками «атеистов».

Сестра Моника показала нам маленькую гостевую комнату, где жил фельдмаршал. На суворовской кровати под портретом генералиссимуса теперь спят командированные святые отцы, прибывающие в Муотаталь по делам. И в гостевой, и в монастыре в целом обстановка осталась почти нетронутой. Скрипя половицами в комнатах, залитых светом из витражных окон, чувствуешь себя в XVIII веке. Только работающие в саду темнокожие монахини из Индии напоминают об эре глобализации.

Напоследок я спросил, где похоронены умершие здесь раненые русские. Сестра Моника показала на великолепный зеленый луг, окружающий белоснежные монастырские постройки. «Все спят здесь — и простые солдаты, и даже один офицер, князь… Жаль, Вальбурга не записала его имени».

Журнал боевых действий. 28 сентября — 1 октября

В Муотатале армию настигла страшная весть: Римский-Корсаков разгромлен, Готце убит, Массена взял Цюрих. Поход на Швиц потерял смысл. Пятидневная задержка с мулами в самом начале похода обернулась катастрофой. Из охотника Суворов, который уже считал себя победителем, превратился в преследуемого. В монастыре собрался военный совет, на котором старый полководец в полной форме и орденах неожиданно зарыдал и упал на колени перед своими генералами и великим князем Константином Павловичем с криком: «Спасите честь России и ее Государя, спасите его сына!» По словам Багратиона, при виде этой сцены его «затрясла от темени до ножных ногтей какая-то могучая сила». Константин поднял и обнял фельдмаршала. Генералы заверили, что войска готовы идти за ним в огонь и воду. Тогда Суворов объявил свой план. Сам он с половиной армии выбирается из Муотенской долины, превратившейся в ловушку, уходя на восток через перевал Прагель. Вторая половина под командованием Розенберга остается встречать Массена.

В Муотенской долине 1 октября состоялось решительное сражение. Русским оставалось  или победить, или умереть. Колонну, посланную Массена в обход, проводник намеренно увел в другую сторону: швейцарцы ненавидели революционеров-оккупантов. Когда сошлись главные силы, русские так решительно бросились в штыки, что французы, не приняв удара, обратились в паническое бегство. Массена с резервом дважды пытался закрепиться, но солдаты Розенберга сбивали его с позиций. На мосту через Муоту началась давка. В плен попало 1200 человек. Французы откатились к Швицу. Розенберг совершил чудо и был удостоен за это высшей награды Российской империи — ордена Андрея Первозванного.

Роберт Гвердер показал нам место штыковой атаки у ручья Рамбах в паре километров от монастыря. У самого выхода из долины в сторону Швица полковник вывел нас на крытый деревянным навесом Каменный мост через Муоту. Это новодел, но выглядит он так же, как мост, через который отступали французы — его остатки видны метрах в тридцати.

Легенда утверждает, что именно здесь в плен к русским попал их противник на Чертовом мосту, мастер горной войны генерал Лекурб. Гвердер посоветовал перечитать донесения Розенберга, где речь идет о плененном генерале Лакуре, а не Лекурбе. Английский историк Кристофер Даффи установил, что это генерал-адъютант Лакур (был в республиканской армии такой чин — adjudantgе ´n´еral). Дивизионный же генерал Лекурб даже не участвовал в сражении на Муоте.

Еще более фантастической оказалась знаменитая история с эполетом Массена, которую уже в Москве развенчал в разговоре со мной знаток военных мундиров конца XVIII века Олег Леонов. Якобы капрал Махотин в схватке у моста чуть не захватил в плен виновника суворовских бед Андре Массена. Французский командующий едва вырвался, оставив в руках капрала свой золотой эполет. Достаточно взглянуть на портреты Массена 1799 года, чтобы понять, что это красивая сказка — никаких эполетов на его плечах нет. Мундир революционного дивизионного генерала по образцу 1798 года в виде знаков различия имел только двойной ряд вышитых золотом дубовых листьев по воротнику и обшлагам. Золотые эполеты для своих генералов ввел уже Наполеон. Сам Суворов во всех этих легендах неповинен — великолепная победа русских при Муотатале не нуждалась в приукрашивании.

1. Юный «гренадер» Самуэль Александр Галер назван в честь Александра Суворова. Семья Галеров выкупила для своего суворовского музея в городке Ридерн дом, где останавливался фельдмаршал 2. Подлинные «сокровища» Вальтера Галера и картины из шванденского музея

Мы простились с полковником Гвердером и Муотенской долиной и поехали на машине через перевал Прагель (1550 метров над уровнем моря). Дорога здесь узкая, и то и дело приходится пережидать в «карманах» встречные машины. Для Суворова Прагель оказался не таким сложным перевалом, как Кинциг, а вот победоносным полкам Розенберга, которые шли позже, не повезло: выпал свежий снег. Войска спустились в Кленскую долину в таком состоянии, что даже у генерала Максима Ребиндера отвалились подошвы ботфортов.

Сейчас, проезжая мимо тихого Кленского озера, трудно представить себе, что осенью 1799 года его берега были завалены трупами французов, русских и австрийцев. Генерал Молитор, уверенный, что Массена не упустит хвост союзной армии, с ожесточением набросился на ее голову — авангард австрийцев Ауффенберга и русских Багратиона. Несмотря на победу последних, с Муотаталя суворовским войскам пришлось преодолевать трудности еще более серьезные, чем Сен-Готард и Чертов мост. Сам полководец говорил, что никогда со времен неудачного Прутского похода Петра I русские не оказывались в такой безвыходной ситуации: увеличилось число войск противника, иссякли запасы патронов и продовольствия, резко ухудшилась погода.

Историю героической эпопеи суворовской армии в кантоне Гларус, что начинается за перевалом Прагель, поведал нам ее лучший знаток — букинист и антиквар Вальтер Галер. Приехав к нему на встречу у вокзала города Шванден, мы остолбенели, когда увидели там юного суворовского гренадера в полной форме, салютующего нам ружьем. Тринадцатилетний Самуэль Александр Галер, получивший второе имя в честь Александра Суворова, помогает отцу собирать экспонаты для семейного музея, посвященного русскому полководцу. С металлоискателем старший и младший Галеры облазили в кантоне все места боев 1799 года. Сейчас в шванденском музее можно увидеть эти находки: ядра, сабли, тесаки, ружья.

Кроме того, Галер собрал о генералиссимусе отличную библиотеку. Есть у него и таблички-указатели улиц, названных именем полководца, включая всем известный Суворовский бульвар. Планы Галера ограничивает только отсутствие денег. Например, он купил дом в городе Ридерн, где ночевал Суворов, спустившись с Прагеля. Однако полмиллиона швейцарских франков на реставрацию очередного «Суворовсхауса» и переезд туда музея букинист-энтузиаст не может найти уже 10 лет.

Следуя за фургоном Галеров, украшенным портретом Суворова, мы подъехали к еще одному памятному дому. В чистом поле недалеко от Ридерна стоит бывший придорожный трактир. Там полководец устроил свою ставку с 1 по 4 октября. Сейчас дорога проходит в другом месте, и дом ветшает на отшибе. Но тогда пункт был стратегически важный: отсюда Суворов видел и свою спускающуюся с Прагеля армию, и два возможных пути ее вывода из ловушки: наступать на север или отступать на юг.

Журнал боевых действий. 1—4 октября

Еще 30 сентября Ауффенберг и Багратион разбили у Кленского озера авангард Молитора и погнали французов на север. Первоначальный план Суворова заключался в том, чтобы кратчайшим путем прорываться между озерами Валензе и Цюрихским на соединение с остатками войск Римского-Корсакова и Готце. Это был дерзкий рейд по тылам правого фланга французов, которым командовал генерал Сульт. По воспоминаниям начальника суворовского штаба, австрийского подполковника Вейротера, был согласован и вспомогательный удар австрийского корпуса генерала Петраша в лоб Сульту на помощь наступающему на него с тыла Суворову.

Но русская армия уже не верила австрийцам, считая их предателями. Господствовало мнение, что они специально создавали на пути суворовцев трудности вроде ситуации с мулами и, желая погубить фельдмаршала, сознательно заманили его в ловушку. К тому же Молитор, получив пополнение, закрепился около деревни Нефельс, о которую разбились шесть атак Багратиона.

Суворов никак не мог смириться с мыслью об отступлении на юг, но на военном совете великий князь Константин Павлович высказался против атаки на север. Его поддержали некоторые генералы: подкреплений нет, войска истощены, почти не осталось патронов, а одним штыком победу не одержать. Понимая настроение и состояние армии, Суворов, взвесив все обстоятельства, впервые в жизни отдал приказ отступать. Путь лежал на юг, через хребет Паникс на город Хур, обратно к Верхнему Рейну.

1. Дом в городке Эльм, где останавливался и разместил главную квартиру армии Суворов после броска через перевал Прагель 2. Эльм у подножия хребта Хаусшток оказался последней «остановкой» русской армии перед решающим переходом через хребет Паникс

Над городком Эльм со всех сторон нависают горы, солнце здесь редкий гость, но нам опять повезло. Когда мы подошли к последнему из «Суворовсхаусов» на нашем пути, его хозяин мыл блестевший в лучах солнца памятник фельдмаршалу. Памятник маленький, всего полметра, но весьма героический: вздыбленный конь, шпага в руке. Когда Каспар Райнер купил дом, где Суворов ночевал накануне подъема на последний, четвертый перевал похода, тот стоял без крыши. Бывший политик и депутат привел его в порядок, перечитал все о русском полководце и теперь слывет «привратником суворовского Паникса». При нас почтальон принес ему приглашение от русского посла в Швейцарии на празднование годовщины штурма Чертова моста.

Надо, вообще, сказать, что любовь к Суворову самых разных людей в Швейцарии поражает. Монахини водят «суворовские экскурсии», букинисты открывают музеи, а политики реставрируют на свои деньги дома-памятники. Ради одного этого чувства русским стоило покорять Альпы.

Узнав, что наутро мы собираемся идти пешком через перевал, Райнер сказал: «Передавайте привет ребятам на полигоне». «Ребятами» оказались солдаты на танкодроме в местечке Унтер-Штафель (1329 метров) у подножия Паникса (2407 метров). Танк в гараже не поставишь, вот ополченцы-танкисты и держат их на полигоне. Солдаты уже сбегали на перевал и обратно: там, где когда-то мучительно тяжело продвигалась русская армия, сегодня разминается по утрам швейцарская. У искореженного прямыми попаданиями учебных болванок «Шермана» мы начали наш подъем наверх.

Тропа еще хуже, чем на Кинциге: если бы не разметка красной краской на камнях, ее бы вообще не найти. Красота кругом невероятная, но зловещая: шумящие водопады, гигантские сумрачные скалы. Понимаешь, почему Альпами восторгались только романтические офицеры, тогда как солдаты считали их преисподней и старались по сторонам не смотреть.

И так идти тяжело, а о лежащем наверху снеге и подумать страшно (танкисты предупредили, что, несмотря на солнце, он есть). Суворовцам пришлось еще сложнее: с 6 по 8 октября белый саван целиком накрыл горы. Хуже всего было то, что свежий снег выпал поверх слежавшегося. Сначала ноги, часто совсем босые, проваливались в рыхлый слой, потом пробивали наст нижнего. Вытаскивая их, солдат резал икры и ступни о кромку ледяной корки. В час иногда проходили не больше 200 шагов.

Лучше всех приспосабливались к трудностям казаки, тяжелее пришлось офицерам и пленным. Союзники оставили в Муотатале и Гларусе своих раненых и, чтобы их не тронули, вели с собой в качестве заложников полторы тысячи пленных французов. Разутые и раздетые, многие замерзали на перевале насмерть. Особенно туго приходилось тем, кого ночь застала на вершине.

Наверх мы залезли за три часа, а вниз шли четыре. На спуске стало понятно, почему солдаты срывались здесь в пропасть. Дорога идет зигзагами, и чтобы срезать петлю, многие садились и съезжали вниз до следующего карниза. Иногда удачно, а иногда промахивались и гибли. В некоторых случаях другого выбора просто не было. То место, которое изображено на полотне у Сурикова, без опоры на палки трудно пройти даже по сухой тропе — постоянно поскальзываешься. По снегу тут можно только ехать вниз, очертя голову, как на крутом лыжном спуске. Веселый «молодой старик» Суворов на картине — тоже легенда. Капитан Грязев вспоминал, что сидящего на лошади фельдмаршала, истерзанного думами и невзгодами, поддерживали с двух сторон дюжие казаки. Когда тот порывался идти пешком, они говорили: «Сиди уж». По словам того же Грязева, «вся наша армия и полки перемешались, рассыпались; всякий шел там, где хотел... как кому его силы позволяли... Все тягости, на себе несомые, разбросали или растеряли, даже и самое оружие, как первое охранение воина; всякий мыслил о себе собственно; никто не мог повелевать, и всякое повиновение исчезло». Когда вышли наконец к лесу у деревни Паникс, то у солдат не было сил даже развести костер.

Дорога к перевалу Паникс даже летом местами покрыта снегом. В октябре 1799-го суворовской армии пришлось пробиваться здесь через сугробы, теряя людей, лошадей и пушки

Исторический экскурс

Русская армия оставила в Альпах около 5000 человек, больше 20% своего состава. Особенно высоки были потери в мушкетерских полках, иногда более 40%. Меньше всего пострадали казаки — около 5%.

Так блистательно начатая в Италии кампания 1799 года закончилась для союзников поражением в Швейцарии. Единственный раз за свою карьеру Суворов потерпел неудачу. Но, несмотря на это, за ним осталась слава непобедимого полководца, одолевшего даже природу.

Австрийцы и русские рассорились, обвиняя друг друга в ошибках и даже предательстве. Обидевшись на бывших союзников, Павел отозвал войска в Россию и пошел на сближение с Францией. Спасшему армию из безнадежной ситуации Суворову он пожаловал чин генералиссимуса и повелел оказывать ему царские почести даже в высочайшем присутствии. Умер истерзанный Альпами полководец все же в опале — на похоронах не оказалось даже гвардии. Павел был непостоянен: то награждал, то сердился. 24 мая 1800 года, когда гроб Суворова опускали в могилу, на перевал Гран-Сен-Бернар в Альпах взошел со своей армией Наполеон Бонапарт.

Через Хур, все еще двигаясь по следам суворовской армии, мы покидали Швейцарию, а вместе с ней реальное и историческое пространство Альпийского похода Суворова. Думая об увиденном, мы затеяли с фотографом разговор о том, чего не хватило фельдмаршалу, чтобы разгромить французов. Мулов, патронов, сухарей, подкреплений? «Вот если бы у него были минометы, тогда все остальное неважно», — авторитетно заметил Сорин, снимавший не одну войну в горах. А может, блестящему фельдмаршалу чуть-чуть не хватило удачи?

Источник

Компания "Арт Колор Групп" предлагает Вам услуги по прямой полноцветной печати на ПВХ с высоким разрешением, кроме того Вы сможете заказать у нас любой вид полиграфии, печать на коже, изготовление и размещение наружной рекламы, а так же демонтаж рекламных площадей любой сложности.

Укрощение дракона. Часть I

Вид сквозь бойницу замка Кастельгранде на Беллинцону, последний большой город на пути русской армии в Швейцарском походе

Из космоса Альпийский горный массив похож на дракона, который улегся на «раструбе голенища» итальянского «сапога». Голова его упирается в Ниццу, а кончик хвоста — в Вену. Сердце дракона — перевал Сен-Готард. Не зря его называют ключом Европы. Отсюда берет начало ее кровеносная система — реки: Рона, направляющая свои воды во Францию, Рейсса и Рейн — в Германию, Тичино — в Италию. От перевала расходятся и важные дороги, по которым разные войска во все времена обрушивались на врагов по обе стороны Альп. В 1799 году сердцем дракона завладела лучшая армия того времени, во главе которой стоял генерал-фельдмаршал граф Суворов-Рымникский.

С погодой в Швейцарии нам повезло. Всю неделю, пока корреспонденты «Вокруг света» шли путем русско-австрийских войск через Альпы, светило солнце. Мы оказались в Швейцарии в начале сентября, всего на пару недель раньше, чем некогда легендарный фельдмаршал, и недоумевали: неужели скоро в этом благословенном краю будет не переставая лить дождь и даже валить снег? По всем прогнозам выходило, что еще как будет. В октябре, например, дороги через многие перевалы из-за непогоды вообще закрывают до весны. Правда, остаются автострады, проложенные через многочисленные туннели, включая 17-километровый Сен-Готард — второй в мире по протяженности (после норвежского Лаэрдаля). Но все эти блага цивилизации появились здесь только в XIX и XX веках с изобретением динамита и прочими достижениями прогресса. А в 1799 году добраться в Швейцарию из Италии можно было только перевалами. Что же заставило русского фельдмаршала податься с армией в горы в столь неподходящее время? Как вообще суворовских «чудо-богатырей» занесло в Италию, а потом в Швейцарию?
Исторический экскурс
С 1792 года в Европе бушевала война старорежимных монархий с революционной Францией. Трезвомыслящая Екатерина II не скупилась на проклятия в адрес революции, но вступать в драку не торопилась. Пользуясь тем, что державы-конкуренты увязли в борьбе с Французской республикой, она окончательно подчинила Польшу и занялась обустройством Крыма и Кубани, отбитых у Турции. Только в 1796 году Екатерина согласилась отправить против французов 60-тысячную армию Суворова, но внезапно умерла. Ее наследник, император Павел, занятый упрочением престола, отменил поход, поругался со строптивым фельдмаршалом и сослал его в имение Кончанское. Однако к 1799 году французская угроза усилилась. Бонапарт завоевал Италию, а потом отправился в Египет. Экспорт революции вышел за пределы Западной Европы. Россия укрепляла побережье Черного моря, опасаясь десанта. Павел счел, что настал момент бросить «русскую карту» на игровой стол мировой политики. Россия присоединилась к Австрии, Англии, Турции и Неаполю, с тем чтобы вместе остановить распространение «заразы». Пройдя от Бреста до Вероны, наши войска вместе с австрийцами начали очищать от французов Италию. Русских было в несколько раз меньше, чем австрийцев, но во главе союзной армии стоял Суворов. На его назначении главнокомандующим настояли союзники, уговорив Павла вернуть полководца из ссылки. При Адде, Треббии и Нови Суворов разгромил Моро, Макдональда и Жубера — лучших французских генералов того времени, не считая Наполеона, конечно. Теперь он готовился штурмовать Геную.
Находя, хотя и не без труда, общий язык с австрийскими солдатами и офицерами, Суворов конфликтовал с гофкригсратом — Придворным военным советом Габсбургской империи (с функциями Генерального штаба). Главную роль в нем играли министры и дипломаты, уверенные, что лучше боевых генералов разбираются в стратегии и потому путавшие карты не только чужаку Суворову, но и своим полководцам. Канцлер Тугут имел собственный взгляд на кампанию, который разделяли англичане — премьер Питт и министр иностранных дел Гренвилл. Эта троица и придумала на ходу альтернативный суворовскому план масштабного наступления на Францию всеми силами коалиции. Согласно ему англичане при поддержке русского корпуса генерала Германа высаживались в Голландии, австрийцы должны были ударить с юга, из Италии, а русские — в центре, из Швейцарии. Павел, довольный, что русским отводится значительная роль, согласился. Так Суворов оказался в Альпах.

От Беллинцоны дорога ведет к Сен-Готарду. Этот перевал русские избрали для перехода через Альпы

Беллинцона, столица швейцарского кантона Тичино, лежит в долине у подножия гор, и три ее красивейших средневековых замка (они объявлены памятниками ЮНЕСКО) запирают дороги к пяти альпийским перевалам. Главная ведет к Сен-Готарду, избранному русскими для перехода через Альпы. Побродив по узким улицам, сохранившим очарование старины, мы постояли у дома Ментлена на площади Сан-Рокко, где ночевал Суворов. За гостеприимство фельдмаршал подарил хозяевам пару пистолетов, которые теперь можно увидеть в местном музее.
В Беллинцоне, последнем большом городе на пути армии в горы, ее должны были ждать мулы. Поскольку дороги для колесного транспорта дальше не существовало, на них собирались навьючить горные пушки, патроны и сухари. Но мулов не оказалось — переброска Суворова в Швейцарию стала неожиданностью не только для самого фельдмаршала, но и для австрийских квартирмейстеров, ответственных за снабжение русских. Они не успели собрать 1400 животных. Погонщики-итальянцы заломили за срочность большие деньги и потребовали плату вперед, а у австрийцев не оказалось наличных. Прав был Наполеон, когда говорил,  что для войны нужны три вещи: деньги, деньги и еще раз деньги. Но голь на выдумки хитра: находившийся при штабе Суворова сын императора, великий князь Константин Павлович, предложил спешить тысячу казаков и использовать их степных лошадок в качестве тяглового скота. Нерасторопность снабженцев привела к пятидневной задержке, которая впоследствии дорого стоила союзникам.
О мулах и сухарях мы рассуждали за столиком ресторана «В гроте» в замке Кастельгранде, запивая спагетти местным вином «Мерло дель Тичино». Беллинцона относится к той части Швейцарии, где все, от языка до кухни, — итальянское. По легенде, кабачок в замке два века назад открыл отставший от армии суворовский солдат Малахов. Кстати, сам фельдмаршал оценил не столько тичинское вино, сколько местную сорокаградусную граппу, поражая европейцев тем, что пил ее не стопками, а стаканами.
Из этого ресторана хорошо видна дорога на Cен-Готард, по которой в четыре утра 22 сентября выступили в поход суворовские войска.
Диспозиция
В Швейцарский поход под началом Суворова отправились 21 285 русских. Кроме того, на разных этапах в нем участвовало еще 6750 австрийцев.
Русская пехота состояла в основном из мушкетерских полков — это обычная линейная пехота. В каждом из них, как правило, было по две роты гренадер, укомплектованных особо рослыми солдатами и считавшихся «образцовыми» и «ударными» (но встречались и отдельные гренадерские полки). Кроме того, в походе участвовали егерские полки, чьи солдаты были обучены одиночной стрельбе и действиям в рассыпном строю. Русская кавалерия насчитывала 8 казачьих полков, артиллерия — 25 небольших пьемонтских пушек.
На перевалах и в долине до Альтдорфа суворовской армии противостояла дивизия генерала Лекурба. Непосредственно Сен-Готард защищала 67-я полубригада — 1861 человек из бригады генерала Гюдэна.
Сегодня от Беллинцоны до подножия Сен-Готарда полчаса езды по скоростной автостраде. В 1799-м русские два дня месили тут грязь, двигаясь под проливным дождем. Автострада уходит в пробитый в горе Сен-Готардский туннель. Не доезжая до него, нужно свернуть к перевалу около городка Айроло. Если хотите побыстрее попасть наверх, поезжайте по новой дороге А2, построенной над ущельем на высоченных опорах. Притормозите на смотровой площадке у самого перевала — отсюда, с высоты 2100 метров, открывается фантастический вид на ущелье Валь-Тремола, по которому вьется серпантин старой Сен-Готардской дороги. Хотя в XIX веке ее расширили, она и сейчас проходит рядом со старинной тропой через перевал, по которой и шел Суворов.
Только поднимаясь пешком из Айроло по старой Сен-Готардской дороге, а еще лучше по вьющейся вдоль нее тропе, можно представить себе всю тяжесть «суворовского перехода». Перепад в высоте — около 1000 метров. Пешком налегке в хорошую погоду это сейчас часа два ходу. Но в 1799 году солдат должен был преодолевать этот путь, неся на себе четырехдневный запас сухарей, мушкет и патроны. И при этом сражаться.
Журнал боевых действий. 24 сентября
Полуденная атака на первую линию обороны в районе местечка Чима-дель-Боско оказалась неудачной. Первым же залпом противника были  убиты командир передового отряда поручик Егор Лутовинов и 150 из его 250 егерей. Только получив подкрепления из основных сил и австрийской бригады Штрауха, авангард оттеснил французов на вторую линию обороны у входа в Валь-Тремолу на высоте 1750 метров. После нескольких кровопролитных атак была захвачена и она. Остатки 67-й полубригады закрепились на практически неприступной позиции метрах в 100 от верхней точки перевала, где дорога переставала виться зигзагами и круто устремлялась вверх. Русским пришлось лезть по осыпи, а сверху из-за скал, по словам участника боя, их «били чуть ли не на выбор» «беснующиеся республиканцы». Все атаки захлебнулись. Только в четыре вечера, когда справа от французов на склоне горы Монте-Проза на высоте 2400 метров показались егеря Миллера из авангарда Багратиона, которых Суворов послал в обход еще в начале боя, противник откатился. Второй, более глубокий обход Сен-Готарда совершал корпус генерала Розенберга. Выйдя из Беллинцоны на три дня раньше основных сил, Розенберг с третью всей армии прошел через грозный Лукманирский перевал и 24 сентября атаковал еще один расположенный рядом с Сен-Готардом перевал Оберальп с тем, чтобы отрезать отступавших под натиском Суворова французов. Оберальп был взят одновременно с Сен-Готардом, и остатки противника только чудом вырвались из тисков. Весь штурм обошелся русским в 1200 человек.

Памятник Суворову на перевале Сен-Готард создал к 200-летию Швейцарского похода (в 1999 году) московский скульптор Дмитрий Тугаринов. Совсем негероического вида фельдмаршала сопровождает верный проводник Антонио Гамма

На высоте 2108 метров Сен-Готард представляет собой каменистое плато, где нет ни кустика. Посреди — небольшое озеро, у которого сгрудились постройки бывшего приюта для путников. Этим приютом несколько столетий заведовали монахи-капуцины, которых сменили сначала солдаты, охранявшие горный форт, а затем предприниматели. В 1972 году всю землю на перевале купил фонд Сен-Готарда. Вложив несколько миллионов, эта организация реконструировала старые здания и разместила там гостиницу, рестораны и сувенирные лавки. Приносит ли затея прибыль, сказать трудно — с июня по октябрь туристов полно, но потом все кругом заваливает снегом.
С недавних пор над всем этим господствует установленный на скале памятник Суворову. Его изваял к 200-летнему юбилею Альпийского похода скульптор Дмитрий Тугаринов. Щуплый фельдмаршал с просветленным лицом юродивого, сидя на кляче, смотрит на солнышко. На постаменте на итальянском, немецком, французском и русском начертано: «Генерал Александр Суворов». А рядом с конным фельдмаршалом — пеший проводник Антонио Гамма, сопровождавший его весь поход.
От монумента хорошо видна расположенная на отшибе часовенка-костница. Она стоит над расщелиной, где покоятся останки всех погибших за столетия на Сен-Готарде путешественников. Как гласит предание, монахи похоронили там также русских и французов, погибших в бою. Не делая различия для мертвых, к живым русским божьи люди относились гораздо лучше, чем к живым французам. Атеисты-республиканцы грабили монастыри и издевались над капуцинами, а Суворов подошел вместе с офицерами под благословение их приора. Фельдмаршал и вся армия верили, что совершают богоугодный крестовый поход против безбожников.
Картина, изображающая встречу двух почтенных стариков, висит в Национальном музее Сен-Готарда. Есть здесь и большая карта общей военной обстановки в сентябре 1799 года.
Диспозиция
Русско-английские войска вели тяжелые бои в Голландии. Чтобы не дать перебросить туда подкрепления противника из Германии, эрцгерцог Карл Австрийский покинул Цюрих и отправился сковывать французов на Нижнем Рейне. Его место в Швейцарии занял корпус генерала Римского-Корсакова, который был слабее противостоявшей ему армии генерала Массена. Перед Суворовым стояли три задачи: как можно быстрее соединиться с Корсаковым, очистить Швейцарию от врага и по возможности вторгнуться во Францию через незащищенные крепостями бреши в районе Юрских Альп. Французы удерживали в Швейцарии выступ по линии: Цюрих — Верхний Рейн — Сен-Готард. Суворов решил «срезать» эту дугу, зайдя в тыл Массена со стороны Сен-Готарда. Навстречу ему от Цюриха должны были двигаться Римский-Корсаков и австрийцы генерала Готце. Точкой соединения «клещей» назначили город Швиц на берегу Фирвальдштетского озера. Удайся разгром Массена в Швейцарии, Суворов, вероятно, пробился бы к Лиону, и, как писал английский историк Гарольд Курц, «вернувшись из Египта, Бонапарт мог застать русские, австрийские, британские армии во Франции на пятнадцать лет раньше, чем это произошло на  самом деле». Но в день сен-готардского триумфа русских Массена упредил Римского-Корсакова и Готце, разгромив их в Цюрихе и Шенисе. План Суворова рухнул, но он не знал этого и рвался к Швицу.

Сейчас на месте одного старого Чертова моста — сразу три новых: железнодорожный, пешеходный и автомобильный. «Суворовский» тянулся на уровне основания арки второго

Городок Андермат славен вкуснейшей форелью и краеведческим музеем. Он расположен в старинном здании, похожем на расписной сказочный терем. Местные называют его Suworowshaus — здесь размещался штаб Суворова. Андермат — столица немецкоязычного кантона Ури, и в музее царит железный «орднунг». Дама-экскурсовод давно поняла, что русских здесь интересуют не графики лавин и не костюмы крестьян. Она сразу провела нас на «суворовский этаж», где в маленьких комнатах с низкими потолками воссоздана обстановка 1799 года. В одной из них висит картина «Суворов в Альпах» советского художника Сибирского, подаренная в 1993 году министром обороны Павлом Грачевым. На ней много Суворова и совсем нет Альп. Дама с гордостью показала нам пышную Suworowsbett — кровать Суворова, на которой тот якобы отдыхал, утомившись штабной работой. Зная о нелюбви фельдмаршала к роскоши, я усомнился.
В мемориальных комнатах не учтена еще одна причуда старого воина — его привычка занавешивать зеркала. Солдаты были уверены, что он колдун, а колдуны в зеркалах не отражаются. Видимо, Суворов не хотел разочаровывать своих «чудо-богатырей». Кстати, замечательный филолог и историк Юрий Лотман отмечал, что косноязычная речь фельдмаршала, пересыпанная загадочными восклицаниями и жестами, тоже работала на «колдовской» образ. Дополняло картину и знание Суворовым пяти языков — колдун способен объясняться даже с птицами. Итальянский, немецкий и французский особенно пригодились ему в трехъязычной Швейцарии. Впрочем, в разговорах с образованными иностранцами в отсутствие солдатских глаз Суворов менял маску. Он превращался в эрудита-философа и потрясал слушателей логикой суждений и широтой познаний. Фельдмаршал совершенно очаровал австрийских офицеров, составлявших основу его штаба в Швейцарском походе. Вместе с ними здесь, в нынешнем «Суворовсхаусе», фельдмаршал и спланировал следующую атаку: через Чертов мост в ущелье Шеллененшлюхт.
Сейчас, как и 200 лет назад, дорога туда от Андермата ведет через Урнерлох («Урнерскую дыру»). Так называется первый в истории альпийский туннель длиной 65 метров. Сразу за ним теперь расположена парковка, откуда сегодня можно увидеть не один, а сразу три моста: железнодорожный, автомобильный и пешеходный. Последний ниже и старше других, но и он выстроен позже 1799 года. Суворовский мост пролегал на уровне основания его арки, и если приглядеться, то можно различить на берегах остатки старинных опор.

Источник

Компания "Арт Колор Групп" предлагает Вам услуги по прямой полноцветной печати на ПВХ с высоким разрешением, кроме того Вы сможете заказать у нас любой вид полиграфии, печать на коже, изготовление и размещение наружной рекламы, а так же демонтаж рекламных площадей любой сложности.

Шотландцев пламенная страсть

Фото: CUBO/RUSSIAN LOOK

Не секрет, что в Англии к Новому году относятся довольно равнодушно. Британцы исчерпывают свой запас праздничной энергии в день Рождества Христова и следующий за ним День подарков (Boxing day). Однако есть на территории Соединенного Королевства страна, которая, как и Россия, страстно отмечает именно приход Нового года. Это — Шотландия.

В отличие от англичан шотландцы относятся к Рождеству без особого пиетета. Более того, последние 400 лет по решению пресвитерианской церкви 25 декабря в Шотландии было обычным рабочим днем. И только в 1960-х Рождество стало там, как и во всей Великобритании, национальным праздником, а в некоторых регионах это произошло еще позже. Но и сегодня шотландцы все еще дарят друг другу подарки только на Новый год, по-местному — Хогманай (также его название произносят как «Хогмани» или «Хогмени»).

В последние годы для столичного Хогманая часто выбирается какая-то тема. Тогда к обычным мероприя тиям добавляются «тематические» — так, в 2005 году на Хогманай сжигали «каталонского быка». Фото: FOTOBANK.COM/GETTY IMAGES

Основная часть праздника проходит на улице. Вне зависимости от погодных условий (а в конце декабря в Шотландии довольно зябко и ветрено) народ высыпает на улицу, распевая песни и танцуя. Но главное — это факельные шествия, в которых принимают участие тысячи людей. Вообще огонь — главный атрибут и символ праздника. Известно, что корни Хогманая уходят в далекие времена язычества, когда люди верили, что огонь изгоняет враждебных духов. Отсюда все эти факельные шествия, красочные фейерверки, вращения огненных шаров, костры и другие развлечения.
Предпочитающие встречать Новый год дома разводят огонь в камине, а если такового нет, на стол ставят зажженные свечи, после чего вся семья садится у стола в ожидании боя часов. Когда до полуночи остается несколько минут, хозяин (или хозяйка) дома широко распахивает дверь и — опять-таки вне зависимости от погоды — держит ее открытой, пока часы не пробьют последний, двенадцатый удар. Так расстаются со старым годом и впускают в дом новый. Описанный обычай, собственно, и называется «Впуск Нового года» (Letting in New Year).
Другая характерная традиция носит название приметы «первой ноги», или «первого гостя в новом году» (First footing). Местные жители давно считают, что от того, кто первым переступит порог их дома после полуночи, зависит удача в наступившем году. После последнего удара курантов шотландская семья с интересом и тревогой ожидает гостей. Считается, что если первым в дом с традиционными новогодними подарками (а среди них желательно иметь кусочек угля или пучок соломы в качестве символов тепла и процветания) войдет брюнет или хотя бы шатен, то счастливый год обеспечен. Напротив, блондины и рыжеволосые мужчины, исторически ассоциирующиеся с враждебными викингами, люди с врожденными дефектами, например косоглазием, а также женщины — способны принести лишь неудачу. Конечно, сегодня, во времена мобильной связи, рыжий сосед может спокойно позвонить хозяину дома, куда он собирается зайти на стаканчик старого доброго виски, и поинтересоваться, приходил уже темноволосый гость или нет. Так что благодаря техническому прогрессу современная шотландская семья может испытывать по поводу наступившего Нового года определенный оптимизм. Главное, чтобы среди друзей и знакомых оказался хоть один брюнет

В последние годы число желающих окунуться 1 января в ледяную воду достигает нескольких сотен. Фото: BEN RUSSELL/DEADLINE SCOTLAND

Сквозь огонь и… воду

Совсем недавно к старинным хогманайским обычаям, связанным преимущественно с огнем, добавился новый ритуал, связанный с водной стихией. С 1980-х годов в городке Саут-Куинсферри под Эдинбургом 1 января можно наблюдать, как сотни людей самоотверженно плещутся в ледяных водах реки Форт. Обычай велит участникам наряжаться в любые костюмы, кроме водонепроницаемых, поэтому в это утро в Форте можно встретить кого угодно — от Санта Клауса до Белоснежки и ее семи гномов. Причины, заставляющие начать новый год с такого необычного поступка, самые что ни на есть благородные: за каждого отважного ныряльщика назначена определенная сумма в благотворительный фонд. Правда, встречаются среди них и те, кто «наказывает» себя этим купанием за невыполненные обещания в ушедшем году — скажем, за несброшенный вес. При этом многие утверждают, что участие в Looney Dook (так называется этот «обряд») — лучший способ избавиться от хогманайского похмелья.

Что означает «хогманай»

Ученые до сих пор спорят о происхождении слова «хогманай». По одной из версий, это скандинавское «хогго-нот» (hoggo-nott), завезенное викингами и означающее — «празднества, связанные с Рождеством Христовым». По другой — фламандское «хоог мин даг» (hoog min dag), что переводится как «великий праздник любви» (кстати, у фламандского языка много общего с шотландским, или гэльским). Третьи считают, что слово происходит от англосаксонского «халег монат» (haleg monath) — «святой месяц», или даже имеет непосредственно гэльское происхождение — от «оге майдне» (oge maidne) — «новое утро». Есть немало сторонников версии, что «хогманай» пошел от французского «ом э нэ» (homme est n´e) — «человек родился». Наконец, практически одинаково с шотландским словом звучит халдейское «хог-манаи» — «праздник Человека-луны». Судя по всему, это просто удивительное совпадение, хотя кто-то из исследователей и пытается «скрестить коня и трепетную лань», то есть найти какие-то связи между шотландской (кельтской) и семитской традициями.

Игра с огнем

Вышеописанные традиции характерны для всей страны. Но есть и обычаи, которые можно встретить только в каком-то определенном месте. Почти все они так или иначе связаны с огнем. Например, в небольшом городке Стоунхейвен (графство Киркандин) на северо-востоке Шотландии каждый год 31 декабря незадолго до полуночи на улицу, ведущую в порт, выходят 50—60 мужчин в национальной одежде — килтах, вращая над головами нечто похожее на огненные шары. Все это происходит под довольно заунывные мелодии, исполняемые местными волынщиками, и мощный, устрашающий бой барабанов. В кромешной мгле зрелище это смотрится эффектно, хотя поначалу немного пугает. Ведь в темноте людей почти не различить — видны лишь летающие «сами по себе» огненные сферы. Такое впечатление, что один из шаров запросто может обрушиться на твою голову и тем самым испортить долгожданный праздник. Но организаторы и участники сего огненного действа в один голос утверждают, что никакой угрозы для зрителей он не таит — шар находится в надежной «упаковке» из тонкой металлической сетки. Внутри же сетка напичкана разными горючими материалами — кусками угля, тряпками, сухой древесиной, сосновыми шишками и тому подобным. Кульминация праздника — метание этих шаров в море (тоже, кстати, языческий обряд). Если раньше за ним наблюдали только местные жители, то в последние годы в некогда богом забытый городок Стоунхейвен на метание огненных сфер съезжаются тысячи туристов.
Интересный обычай до сих пор существует и в шотландском высокогорье. В некоторых его районах принято начинать новый год с молитв, охраняющих домочадцев и домашний скот от нечистой силы. Молитвы сопровождаются сжиганием веток можжевельника, отчего по дому гуляют клубы удушающего дыма, и обязательным питьем воды из святого источника. Затем вода разбрызгивается во всех комнатах — она должна попасть на каждую кровать и каждого обитателя дома. Когда же едкий дым от горящих веток можжевельника заполнит комнату и все присутствующие начнут чихать — двери и окна распахиваются, и в дом проникает морозный новогодний воздух, суля его обитателям удачу и счастье.
В деревушке Бургхед (графство Морей) в числе новогодних празднеств проходит впечатляющее огненное представление Burning the Clavie — ритуальное сжигание бочонка со смолой. Сам бочонок символизирует, по старому языческому поверью, все плохое, что имело место в уходящем году. А под утро, после того как вся смола выгорит, из бочонка отскабливают немного сажи, чтобы обмазать ею порог дома — это должно принести счастье в новом году. И хотя ритуал происходит не в новогоднюю ночь, а позже, в январе, этот обычай все равно считается частью Хогманая.

Фото: ALAMY/PHOTAS

Поэзия и кулинария

Если в течение года шотландцы обычно не балуют себя и членов своих семей какими-либо гастрономическими изысками, предпочитая пищу простую, незамысловатую, то подготовка к Хогманаю — дело серьезное. Вообще, сам сезон угощения гостей растягивается почти на четыре недели, с 31 декабря по 25 января, когда жители Шотландии отмечают день рождения своего кумира Роберта Бернса. Кстати, именно в его произведениях можно обнаружить описания Хогманая, и он же — автор «Оды хаггису», самому что ни на есть шотландскому лакомству, которое обязательно присутствует на праздничном столе. Кстати, и в сам день рождения Роберта Бернса в честь него проводят торжественный ужин, а по сути дела — настоящий обряд с церемониальным выходом повара с хаггисом под звук волынок и, конечно, декламированием уже упоминавшейся «Оды хаггису»:

В тебе я славлю командира
Всех пудингов горячих мира, —
Могучий Хаггис, полный жира
И требухи.
Строчу, пока мне служит лира,
Тебе стихи.
Дородный, плотный, крутобокий,
Ты высишься, как холм далекий,
А под тобой поднос широкий
Чуть не трещит.
Но как твои ласкают соки
Наш аппетит!

Итак, хаггис. Это горячее блюдо из овечьей (бараньей) требухи, мелко порубленной с луком, салом, сдобренной различными специями и приправами и сваренной в овечьем (бараньем) желудке. Готовое фаршированное блюдо внешне напоминает домашнюю колбасу. У каждой хозяйки получается свой собственный хаггис. Ингредиенты вроде бы одинаковые, а вкус отличается. Но в любом случае — пальчики оближешь. Чего не скажешь о другом новогоднем блюде — луке-порее в собственном соку с добавлением зелени и масла. Как, собственно говоря, и о любимом шотландском гарнире — брюкве с картофелем (neeps and tatties), подаваемом, в частности, к хаггису. С непривычки может не понравиться и знакомый еще кельтам черный пудинг — длиннющая кишка, нашпигованная салом, свиной кровью и сухарями. Лучше сосредоточиться на любимом шотландцами гуляше из особых сортов говядины с маринованными грецкими орехами и слоеным тестом — хайланд биф. Делают его за несколько дней до самого праздника, чтобы гуляш хорошенько пропитался всевозможными специями, темным пивом, портвейном и стал по-настоящему наваристым. Из рыбных блюд нельзя не упомянуть филе местного лосося с креветками, апельсинами, вересковым медом. На сладкое подают малиновый десерт с ликером драмбуйе, а также песочный торт с миндалем, нередко украшенный различной национальной символикой, например шотландским крестом и вереском.

Национальный напиток

Что касается спиртных напитков, то в повседневной жизни местная публика пьет пиво, но в Хогманай, конечно же, — виски. В ходу и чистый скотч (straight), и с кубиками льда (on the rocks), и с содовой, и с кока-колой. Хотя надо сказать, что многие все же предпочитают не заглушать добавками вкус и аромат хорошего виски. По крайней мере так наверняка поступают те, кто на празднике одет в килт, поверх которого висит спорран — кошелек, выполняющий роль кармана для денег, мелких вещей и, конечно, фляжки с виски. К этому напитку, название которого происходит от кельтского uisge beatha, что означает «живая вода», шотландцы относятся с особенным пиететом и постоянно оспаривают у ирландцев право считаться его первооткрывателями. В арсенале их доказательств есть запись в летописях за 1494 год, в которых говорится о продаже солода для изготовления спиртного напитка Фра Джону Кору. Сегодня на территории Шотландии существует огромное количество винокурен, выпускается множество марок виски, многие из которых очень популярны во всем мире. Некоторые из них принадлежат винокуренной компании, основанной Уильямом Грантом в 1886 году и до сих пор управляемой его потомками. В число их брендов входит и всемирно известный Glenfiddich. Кстати, Glenfiddich Rare Collection 1937 64-летней выдержки — самый дорогой в мире односолодовый шотландский виски за всю историю отрасли (его рекомендуемая цена — 10 000 фунтов стерлингов).

Целоваться после полуночи с незнакомцами — старинный хогманайский обычай. Фото: FOTOBANK.COM/REX

Зажигательные обряды

Невозможно представить празднование Хогманая без зажигательных и веселых шотландских танцев. Особенно часто исполняются два основных — кейли (ceilidh), парный танец ирландского происхождения, нечто среднее между полькой и вальсом, и массовый шотландский сельский танец «Обдери иву» (Strip the Willow), тоже временами напоминающий польку. Местные шутники, подогретые несколькими пинтами пива, иной раз называют этот танец Strip the Widow, в переводе — «раздень вдовушку». Дамы и кавалеры в ярких национальных нарядах, стоя напротив друг друга, образуют два ряда, и чем эти ряды длиннее, тем больше радости испытывают участники и зрители танца. Конечно, самая большая протяженность образуется на Хогманай.
Вообще, надо сказать, танцевальные традиции Шотландии до сих пор очень сильны и заслуживают отдельного разговора. Легенды рассказывают о свободолюбивых шотландцах, которым удавалось именно в танце, часто имитирующем боевые действия, наиболее ярко отобразить всю силу своей любви к отчизне. Вот, например, знаменитый «Танец на мечах», история которого такова: король Малкольм, один из злейших врагов прославленного Шекспиром Макбета, скрестив на земле два залитых кровью меча (один собственный, другой — убитого врага), станцевал на них в честь своей победы. Этот танец можно увидеть на театрализованных представлениях в Глазго и Эдинбурге.
Вообще самые людные гулянья и шествия происходят именно в столице. В основном они сосредоточены на улице Принсес с ее потрясающим видом на эффектно подсвеченный Эдинбургский замок и на улице Ройал Майл (Королевская Миля), которая тянется от замка до дворца Холируд, где прожила большую часть жизни королева Мария Стюарт. Ближе к полуночи тысячи местных жителей и приезжих собираются в центре шотландской столицы в ожидании того знаменательного момента, когда наконец пробьют часы на башне роскошной гостиницы «Балморал». Тут можно стать свидетелем того, как в едином порыве участники праздника тысячами децибелов своих голосов затягивают традиционно хогманайскую Auld Lang Syne («Дни давно минувшие»), слова которой были написаны Робертом Бернсом по мотивам старинных шотландских баллад. Для того чтобы в массовое песнопение включились и туристы, организаторы празднества раздают им листочки со словами этой и других новогодних песен. А между пением все обнимают друг друга и целуются. И этот ритуал — возможно, самый удивительный из всех. Где еще увидишь, чтобы тысячи людей, мужчин и женщин, молодых и пожилых, знакомых и незнакомых, местных и приезжих из многих стран мира, столь искренне и самозабвенно сливались в одном праздничном поцелуе.

Источник

Компания "Арт Колор Групп" предлагает Вам услуги по прямой полноцветной печати на ПВХ с высоким разрешением, кроме того Вы сможете заказать у нас любой вид полиграфии, печать на коже, изготовление и размещение наружной рекламы, а так же демонтаж рекламных площадей любой сложности.

Дьявол во плоти

Фото: PHOTOSHOT/VOSTOCK PHOTO

Имена, данные тем или иным видам животных, звучат порой нелестно и даже обидно: гадюка, поганка, глупыш... Но все же среди наших соседей по планете мало тех, кто заслужил такую неприязнь людей, чтобы быть причисленным к компании самого главного врага рода человеческого. В нее входят лишь несколько морских тварей и всего одно сухопутное животное — тасманийский сумчатый дьявол.

Зоосправка

Тасманийский сумчатый дьявол — Sarcophilus laniarius, или S. harrisii
Тип — хордовые
Класс — млекопитающие
Инфракласс — сумчатые
Отряд — хищные сумчатые
Семейство — хищные сумчатые
Род — Sarcophilus (сумчатый дьявол)
Крупнейший из ныне живущих сумчатых хищников.

Длина тела — 50—80 сантиметров, хвоста — 23—30 сантиметров, высота в холке — до 30 сантиметров, вес взрослого самца — до 12 килограммов. Обитает только на Тасмании, в настоящее время в основном в северных, западных и центральных районах. В исторически недавнее время встречался в Австралии. Живет в любых ландшафтах, кроме непосредственной территории человеческих поселений, особенно многочислен в прибрежных саваннах и на пастбищах. Питается большим числом видов мелких и средних животных (от насекомых до крупных птиц), а также падалью. Хорошо плавает, может лазать по деревьям. Размножается ежегодно, половой зрелости достигает к концу второго года жизни. Продолжительность жизни в природе — 7—8, в неволе — до 9 лет. Для своего размера дьявол очень силен, в схватке с более мощным врагом сопротивляется яростно, неистово, что и послужило одним из поводов возникновения его названия. Другие причины — внешний облик, способность выделять при гневе или испуге дурно пахнущий секрет, ночной образ жизни, громкие неприятные крики и склонность к дракам. Вместе с тем даже взрослые животные сравнительно легко приручаются и хорошо себя чувствуют в неволе, взятые же детенышами вырастают совершенно ручными. Численность далека от критической, но быстро сокращается из-за вспышки специфической болезни. В настоящее время рассматривается вопрос о внесении этого животного в Международную Красную книгу со статусом «уязвимый» (vulnerable).

1. Душевное состояние зверька написано у него на ушах: когда он возбужден, их внутренняя поверхность меняет свой цвет с розового на малиновый. Фото: IMAGE BROKER/VOSTOCK PHOTO 2. Считается, что глаза этого животного не выносят дневного света. Но это не мешает ему принимать солнечные ванны и даже злоупотреблять ими. Фото: ANIMALSANIMALS/FOTOSA.RU

Внешний облик сумчатого дьявола однозначно указывает на его биологическую «профессию»: это хищник, правда, довольно примитивный. По телосложению он являет собой некий гибрид маленького медведя и бультерьера: непропорционально большая голова с мощными зубастыми челюстями, довольно массивное тело, короткие сильные лапы, вооруженные крепкими, но тупыми когтями. Шерсть короткая, угольно-черная, с тонким белым полумесяцем на груди, иногда еще и с маленькими белыми пятнами по бокам.
Внимательный взгляд выявит и нечто особенное, несвойственное привычным нам хищным зверям и вообще животным. Во-первых, хвост не длинный и не очень короткий — чуть меньше половины длины тела, но необычной формы: толстый у основания и постепенно утончающийся к концу, как морковка. Он играет роль верблюжьего горба: в нем отлагаются жировые запасы. Если дьяволу приходится долго голодать, его хвост становится равномерно тонким.
Небольшие округлые уши по крыты мехом лишь снаружи. Внутри они голые, розовые (если их владелец спокоен) или малиновые (если он разъярен). Шерсти нет и на конце морды, украшенной влажным носом, а у многих животных частично облезает и хвост. Довольно длинные челюсти могут раскрываться невероятно широко, но самое главное — это необыкновенная сила их сжатия. Некоторые самцы, посаженные в клетку, перекусывали железные прутья.
Ну и, наконец, сумка на животе. Само ее наличие указывает на принадлежность дьявола к подклассу сумчатых. Но у большинства из них сумка открывается вперед и лишь у считанных видов, в том числе у дьявола, — назад. Такое строение сильно затрудняет доступ внутрь сумки ее обладателю, зато исключает попадание туда грязи при рытье.
В поисках пропитания эти зверьки действительно часто роются в земле, рыщут по траве и кустарникам, лазают по деревьям (особенно молодые), шарят на мелководье. За сутки, точнее, за ночь, животное съедает пищи в объеме, равном 15% собственного веса — для небольшого существа это довольно много. Понятно, что с таким аппетитом дьявол не может быть разборчивым в еде. Его добычей может стать любое животное, главное, чтобы его можно было ухватить пастью. Но оно и не должно быть очень крупным, чтобы дьявол мог с ним справиться: мелкие млекопитающие, птицы, змеи, ящерицы, лягушки, раки, крупные насекомые, черви, моллюски... Не пренебрегает он и вегетарианской пищей, поедая сочные корни и клубни некоторых местных растений. Но его всеядность все-таки не безгранична: в помете дьяволов неоднократно находили разжеванные, но не переваренные остатки моркови и кукурузных початков — с непривычными привозными культурами пищеварительная система зверя пока не справляется. Кстати, там же обнаруживали кусочки резины, обрывки фольги, остатки кожаных ботинок и сбруи, полотенец и т. д.
Но главная гастрономическая привязанность сумчатого дьявола — это падаль (что и отражено в его латинском родовом названии Sarcophilus, то есть «любитель мертвечины»). От этого ресурса, как известно, не отказывается почти никто из хищников, включая таких совершенных охотников, как львы и леопарды. Дьявол же не просто довольствуется падалью: если у него есть выбор между свежим и тухлым мясом, он предпочтет именно тухлятину. Впрочем, там, где водятся эти зверьки, трупы животных обычно не успевают протухнуть.

1. К концу четвертого месяца жизни подросшие детеныши покидают сумку, но они еще долго повсюду следуют за матерью и питаются ее молоком. Фото: IMAGE BROKER/VOSTOCK PHOTO 2. Несмотря на относительно небольшие размеры, сумчатый хищник очень прожорлив. Он может нападать на животных более крупных, чем он сам. Фото: PHOTOSHOT/VOSTOCK PHOTO

Тут, однако, кроется одна проблема: какой тип внутривидовых отношений лучше всего соответствует подобным наклонностям? Собирательство и охота на мелкую дичь требуют территориальности, для этих занятий не нужны помощники, зато весьма полезно хорошее знание индивидуального участка. Падальщику же территориальность не подходит совершенно: при всей прожорливости сумчатого хищника съесть в одиночку за ночь труп лошади или коровы ему не под силу, а в следующий раз счастливая находка случится уже на другом участке.
Дьяволы нашли компромисс. У каждого из них есть свой персональный участок (площадью 8—20 км2), в пределах которого животное обычно и перемещается. Однако это скорее любимые места, чем земельная собственность: хозяин не озабочен нерушимостью границ своих владений и не кидается выгонять забредшего туда соплеменника. Соседские участки могут перекрываться, а уж если где-то обнаружилась крупная пожива, туда сбегаются звери со всей округи. Фермеры рассказывали про пастбище, на котором постоянно находили себе пропитание полторы сотни дьяволов. Впрочем, скотоводы вообще много чего рассказывают об этих животных, правда, не всему можно верить. Но достоверно зафиксирован случай, когда у одной туши одновременно кормились 22 дьявола. Мирными подобные трапезы назвать трудно: они сопровождаются постоянными взаимными угрозами, которые то и дело перерастают в нешуточные драки, а душераздирающие вопли соперников слышны за километры. Так происходит, даже если туша велика, а едоков немного и делить вроде бы нечего. Похоже, что для дьяволов такие пиршества ценны не только угощением, но и возможностью поругаться с соседями.
Собственно, подобные «перебранки за столом» — почти единственное проявление социальной жизни сумчатых дьяволов, если не считать необходимости продолжения рода. Их недолгий брачный период приходится на тасманийскую раннюю осень — март и начало апреля. Беременность самки длится 21 день. К концу этого срока она устраивает в каком-нибудь укромном месте (в пещерке, под корнями вывороченного дерева, в дупле лежачего ствола и т. д.) гнездо из травы, листьев и коры.
То, что происходит вскоре, напоминает больше метание икры, чем роды. Из лона матери на свет появляются 20—30 даже не детенышей, а, скорее, эмбрионов длиной чуть больше сантиметра и весом от шестой части грамма до четверти. Голые, слепые, не вполне сформированные кусочки живой плоти ползут вдоль материнского живота к сумке. Рождение недоношенных детенышей и их самостоятельное путешествие в сумку — обычная практика сумчатых, но у дьяволов это превращается в жестокую гонку на выживание. В ней разыгрывается не более четырех призовых мест — по числу сосков в сумке. Кто успел добраться, тот будет жить, остальные обречены. Впрочем, самка дьявола редко дожидается заполнения всех четырех вакансий. Обычно, уже после того как два-три первых займут свои места, мать приступает к уничтожению лишнего потомства.

1. В конце беременности самка устраивает в укромном месте гнездо из листьев и травы. Оно будет домом для ее детей, когда они покинут сумку. Фото: NHPA/VOSTOCK PHOTO 2. Это животное отличается сверхмощными челюстями, а его коренные зубы приспособлены к перекусыванию и дроблению крупных костей. Фото: ANIMALSANIMALS/FOTOSA.RU

Когда детеныши-победители захватывают ртом соски, те набухают, образуя вместе с пастями младенцев подобие застежек-кнопок. С этого момента отделить детенышей от сосков без травм невозможно. Они даже не сосут — молоко буквально впрыскивается им в глотки. В таком состоянии дьяволята проводят многие недели, значительно больше, чем в материнской утробе. Только к концу третьего месяца они полностью обрастают шерстью, примерно в это же время у них открываются глаза и появляется способность отрываться от соска. Еще через месяц детеныши (каждый из которых к этому времени весит уже около 200 граммов) покидают сумку, но мать продолжает кормить их молоком. В конце декабря полугодовалые дьяволы уходят от матери и переходят к самостоятельной жизни. В первые несколько месяцев после этого больше половины из них погибают от голода, болезней и нападений хищников.
Если молодой зверек может стать добычей сумчатой куницы или крупного пернатого хищника, то у взрослых животных естественных врагов нет. На сегодняшний день тасманийский дьявол — самый крупный сумчатый хищник мира. Этот титул перешел к нему после того, как в 1930-е годы стараниями человека с лица Земли исчез его земляк и дальний родственник — тасманийский сумчатый волк (тилацин). Та же судьба чуть было не постигла и самого дьявола: когда на Тасманию прибыли европейцы, прожорливые хищники быстро освоили новый кормовой ресурс — домашнюю птицу (по утверждениям фермеров, они нападали и на овец, но, скорее всего, это были единичные случаи). В ответ человек объявил неограниченную войну самому дьяволу, тем более что его мясо поселенцы сочли вкусным, напоминающим телятину. Люди быстро нащупали слабое место животного: запах мяса, особенно тухлого, заставляет его забыть о всякой осторожности и безоглядно идти даже в явные ловушки. К концу 1930-х годов сумчатый дьявол оказался на грани истребления, но в 1941 году правительство Австралии полностью запретило охоту на этих животных.
К концу ХХ века угроза, казалось бы, полностью миновала: на острове обитало 100 000 — 150 000 особей. Но в 1999 году началась вспышка странной, не встречающейся ни у каких других животных болезни, получившей название DFTD (devil facial tumour disease, «болезнь лицевых опухолей дьявола»). На морде, обычно около пасти, у животных появляются небольшие опухоли, они быстро растут, сливаются, распространяются на всю голову, а затем и на все тело. Огромные наросты блокируют глаза, уши и рот животного, и в конце концов оно погибает от голода. Все развитие болезни занимает год-полтора, смертность стопроцентная, лечения нет. Предполагается, что ее вызывает неизвестный вирус, передаваемый через укусы. Зоологи отлавливают и изолируют заболевших особей, создают в неволе резервные популяции, а болезнь, уже погубившая, по разным оценкам, от 20 до 50% дьявольского населения, не утихает.
Правда, исторические источники свидетельствуют, что вспышки этого заболевания случались и раньше (с интервалами от 77 до 150 лет), но всякий раз, произведя большие или меньшие опустошения, самопроизвольно прекращались. А в 2001 году над дьяволами нависла другая угроза — на Тасманию проникли европейские лисы. Появление более совершенного конкурента может привести к полному исчезновению сумчатого хищника, как это уже произошло в Австралии, где дьяволы жили 600 лет назад, но полностью исчезли до прихода европейцев, не выдержав конкуренции с динго.

Источник

Компания "Арт Колор Групп" предлагает Вам услуги по прямой полноцветной печати на ПВХ с высоким разрешением, кроме того Вы сможете заказать у нас любой вид полиграфии, печать на коже, изготовление и размещение наружной рекламы, а так же демонтаж рекламных площадей любой сложности.