Райку: конец пасторали

Веками пастухам народа райку удавалось идти в ногу со временем. Но уцелев в бурных перипетиях индийской истории и выжив в раскаленной пустыне Раджастхана, сегодня они столкнулись с новыми, непредвиденными трудностями. Преодолеть их непросто и оттого, что их источник — в самых что ни на есть благих намерениях защитников окружающей среды.

Несмотря на многомиллионное население, крупнейший индийский штат Раджастхан — самый пустынный в стране. В том смысле, что на его территорию приходится большая часть пустыни Тар (или Великой Индийской). В незапамятные времена здесь текли полноводные реки Сарасвати и Драсвати, но постепенно они почти иссякли, и русла их занесло серо-желтыми песками. Быть может, эта нетипичная для Индии приглушенность природных красок и объясняет буйный разгул цвета в местных одеждах и тканях.
Как известно, нигде в мире нет столько официально признанных языков, сколько в Индии (более 20). В «пустынном штате» говорят в основном на раджастхани, хинди и том варианте английского, который здесь называют «наша месть колонизаторам». А еще в ходу несколько десятков бесписьменных наречий, на которых говорят малые народы штата. Среди них — пастухи райку-рабари.

Страна раджей

До начала V века нынешняя территория Раджастхана была частью империи Гуптов, затем сюда хлынули гунны-эфталиты, потом арабы, тюрки-мамлюки. На протяжении столетий местным правителям приходилось непрерывно воевать с захватчиками. Престол в этих местах наследовал старший сын — он и становился раджой, тогда как остальных членов клана называли раджпутами, «царскими сыновьями». А земля долгое время носила название Раджпутаны — «Страны царских сыновей». Сегодня раджпуты — немногочисленная, но по-прежнему самая влиятельная каста штата. Правда, времена меняются: если когда-то все раджпуты были землевладельцами, теперь кое-кто готов заняться и животноводством. И наоборот: иные райку, получив образование, отходят от традиционного дела и уезжают в город.

В целом все раджастханские женщины носят массивные, тяжелые украшения. Это касается и ножных серебряных браслетов, и золотых колец в носу. Женщины райку — не исключение

Пастухи-аутсайдеры

Что означает райку (райка) — достоверно неизвестно. А вот второе название племени, рабари, переводится как «аутсайдеры», «живущие вовне». Ведь эти люди селятся вне деревень или на их дальних окраинах. Да и как разместишься в деревне с большим стадом?
Впрочем, и кочевниками в полном смысле слова райку не назовешь. Вместо юрт и палаток они строят круглые глинобитные домики с соломенными крышами, где остаются женщины и дети, пока мужчины гонят стада за сотни миль в поисках пастбищ. Более того, в свободное время они занимаются и сельским хозяйством.
Традиционно райку заботились о верблюдах раджастханской знати, в том числе боевых. В начале ХХ века стада перешли в собственность пастухов, и они стали разводить их для дальнейшей продажи — тогда спрос на вьючных животных был очень велик. Со временем он упал, и райку стали держать также овец и коз.
Мужчины пасут, стригут, разводят и лечат животных: скотоводы с многовековым стажем, райку известны своими познаниями в ветеринарии и зоотехнике. Женщины доят овец, ухаживают за новорожденными ягнятами, чистят загоны. Притом что уклад райку патриархален (наследование, например, идет строго от отца к сыну), по сравнению со многими индианками женщины-райку пользуются большей свободой. Так, именно они ходят на рынок продавать молоко и шерсть. В суровых полукочевых условиях они не могут быть покорными затворницами.
Род занятий мужчин во многом определяет их внешний вид: они одеваются просто и практично, единственная отличительная особенность — лихо закрученные усы и эффектные тюрбаны, обычно красные. А вот женщины вместо традиционных индийских сари носят цветастые, пышные юбки лехнга и яркие кофточки, а голову прикрывают длинными покрывалами. Излюбленные украшения — тяжелые медные серьги, бросовые браслеты из стекла и массивные серебряные ножные браслеты, какие делают только в Раджастхане.
Уникальны и некоторые традиции райку. Например, все свадьбы в племени устраиваются раз в году, в один и тот же день. Можно представить себе ту пышность, с которой проходят эти коллективные бракосочетания.

Соотечественники Аттилы

По одной из версий, райку — потомки гуннов-эфталитов, которые хлынули в Индию в V веке и растеклись по всей долине Ганга. В VII веке они были вытеснены за пределы Индии, оставив на память о себе небольшие этнические вкрапления: нынешние малые народы. По своей культуре они не слишком отличаются от других жителей: Индия всегда умела ассимилировать. Так, в VII веке гуннский царь Михиракула принял индуизм и стал поклоняться Шиве. Шиваитами считают себя теперь и все гипотетические потомки гуннов — племена Раджастхана, Махараштры и Уттар-Прадеша. Среди них — и несколько сотен тысяч райку-рабари.

Традиционные индийские тапочки джутти можно отличить по закругленному носку. Когда-то богато расшитые золотом и драгоценными камнями джутти можно было увидеть на махараджах. Сегодня более дешевый вариант, украшенный бисером, охотно носят райку: кожаная подошва защищает ступни от раскаленного песка

Зачем верблюду «пятая нога»

Непредсказуемость и аскетизм пустынной жизни мало смущают райку. Иначе и быть не может: испокон веков народу известно, что эту землю заповедал им сам Шива. Спросите любого райку — и вам это подтвердят. Одни расскажут о том, как Шива-Махадева создал первого верблюда для своей супруги Парвати. И как затем ему пришлось создать первого райку для того, чтобы заботиться о животном. А другие и вовсе станут утверждать, что происходят непосредственно от Шивы.
Учитывая, что тот принадлежит к триаде верховных богов индусского пантеона, райку своим происхождением очень гордятся (несмотря на крайне низкий кастовый статус). И, конечно же, они принадлежат к шиваистскому религиозному учению, хотя с некоторыми специфическими оттенками: можно сказать, что рабари отчасти обожествляют и своих верблюдов, по крайней мере каждое животное в стаде (а их обычно около сотни) наречено собственным именем, что редкость в скотоводстве. Долгое время также существовало строжайшее табу: не продавать верблюдов на убой. В целом большинство индийских пастухов — вегетарианцы и никогда не причиняют вреда животным. Это нередко касается и овец, но в отношении верблюдов до самого недавнего времени запрет соблюдался особенно строго.
«Уполномоченные» самим Шивой, райку могут рассказать о верблюдах больше, чем кто-либо на свете. Вот занятная сценка. По ухабистой дороге раджастханской глубинки трясется старый дребезжащий автобус. Путь от одного села до другого далек. Ваш попутчик — старик в белом тюрбане (цвет согласно возрас ту)  оказывается разговорчив. Причем говорит он по-английски (среди райку попадаются и образованные люди)! Тему выбирает, глядя в окно. Вот на холме показался пастух с пятиметровой палкой. Он гонит стадо верблюдов. «Знаете ли вы, сколько у этого животного ног? Вы думаете, четыре? А вот и нет — на самом деле их пять!» Видя в ваших глазах недоверие, попутчик объясняет: «Пятая нога — это мозолистое утолщение на груди. Для верблюда она очень важна. Не только, чтобы вставать с земли. Например, некоторые люди в деревнях, которым мы, райку, продаем верблюдов, бьют их, плохо кормят, не дают воды. А верблюд ничего не забывает — ни хорошего, ни плохого. Если его сильно разозлить, то он может сбить обидчика с ног и придавить пятой ногой». Остальные пассажиры автобуса кивают, и вы понимаете, что старик говорит правду.

Пушкарская ярмарка

Раз в году, в месяце картика (октябрь — ноябрь), в го роде Пушкар устраивается знаменитая Верблюжья ярмарка. Трудно сказать, когда она прошла впервые, но вот о древности самого Пушкара можно судить хотя бы по тому, что он упоминается уже в «Махабхарате» и «Рамаяне». Помимо туристов Город 400 храмов в этом месяце переполняют толпы паломников, чтобы в полнолуние окунуться в священные воды местного озера, которое, как считается, создал сам Брахма. Но райку и прочих пастухов сюда влечет в первую очередь ярмарка. Несмотря на название, здесь продаются и другие животные, но славится пушкарский рынок именно верблюдами (средний оборот составляет более 25 000 кораблей пустыни — больше, чем где-либо в мире). Реализуя нередко за эти дни годовую прибыль, участники ярмарки успевают и поразвлечься. Одни участвуют в верблюжьих скачках, другие украшают своих животных для специального конкурса верблюжьей красоты, третьи ведут дочерей на смотр невест или сами участвуют в так называемом «смотре усов». Особой популярностью пользуются прилавки, где по сходной цене можно сделать себе татуировку (нередко их посещают и женщины-рабари).

Эмман Райка гонит 40 верблюдов, принадлежащих Бхаверлалу Райка, на продажу в Пушкар. Сам он — всего лишь наемный работник

Экологический парадокс

На протяжении веков богом утвержденная связь человека и верблюда оставалась незыблема. Рождались и умирали царства, а райку-рабари продолжали заниматься своим делом, успевая и умудряясь адаптироваться к любой власти. Но вот пришло наше время.
И выяснилось, что местные пастбища охранялись только традицией, а отнюдь не юридическими документами. Растущие города, новые дороги и ирригационные сооружения стали не умолимо теснить верблюжьи угодья. Мало того — в 2004 году правительство запретило выпасы на огромных территориях, отведенных под национальные парки и заповедники, что разом лишило райку 120 000 гектаров земли. Большую роль во введении этого запрета сыграли настойчивые требования защитников  окружающей среды. Потом, правда, нашлись и те, кто доказывал обратное: запрещение выпаса животных нарушает равновесие экосистемы… При этом большинство райку едва ли слышали о научных дебатах, способных существенно повлиять на их жизнь.
А между тем результаты не заставили себя ждать. Еще недавно Индия занимала третье место в мире по числу верблюдов. За последние 10 лет их число сократилось вдвое. Запреты на выпас привели к тому, что многие семьи стали просто избавляться от своих стад, отправляя их на ярмарку в Пушкар. Причем если раньше продавали лишь молодых самцов, сейчас готовы отдавать и самок. Уже в 2004 году случалось, что верблюдов вывозили в Пакистан, а возможно, и в арабские страны, на убой — раньше это было неслыханно. Да, глобализация шагает по пустыням штата семимильными шагами. Сельское хозяйство и животноводство Раджастхана стремительно трансформируются на современный лад. Постепенно штат становится лидером в сфере информационных технологий, а в его столице Джайпуре открылся крупнейший в Северной Индии технопарк, где держат представительства все софтверные гиганты страны.
Положение усугубляет и массовый туризм: Джайпур входит в так называемый золотой треугольник Индии (Дели — Агра — Джайпур), а с недавнего времени становится популярна и раджастханская «глубинка». Все чаще можно увидеть, как неприступные крепости старых махараджей «переформатируются» в неприступно дорогие отели, где верблюды в роскошной упряжи дополняют собой экзотический колорит. Можно ли их будет увидеть спустя лет десять у райку в естественной среде, покажет время.

Источник

Компания "Арт Колор Групп" предлагает Вам услуги по прямой полноцветной печати на ПВХ с высоким разрешением, кроме того Вы сможете заказать у нас любой вид полиграфии, печать на коже, изготовление и размещение наружной рекламы, а так же демонтаж рекламных площадей любой сложности.

Дар острова Афродиты

Халлуми для киприотов — не только национальный продукт, этот рассольный сыр, приготовленный из овечьего и козьего молока, — еще и обязательная часть их ежедневного рациона. С ним пьют утренний кофе, из него делают шашлыки, его добавляют в салаты и подают как десерт. Фото: Кирилл Самурский

Кипр, как известно, находится в самом центре средиземноморского мира. В Античности этот остров заселили греки-ахейцы, потом он переходил из рук в руки: сначала им владели византийцы, затем турки и англичане. Богатая история нашла свое отражение и в кипрской кухне, где можно обнаружить помимо традиционных греческих блюд и кавказскую долму, и арабскую пахлаву. Но при всей своей эклектичности кипрская кухня отнюдь не лишена своеобразия. Сыр халлуми — кулинарная изюминка, которой так гордится каждый киприот. Без него не обходится ни одна трапеза. Халлуми настолько популярен, что еще в 1836 году Димитриос Византиос описал в своей пьесе «Вавилония», как представителей разных стран пригласили в таверну города Навплиона, где каждый из них смог заказать сыр, которым знаменита его родина. Киприот, конечно же, выбрал халлуми.
Откуда же произошло само название? Обычно его связывают с греческим словом almi, что означает «соленая вода» (впрочем, похожие по значению слова есть и в арабском языке — allum, и в турецком — hellim).
Первое упоминание об этом сыре историки нашли в XVI веке. Живший на Кипре итальянец Леонардо Дона написал манускрипт о производстве халлуми (calumi) в 1556 году — еще до того, как остров перешел под власть Османской империи. Но стоит предположить, что этот сыр появился задолго до первого обнаруженного письменного свидетельства. Считается, что его изобрели кипрские пастухи, перед которыми стояла проблема сохранения молочных продуктов.

Еще в древности сыроделы использовали мяту и для улучшения запаха, и для повышения аппетита. Как правило, ее по-прежнему добавляют вручную. Фото: Кирилл Самурский

Правила сыроделов

Еще совсем недавно халлуми готовили в каждом доме из овечьего и козьего молока. По свидетельству очевидцев, вкус его всегда был индивидуален, он зависел и от того, в какой местности паслись животные, и от того, какую мяту использовали хозяйки. Несмотря на то что в деревнях и во многих тавернах этот сыр до сих пор готовят вручную, большую его часть производят на молокозаводах, которые используют традиционную технологию. Сначала молоко нагревают в чане в течение 15 секунд до температуры 65—68 °С, а затем остужают. После повторного нагревания в него добавляют сычужные ферменты, чтобы начать процесс образования творога. В старину такие ферменты (они, кстати, выступают и в роли своеобразного консерванта) получали из желудка молочных ягнят или козлят, которые еще не пробовали растительной пищи. По мере нагревания творожная масса превращается в мягкий сыр, который сначала измельчают, а затем отжимают вручную или под прессом. Когда-то полученную массу помещали в небольшие плетеные корзинки и опускали в воду, в наши дни — на металлические или пластиковые поддоны. Последний раз сыр варится в течение 15 минут, после чего становится твердым и волокнистым. Затем остается только вынуть его из воды, посолить, посыпать свежей или сухой мятой и свернуть пополам. В старину, чтобы продлить срок хранения халлуми, его специально заворачивали в свежие листья мяты, которая не только придавала приятный освежающий вкус, но и служила антибактериальным средством. Обычно халлуми оставляют на сутки в холоде, после чего помещают в вакуумную упаковку с тем же рассолом. В то же время на Кипре этот сыр продают в контейнерах объемом 3—6 литров, где он со временем дозревает: становится все более твердым и соленым. Если в свежем халлуми влажность достигает 45—50%, то в зрелом — не более 37% (именно его предпочитают многие киприоты). В одних случаях сыру придают традиционную форму полумесяца, в других — придерживаются более привычного для европейцев бруска. В старину, когда не было холодильников, сыр оставляли в рассоле в течение 40 дней. После чего халлуми мог храниться в сухом прохладном помещении несколько лет. В результате киприоты наслаждались вкусом любимого продукта даже с августа по октябрь, когда овцы и козы почти переставали давать молоко. В наши дни при температуре 2—6 °С свежий сыр в вакуумной упаковке может храниться больше года, а в морозильной камере сохраняет свои свойства еще дольше. Однако примерно за полчаса перед подачей на стол его стоит выложить из холодильника.
Долгое время халлуми изготавливали только из овечьего молока. Овцы традиционно популярны на острове, так как эти неприхотливые животные хорошо переносят жаркий климат и им не требуется большое количество питьевой воды. Впоследствии для приготовления сыра стали использовать и козье, а еще позднее — коровье молоко. Коровы, в отличие от коз и овец, могут давать молоко круглый год, и поэтому производство перестало носить сезонный характер. Даже сами киприоты теперь чаще предпочитают халлуми, который готовится с добавлением коровьего молока. Но и в таком, более современном варианте, как правило, овечьего и козьего молока добавляется примерно 20—30%.
Некоторые производители предлагают сорт легкого халлуми (Halloumi Low Fat), который изготавливается только из коровьего молока. Содержание жиров в таком сыре гораздо ниже обычного. Но существуют сорта халлуми, в которых используется, как и встарь, только овечье молоко. В таком случае на упаковке будет указано, что сыр приготовлен по традиционному рецепту (Traditional Village Halloumi).
Сейчас, как и в прежние времена, для приготовления халлуми используют только свежее натуральное молоко, при этом из девяти литров козьего получается всего килограмм сыра, а вот более жирного овечьего требуется всего шесть литров. По вкусу и составу его можно сравнить с молодой моцареллой, которая также имеет температуру плавления выше обычной. А вот внешне кипрский сыр больше напоминает сулугуни, однако он более тугой, «резиновый» и почти не крошится. Сыр имеет 43% жирности, в нем содержится 2,8—3% соли, около 22% протеинов. Очень велико содержание кальция — 850 миллиграммов на 100 граммов. Для сравнения: в твердом сыре типа чеддера около 800 миллиграммов кальция на 100 граммов, а в легких сортах сыра — всего 350.
Кстати, из остатков от производства халлуми изготавливают другой популярный на Кипре продукт — анари, который делают из сыворотки и смеси коровьего, овечьего и козьего молока. Анари бывает двух видов — мягкий и твердый. Первый по вкусу напоминает рикотту. Этот сыр, похожий на легкий творог, хорошо сочетается с медом, вареньем, сиропом. Твердый анари напоминает пармезан. Обычно его трут на терке и используют в пиццу или посыпают им макароны.

При жарке на гриле халлуми не растекается и не плавится, а приобретает аппетитную румяную корочку. Фото: Кирилл Самурский

На любой вкус

Кипр начал экспортировать халлуми еще столетия назад в страны Ближнего Востока и Грецию. Тогда его помещали в наполненные рассолом железные бочки и перевозили морем. В Европе особую популярность кипрский сыр начал завоевывать после того, как в XIX веке остров был оккупирован Великобританией. Англичанам он настолько пришелся по душе, что теперь они лидируют в потреблении халлуми: в Великобританию ежегодно экспортируется около 1,5 миллиона тонн этого сыра.
Число международных поклонников традиционного кипрского продукта стремительно растет. В Ливане халлуми известен как сыр кебаб. Его режут на кубики, насаживают на вертела, поджаривают на угле и продают прямо на улице. В Европе и Америке его называют сыром для гриля, ведь особенностью халлуми является более высокая, чем у обычных сыров, температура плавления. При нагревании он не растекается, поэтому его удобно и запекать, и обжаривать.
На кипрском же столе этот продукт используется круглый год. Утром его макают в кофе попеременно с ломтиками хлеба. Очень вкусное блюдо получается, если положить внутрь арабской питы разогретый сыр с помидорами или другими овощами. Халлуми можно поджаривать на обычной сковородке с небольшим количеством оливкового масла. Подрумяненный сыр хорошо сбрызгивать лимонным соком.
На обед киприоты часто готовят суп трахана. В куриный бульон добавляется пшеница грубого помола, простокваша, помидоры и кусочки халлуми. Стоит попробовать и кипрский шашлык, когда на небольшие шампуры нанизываются поочередно кусочки халлуми и помидоры, а по краям — по паре оливок без косточек. На десерт киприоты предложат халву из манной крупы и орехов, баклаву, кадаифи и, конечно, буреки — посыпанные сахарной пудрой пирожки из слоеного теста с тертым халлуми и мятой внутри.
Хотя в прошлом веке халлуми начали производить и в других странах, например в Австралии, где традиционно разводят овец, кипрские производители добиваются в ЕС, чтобы фирменное наименование принадлежало только Кипру. И в том числе ссылаются на древнюю традицию производства сыра на острове. Однако пока им удалось добиться успеха только на североамериканском континенте. В 2002 году по решению Бюро по патентам и торговым знакам США и Апелляционного комитета США халлуми признан национальным продуктом Кипра и получил исключительное право на это название.

Фото: Кирилл Самурский

Завтрак с халлуми

Ингредиенты:
3 яйца, 3 чайные ложки воды, сливочное масло, соль и перец по вкусу, 1/4 упаковки халлуми.
Приготовление
Разбейте яйца, добавьте воды, соли, немного перца, слегка взбейте. Положите масло на разогретую сковородку, затем добавьте яйца. Когда омлет немного затвердеет, добавьте тертый халлуми. Готовый омлет сложите пополам.

Шашлык из сыра

Ингредиенты:
1 упаковка халлуми, сладкий перец, лук, 4 средних гриба. Для маринада: 60 мл оливкового масла, головка чеснока, перец по вкусу, по чайной ложке орегано, розмарина, мяты, петрушки, лимонного сока.
Приготовление
Крупно порежьте лук и сладкий перец. Смешайте приправу и чеснок с оливковым маслом и лимонным соком. Добавьте немного черного перца. Нарежьте кубиками сыр и положите в приправу, после чего поставьте в холодильник на 24 часа. Жарьте на шампурах на углях, чередуя сыр с луком, перцем и грибами.

Фаршированный перец

Ингредиенты:
3 крупных красных сладких перца, 2 столовые ложки оливкового масла, 3 мелко порубленных зубчика чеснока, 250 граммов сыра халлуми, тертая цедра и сок 1/2 лимона, 3 столовые ложки кедровых орешков, листья мяты.
Приготовление
Разрезать перцы пополам, смазать маслом, добавить листик мяты и рубленый чеснок. Затем положить сыр, а сверху него — лимонную цедру и орешки. Перед запеканием перцы сбрызнуть лимонным соком и оливковым маслом. Время приготовления блюда — 30 минут в духовке, разогретой до 200 °С. Перед подачей к столу перцы сверху украсить нашинкованными листьями мяты.

Источник

Компания "Арт Колор Групп" предлагает Вам услуги по прямой полноцветной печати на ПВХ с высоким разрешением, кроме того Вы сможете заказать у нас любой вид полиграфии, печать на коже, изготовление и размещение наружной рекламы, а так же демонтаж рекламных площадей любой сложности.

Очаровательный убийца

Горностай не принадлежит к числу экзотических животных. Часто селится неподалеку от человеческого жилья и не слишком боится самого человека. Многие, оказавшись зимой в лесу, встречали его следы или видели самого зверька. Его миниатюрность и грациозность оставляют впечатление беззащитности, хотя защита, скорее, нужна не ему, а его жертвам. Фото вверху: ORIOL ALAMANY/NATURE PL

Зоосправка

Горностай — Mustela erminea
Тип — хордовые
Класс — млекопитающие
Отряд — хищные
Семейство — куньи
Род — хорьки

Один из самых маленьких хищников нашей фауны: длина тела — 17—38 сантиметров (из которых 6—12 сантиметров приходятся на хвост), вес взрослых зверьков — 70—260 граммов. Телосложение типично для куньих: длинное, тонкое, гибкое тело на коротких лапах. Окраска очень характерна: летом горло, грудь и живот желтовато-кремовые, остальное тело окрашено в рыжевато-бурый цвет; зимой весь зверек чисто белый, кроме задней половины хвоста, окрашенной (как и летом) в черный цвет. Населяет тундры, лесотундры, хвойные и лиственные леса, лесостепи; по речным долинам проникает в степную и полупустынную зоны. Поднимается в горы до высоты 3500—4000 метров. Селится в основном в речных поймах, на опушках, зарастающих гарях и вырубках, в южных районах — в лесополосах и заросших балках. Часто встречается в агроценозах, лесопарках и даже населенных пунктах. Максимальная продолжительность жизни — до 7 лет, но в природе подавляющее большинство горностаев живет не больше двух. Основные враги — лисы, куницы, крупные хищные птицы. Многие горностаи умирают, заразившись (вероятно, от землероек) паразитической нематодой Skrjabingylus nasicola, поселяющейся в лобных пазухах. В прежние времена горностай служил объектом массового охотничьего промысла из-за ценного зимнего меха, сейчас в большинстве мест его обитания промысел прекращен. Русское название зверька не имеет отношения ни к «горам», ни к «стае». Согласно наиболее обоснованной гипотезе оно (в архаичной форме «горносталь») применялось к шкуркам.

Главную черту характера горностая можно обозначить одним словом: хищник. И дело тут не в систематической принадлежности: семейство куньих, к которому относится этот зверек, действительно входит в отряд хищных, но и в отряде, и в семействе можно найти немало созданий, питающихся самой разной пищей или предпочитающих вегетарианский рацион. Даже такие выраженные хищники, как соболь и куница, охотно разнообразят свою диету кедровыми орехами и разными ягодами. Вкусы горностая противоположны: будь его воля, он ел бы одно мясо, причем желательно мясо только что загрызенной им добычи.
Большинство хищников, как современных, так и ископаемых, заметно крупнее своих жертв. Это правило не работает лишь на самом верху размерной шкалы: крупнейшие современные кошки — лев, тигр — постоянно охотятся на добычу, превышающую их по размеру. Так же вели себя самые крупные наземные хищники древних фаун, вплоть до динозавров. Но среди животных поменьше нарушение этого правила происходит довольно редко. Если же не рассматривать тех, кто умеет нападать стаей (от волков до пираний), то исключений окажется совсем мало.

Любовь к подвижным играм — «фамильная» черта всех куньих, и горностай тут не исключение. Фото: ORIOL ALAMANY/NATURE PL

Горностай — это как раз одно из таких исключений. Он, конечно, не упустит возможности задавить мышь, обычную полевку или мелкую птичку. Но основная его добыча — водяные полевки, хомяки, лемминги, в Сибири — бурундуки и пищухи. Взрослая водяная полевка, более известная как водяная крыса, — крупный, активный, достаточно агрессивный грызун весом 170—260 граммов (в то время как взрослая самка горностая может весить всего граммов 70). Пищухи еще крупнее — до 350 граммов, а вес взрослого хомяка может достигать полукилограмма (которые еще надо помножить на бойцовский характер этого грызуна). Тем не менее маленький охотник выходит победителем при каждой встрече, быстро убивая опасную добычу точным укусом в затылок, словно заурядную мышь. При случае горностай нападает и на более крупных животных: ондатр, зайцев, кроликов, куропаток, рябчиков и даже глухарей.
Во время охоты горностаем руководит исключительно азарт: при изобилии грызунов он убивает их столько, сколько настигнет. В такой ситуации заевшийся хищник часто лишь выпивает мозг у очередной жертвы, а тушку бросает или припрятывает на «черный день» (если позднее горностай и найдет свой запас, то скорее по запаху, чем по памяти). Зато когда этот «черный день» в самом деле наступает, горностай переходит на ловлю амфибий, ящериц, змей, а порой и насекомых. Даже землеройки, обычно защищенные от большинства хищников сильным мускусным запахом, не могут чувствовать себя в безопасности рядом с голодным горностаем. Летом он не упустит случая разорить птичье гнездо, осенью высматривает под первым тонким льдом рыбу, зимой доедает остатки добычи крупных хищников. И только если не попадается совсем уж никакой достойной еды, горностай обращает свое внимание на растительную пищу (поскольку чаще всего такое случается зимой, это обычно бывают ягоды можжевельника) или перебирается поближе к человеческому жилью в расчете, что уж там-то всегда найдется, чем поживиться.
Горностаи прекрасно плавают (могут переплывать реки шириной до километра), лазают по деревьям, но охотятся почти исключительно на поверхности земли. Обычно «высокоспециализированные» хищники применяют ограниченный набор основных охотничьих тактик: подкрадывание с прыжком или коротким рывком в конце, засада либо погоня. Охота горностая не похожа ни на одну из этих схем. Зверек прочесывает территорию характерной побежкой. Ее можно назвать галопом: отталкиваясь одновременно обеими задними ногами, горностай совершает прыжок, приземляется на передние лапки, подтягивает задние и прыгает снова. Несколько прыжков — и остановка: зверек встает столбиком, внимательно осматривает окрестности, прислушивается, принюхивается, а затем снова делает серию прыжков, часто в совершенно ином направлении. Главное — заметить подходящую добычу, а настигнуть ее не составит труда: длиннотелый и коротколапый горностай своим галопом догоняет любого грызуна. И если у мелкой полевки еще остается шанс добежать до входа в нору, то водяную крысу или хомяка это не спасет: зверь последует за своей жертвой, убьет ее и съест, а потом, пожалуй, еще и уляжется спать в освободившемся помещении. В сутки у горностая бывают 5—7 всплесков охотничьей активности (средней длительностью около 45 минут). Одни зверьки чаще охотятся ночью, другие днем, но в принципе промышляющего горностая можно встретить в любое время суток.
После каждой охоты, неважно, удачной или нет, обязательно следует отдых. Лучше всего для него подходит нора только что убитой жертвы (сам горностай норы рыть не умеет и не любит), но в принципе сойдет что угодно: дупло, куча валежника, расселина в камнях, стог сена... Горностай довольно равнодушен к уюту своих временных пристанищ и редко использует их повторно. Это тем более удивительно, что вообще-то он территориален, и все его непрерывные поиски протекают на одном и том же участке. Летом самец горностая может пробежать за сутки до 15 километров, но при этом весь его прихотливый маршрут может уместиться на пятачке площадью максимум в один квадратный километр (у самок участки еще меньше, но они и не столь подвижны). Казалось бы, на такой ограниченной площади давно можно выучить все укромные уголки и убежища, но горностай не дает себе труда это делать: где настигло желание немного поспать, там сегодня и дом.

Во время поиска добычи горностай полагается в равной мере на все чувства — зрение, слух и обоняние. Фото: ORIOL ALAMANY/NATURE PL

Правда, к выбору убежища для будущего потомства самки горностая относятся обычно ответственнее. Для этой цели часто используется просторная сухая нора с гнездовой камерой, которую будущая мама устилает сухой травой и шерстью прежних хозяев. Брачные игры и драки между самцами начинаются у горностаев в марте и длятся практически всю весну (а кое-где и лето), но большинство зачатий приходится на вторую половину весны и начало лета. Однако здесь детородная система горностаев берет паузу: едва образовав плаценту, эмбрионы перестают развиваться до будущей весны. В марте следующего года развитие возобновляется, и в апреле — мае на свет появляются детеныши — голые, слепые, весом 3—4 грамма. Численность горностаевых выводков колеблется в весьма широких пределах — от 3 до 18, но обычно 4—9. Вообще-то после 9—10 месяцев беременности логично было бы ожидать рождения более развитых существ, но дело в том, что реальное внутриутробное развитие продолжалось всего месяца полтора. В результате детеныши не только рождаются недоразвитыми, но и развиваются медленнее, чем у других мелких куньих: глаза у них открываются только в месячном возрасте. Правда, после этого они быстро становятся подвижными, вскоре выходят из норы и принимаются играть рядом с ней всей компанией. В 60—70 дней молодые горностаи начинают охотиться, но выводок продолжает держаться вместе до конца лета.
Вскармливанием и воспитанием потомства занимается исключительно самка, хотя в старой литературе можно найти утверждения, будто самцы горностаев делят эти заботы с подругами. Основанием для этой версии служили довольно частые находки самцов возле гнезд с детенышами или в них самих, причем в последнем случае самка всегда отсутствовала. Выяснилось, однако, что интерес самцов к гнездам основан отнюдь не на родительских чувствах, а на уникальной (хотя и крайне непривлекательной с человеческой точки зрения) особенности их размножения.
Дело в том, что самцы горностаев — самые настоящие педофилы. Проникая в гнездо в отсутствие самки, они спариваются с детенышамисамочками, причем в организме последних оплодотворенные яйцеклетки сохраняются в течение всего первого года жизни, а на будущий год из них развиваются полноценные эмбрионы. Физиологической базой для этого феномена послужила именно способность зародышей горностая к длительной паузе в развитии, сформировавшаяся как приспособление к долгой зиме. Эволюционный механизм его закрепления тоже понятен: самцы с таким поведением получали преимущество в размножении. И все же нелишне отметить, что ни у каких других млекопитающих, включая ближайших родичей горностая, подобные формы размножения неизвестны. Более того, до сих пор неясно, насколько широко такое поведение распространено среди самих горностаев. Во всяком случае, установлено, что это не единичные эксцессы, а регулярное явление.
С учетом сказанного окончательно запутывается вопрос о сроках беременности у горностая (получается, что в некоторых случаях от оплодотворения до рождения проходит больше года — до 393 дней!), а также о сроках наступления зрелости у самок этого вида. Что до самцов, то с ними все ясно: они обретают способность размножаться на втором году жизни.
Детеныши горностая, взятые слепыми из гнезда, вырастают совершенно ручными, но, взрослея, теряют интерес к контактам с человеком. Пойманный взрослый горностай практически не приручается. Но при этом даже века интенсивной охоты не внушили горностаю страх перед человеком: встретившись с ним, зверек не кидается на утек, а внимательно и с интересом рассматривает (конечно, с безопасного расстояния). Он охотно селится вблизи от людей или даже прямо в их усадьбах. Если его не преследуют, зверь смелеет настолько, что может даже заходить в жилые помещения. Владельцам кроликов или домашней птицы такое соседство не сулит ничего хорошего, в других же случаях оно даже полезно: поселившийся возле дома горностай вскоре истребит всех мышей и крыс. Но эмоциональных отношений с человеком маленький яростный охотник предпочитает не завязывать.

Источник

Компания "Арт Колор Групп" предлагает Вам услуги по прямой полноцветной печати на ПВХ с высоким разрешением, кроме того Вы сможете заказать у нас любой вид полиграфии, печать на коже, изготовление и размещение наружной рекламы, а так же демонтаж рекламных площадей любой сложности.

Зеленая буря над Ираном

Фото: GILLES PERESS/MAGNUM PHOTOS/PHOTOGRAPHER.RU

В середине 1970-х Его Величество Мохаммед Реза Пехлеви озвучил план, согласно которому к 2000 году национальная экономика Ирана должна стать пятой в мире. На тот момент страна стремительно европеизировалась, казалось, ее граждане жаждали благосостояния, комфорта и экономического развития. Но в одночасье все вдруг изменилось: зеленому доллару иранцы решительно предпочли зеленое знамя ислама. 

Власть шахиншаха Ирана была практически безраздельной с 1953-го, когда американцы помогли ему свергнуть националистичеcки настроенного премьер-министра Мохаммеда Мосаддыка и взять всю власть в свои руки. В следующие два десятилетия с западной помощью была проделана большая работа по модернизации страны. И вот, в 1978 году иранский шахиншах имел все основания быть довольным собой — он упорно стремился к своим целям и вроде бы почти достиг их. Росли как грибы новые производства. Например, 15 заводов выпускали западные авто на любой вкус и кошелек, от представительских «линкольнов» до «тойот» и микроавтобусов, которые приобрели особую популярность у иранцев — людей, как правило, многодетных. Выпускались и собственные модели — юркие и дешевые «пейканы» («стрелы»). 100 000 студентов из числа подданных шаха учились за границей. Сотни страховых контор, от дальних деревень до центра Тегерана, бойко обслуживали патриархальный народ.
Реза Пехлеви называл себя «хранителем Персидского залива», и для обоснования таких претензий были нужны мощные вооруженные силы. Из Великобритании десятками военнотранспортных бортов прибывали тяжелые танки, в США правительство Ирана заказало пять эсминцев такого класса, каких тогда не было на вооружении даже у самих американцев. ФРГ взялась за строительство трех атомных подводных лодок. Одновременно Иран оказался обладателем самого мощного флота итальянских боевых вертолетов. Американские специалисты помогали ему создавать ядерную программу. И хотя речь шла исключительно о мирном атоме, нет сомнений, что у Ирана были шансы получить и ядерное оружие. Однако проамериканское, казалось бы, правительство шаха производило и у СССР закупки грузовиков, ракет класса «земля — воздух», гранатометов РПГ-7 и многого другого.

Тегеран. Один из многочисленных киосков с кассетами, где можно было купить речи Хомейни. 1979 год. Фото: GILLES PERESS/MAGNUM PHOTOS/PHOTOGRAPHER.RU

Народ, по-видимому, привыкал к новой жизни. На севере Тегерана выросли благоустроенные небоскребные кварталы, которые насквозь пересекли несколько «шахвеев» — современных дорог, названных по ассоциации с хайвеями. В барах и гостиницах — толпы иностранцев, в кинотеатрах — американские фильмы, многие мусульманки уже открыли лица. Но все эти нововведения были поверхностными и поспешными. Между «западниками» и большинством населения, особенно пожилыми людьми, традиционно уважаемыми в Иране, нарастала напряженность. Шахское прославление столь непривычных мусульманину ценностей вызывало у них недоумение и даже брезгливость. К тому же режим становился все более авторитарным, игнорируя настроения значительной части общества и используя для подавления недовольных свою тайную полицию САВАК. Противостояние шаху означало борьбу за свободу, правда, кто-то подразумевал под этим словом представительную демократию, а кто-то — свободу жить согласно предписаниям ислама.
Наконец, в 1976—1978 годах Иран охватил экономический кризис. Тяжелее всего стало купцам старой закалки, теснимым с рынка монополиями. В города потянулись разорившиеся крестьяне. Парадоксальным образом против шаха сработал рост уровня образования в стране: безработица среди выпускников вузов была выше, чем среди неквалифицированных работников, что подогревало студенческое недовольство.
Даже вполне ортодоксальные «модернизаторы», технократы и бюрократы, заговорили о мягких реформах, об ограничении влияния монаршей семьи и тому подобном, причем обсуждали это прямо на собраниях прошахской партии «Растахиз» («Возрождение»). Другим всеобщим требованием стала более независимая внешняя политика — не только ориентировавшимся на Советский Союз левым, но и исламистам не нравился проамериканский курс Пехлеви. Так стихийно сложился союз между коммунистами из партии «Туде» и религиозной оппозицией, главным вдохновителем которой был живший во Франции аятолла (титул, который шииты присваивают самым авторитетным богословам) Хомейни, уже с начала 1960-х годов критиковавший режим.
Шахиншаху пришлось уступить осмелевшим подданным: он согласился сменить правительство, поставив во главе его подчеркнуто патриотичного Джамшида Амузгара. Но действия эти оказались запоздалыми — оппозиция прямо на глазах становилась все более радикальной.

Последний шахиншах

Мохаммед Реза Пехлеви был всего лишь вторым представителем династии после отца Реза-шаха Пехлеви, который пришел к власти в 1921-м в результате дворцового переворота. А по-настоящему неоспоримой власть Мохаммеда Пехлеви стала лишь после 1953-го, когда при помощи ЦРУ он вернулся из недолгого изгнания и сверг премьер-министра Мохаммеда Мосаддыка, пытавшегося повернуть страну на демократический путь. Поэтому в своей внешней политике он опирался прежде всего на Соединенные Штаты.

Тем не менее ориентация на Запад не помешала европейски образованному шаху провозгласить себя наследником всех персидских династий вплоть до Ахеменидов. На первый план вышла идеология возвеличивания монархического прошлого Ирана. В 1971-м шах отпраздновал 2500-летие Персидской державы, пригласив на него именитых гостей со всего мира. Уже тогда контраст между невероятной роскошью празднества, проходившего в Персеполе — древней столице Персии, — и крайней нищетой соседних деревень бросился в глаза всем. А в 1976-м Мохаммед Реза Пехлеви возмутил своих граждан, заменив мусульманский календарь хиджры на имперский — заснув в 1355 году, иранцы проснулись в 2535-м. Еще годом раньше он учредил партию «Растахиз», в которую обязан был вступить каждый иранец, если хотел избежать обвинения в предательстве. Огромную власть получила тайная полиция САВАК. После свержения бывший шах скитался по миру, повсюду преследуемый ненавистью соотечественников. Когда президент США Джеймс Картер разрешил Свету Ариев въехать в Америку для лечения, одно это вызвало бурю протеста в Иране и закончилось знаменитым штурмом американского посольства в Тегеране, где студенты удерживали заложников 444 дня. Мохаммед Пехлеви умер от рака летом 1980-го в Египте. Похоронили его с государственными почестями в одной из мечетей Каира — рядом с последним королем Египта Фаруком. Перед смертью он написал книгу мемуаров на французском языке — «Ответ истории».

«Черная пятница»

Внешне до поры все выглядело довольно тихо: на стенах домов появлялись антиправительственные листовки, полицейские старательно их срывали, смывали лозунги, писанные краской из баллончиков, и так далее. Самая большая активность недовольных наблюдалась в районе Тегеранского университета, где всегда продавались запрещенные брошюры и книги, ввезенные из-за границы. Становилось известно и о множестве подпольных политических организаций (в то время в стране действовало 120 партий, движений, платформ, объединений и групп), и это притом, что все партии, кроме правительственной, были запрещены. Наконец, 4 января 1978 года большая группа тегеранцев, в том числе студентов, отправилась к шахскому дворцу Ниаваран протестовать против визита американского президента Картера. Не дожидаясь приказа шаха, САВАК открыла огонь по толпе. Так у революции появились первые мученики.

Вооруженная демонстрация у американского посольства. 1979 год. Фото: ABBAS/MAGNUM PHOTOS/PHOTOGRAPHER.RU

Три дня спустя в официозной газете «Эттелаат» появилась анонимная статья (позже выяснилось, что написал ее лично министр информации Хомаюн), намекавшая на то, что мятежники получили деньги «из-за границы — от англичан», а духовенство вступило в циничный сговор с безбожными левыми партиями. А всеми уважаемого аятоллу Хомейни статья обвиняла в гомосексуализме. Так шахское правительство попыталось перевесить на своих оппонентов те самые обвинения, которые преследовали его — разврат и сотрудничество с Западом. Мишень была выбрана неплохо, поскольку недоверие к британцам в Иране имело долгую историю — слишком уж долго Англия пыталась доминировать в Иране и контролировать местную нефть. Даже проамериканский курс традиционно воспринимался как способ «ущучить» англичан.
И тот факт, что Би-би-си транслировала речи Хомейни, не улучшал отношений с Великобританией. Но статья в «Эттелаат» произвела противоположный эффект, вызвав всеобщее возмущение. Тысячи студентов и представители духовенства опять вышли на демонстрации. А полиция вновь открыла по ним огонь.
С каждым месяцем народные волнения нарастали. В Тебризе демонстрация переросла в двухдневное восстание под новым лозунгом: «Смерть шаху!» 29 марта 1978 года в городе Йезде в мечетях прозвучал призыв вооружаться против тиранов и злейших врагов ислама — сверхдержав. Проповедники сравнивали шаха с прóклятым омейядским халифом Йазидом I — большего оскорбления для шиита придумать нельзя. А шахские сторонники считали, что если подавить выступления и уничтожить «смутьянов», то дело пойдет на лад. Так, в мае вся страна в очередной раз была возмущена: сотрудники тайной полиции ворвались в дом великого аятоллы Мохаммада Казима Шариатмадари, одного из шести богословов — обладателей высшего почетного титула «пример для подражания», и застрелили его ученикарадикала прямо на глазах учителя. Естественно, после этой показательной расправы Шариатмадари, долго призывавший к нейтралитету, перешел на сторону оппозиции.
6 июня шах наконец решил пойти на уступки. Директор САВАК генерал Нематолла Нассири был уволен, и аятолла Шариатмадари призвал верующих «вернуться с улиц в мечети». Но уже 12 августа в древнем Исфахане прошла новая демонстрация и власть снова решила применить силу. Было введено военное положение. Теперь всякая информация, кроме кратких официальных бюллетеней о положении в стране, исчезла и обмен сведениями перешел в привычное для иранцев средневековое русло слухов.
Ставшего совсем непопулярным Амузгара сменил на посту премьер-министра Джафар Шариф-Эмами. Он закрыл «богопротивные» казино (большинство из них принадлежало фонду династии Пехлеви, куда все иранские компании отчисляли обязательные благотворительные взносы), вернул стране исламский календарь, упраздненный шахом в 1975-м, и вновь разрешил политические партии. Впрочем, теперь все эти меры, которые еще полгода назад могли бы вызвать бурный энтузиазм, оказались запоздалыми.
Даже сохранить курс на либерализацию правительство шаха не смогло. После новых всеобщих демонстраций, призывающих к свержению Пехлеви, 8 сентября власть снова вернула военное положение. И когда иранцы вышли на новую демонстрацию, их расстреливали из танков и с вертолетов. Пошли слухи о том, что той же ночью солдаты вывозили трупы на вертолетах и сбрасывали их в большое соленое топкое озеро к югу от столицы. Хотя по официальной версии погибло «всего» 88 демонстрантов, революционеры говорили о десятках тысяч жертв. Этот день получил название «черной пятницы».

На страже режима

САВАК (Национальная организация сведений и безопасности) была создана в 1950-е годы при помощи специалистов из ЦРУ и МОССАДа. Согласно тексту закона спецслужбы должны были защищать «интересы государства и предотвращать каждый тайный заговор против общественного интереса». Главной задачей организации считалось сохранение на троне династии Пехлеви — после революций в Египте, Ираке и Ливии шахиншах был настороже. Тайная полиция имела фактически неограниченные полномочия арестовывать, задерживать и допрашивать «подозреваемых». Все, что представляло хоть какой-то интерес для власти, просматривалось и прослушивалось. Причем не только в Иране — слежка велась, например, и за иранскими студентами за границей. Методы применялись жестокие и эффективные. По стране ходили слухи, что треть населения — информаторы САВАК и в каждой семье есть хоть один доносчик. Оценки количества жертв САВАК очень сильно различаются. Эмигрантымонархисты утверждают, что тайная полиция уничтожила 3700 человек, в то время как оппозиционеры называют цифру 200 000 убитых и зверски замученных. Как бы то ни было, свержение режима стоило жизни тысячам членов САВАК, в феврале 1979 года официально распущенной. Но именно специалисты из шахских спецслужб помогли создать после революции новую тайную полицию, носящую ныне название САВАМА.

Поражение и унижение

Иран погрузился в хаос. С 11 октября бастовала, к примеру, вся печать — страна 63 дня не видела ни журналов, ни газет, кроме биржевого вестника «Бурс». А когда требования журналистов были наконец выполнены и новый закон о печати принят, в одно утро на пустые еще вчера прилавки одного лишь Тегерана обрушились 202 (!) издания в полном диапазоне от крайне правых до крайне левых.
Но дефицит печати не так страшен, как забастовки на заводах, железной дороге и в шахтах. Закрылись школы и университеты, банки, таможня, порты. 21 октября прекратили работу даже нефтяники, а в этой отрасли паузы обходятся слишком дорого.
Очереди на бензоколонки тянулись неделями. На машины с дипломатическими номерами выдавали по 20 литров в месяц. Отсутствие газа привело к тому, что зимой 1978— 1979 годов ни один дом в стране нормально не отапливался, даже в советском посольстве отопление включали только трижды в сутки. От электричества ежедневно отключались целые области. Как лепешки на базаре раскупались керосиновые лампы и стекла к ним.

Генерал Мехди Рахими, военный губернатор Тегерана, на военном параде иранской армии. 1977 год. Спустя два года он будет расстрелян. Фото: ABBAS/MAGNUM PHOTOS/PHOTOGRAPHER.RU

А Хомейни из Парижа подбадривал и распалял восставших. В одной из своих листовок он, например, велел муллам и шейхам обойти все дома, навестить семьи бастующих нефтяников и, если необходимо, от его имени помочь им деньгами из налоговых накоплений мечетей, чтобы борцы были спокойны. Характерно, кстати, что бастовавшие работники связи поддерживали только одну телефонную линию — на Париж, и она работала, несмотря ни на какую загруженность. Говорят, уже через час после звонка указания имама распространялись на аудиокассетах по Ирану через обыкновенные, вполне легальные музыкальные магазины. На демонстрации выходили до полутора миллионов человек. Летом, когда стояла жара, сочувствующие поливали своих марширующих товарищей с крыш холодной водой из шлангов, осенью и зимой на личных машинах подвозили апельсины, бутерброды и чай. Заметно было, как с каждым днем технология проведения митингов совершенствовалась. Обычно шествия разбивались на отряды по 200—300 человек, а впереди каждого двигались мулла с микрофоном и мальчик с репродуктором на длинном шесте — для моментальной трансляции. Духовное лицо после равных пауз выкрикивало очередной лозунг, позади идущие установленное число раз повторяли его. Многочисленные речевки большей частью связывались между собой нехитрыми рифмами: во всех городах одни и те же слова, но различные для каждого дня. Разве что зловещая фраза «Марг бар шах!», «Смерть шаху!», сопровождаемая сжатыми над головами кулаками, звучала почти всегда и везде.
В конце года в митингах принимал участие уже каждый десятый иранец. В конце концов генералы приказали войскам не вмешиваться в революцию — пусть восставшие делают что хотят. А хотели они, разумеется, громить магазины (особенно со спиртным, несмотря на строгие мусульманские убеждения), рестораны, конторы, поджигать кинотеатры с американскими фильмами.
4 ноября военные, не подчинившись вышеупомянутому приказу, ворвались в Тегеранский университет и убили 65 митингующих студентов. А на следующий день у шаха не выдержали нервы. Он выступил по телевидению, пообещал «не повторять былых ошибок», говорил буквально так: «Я услышал голос вашей революции. Как шах Ирана и как его гражданин я не могу не одобрить ее!» Казалось бы, сенсация из сенсаций. Но в народе эти слова вызвали лишь насмешку. Теперь другого пути, кроме пути унижений, у монарха не было. В качестве следующего жеста угождения народу он приказал арестовать 13 человек из своих ближайших соратников.
А из стана противников шахиншаха, будто никаких уступок и не было, появилась резолюция из 17 пунктов. Среди них вновь «борьба с Пехлеви до победного конца», а «имам Хомейни — единственный лидер народа». В эти последние месяцы 1978 года не меньше десятой части иранцев участвовали в демонстрациях. 29 декабря 1978 года шах, готовый на любые уступки, лишь бы сохранить свою власть, назначил премьер-министром Шапура Бахтияра, одного из вождей оппозиции. Это не помогло: все хором заклеймили Бахтияра предателем, а шах понял, что в Иране для него места уже нет.

Неверный расчет

Партия «Туде» («Хезбе тудейе Иран», или Народная партия Ирана) возникла в 1941 году, когда северная часть Ирана была оккупирована советскими войсками. Партия объединила персидских коммунистов и в конце 1940-х достигла огромной популярности (журнал «Нью-Йорк таймс» считал, что на свободных выборах за нее проголосовали бы 40% населения). Впоследствии «Туде» провозглашалась вне закона, ее активисты подвергались репрессиям, но она оставалась очень влиятельной. Когда спецслужбы шаха при помощи ЦРУ вскрыли сеть агентов партии в 1953—1957 годах, выяснилось, что в ней состоял даже глава телохранителей Мохаммеда Реза Пехлеви. Во время революции «Туде» поддержала Хомейни, во многом расчистив ему путь к власти, по-видимому, считая, что народ выберет прогрессивную социальную справедливость, а не «отсталые» религиозные идеи. Но завладеть властью коммунисты так и не смогли, более того, они сами увлеклись идеями имама — когда прошел слух, что лицо Хомейни можно увидеть на полной луне, партийная газета его поддержала. Сотрудничество с новой властью продолжалось до 1983 года, когда «Туде» была вновь запрещена, а ее членов стали арестовывать и порой уничтожать (зачастую в ходе процессов с «покаянием»). А с 1980-го по 1987-й длилась «культурная революция», которая во многом заключалась в чистке всех левых элементов в высших учебных заведениях. Партия сумела выжить несмотря ни на что и в настоящее время действует в подполье и эмиграции.

«Энгелаб пируз шод»

16 января 1979 года рано утром из дворца Ниаваран тихо выехали несколько одинаковых машин без номеров. Буквально тут же они скрылись в разных направлениях городского лабиринта. А около полудня я, находясь в районе университета, услышал отдаленный гул самолетов, и в тот же миг все машины — на ходу ли они находились или стояли заведенные и с выключенными моторами — загудели каким-то торжествующим звуком. Это было так странно и непривычно, что я сунул голову в открытое окно первой попавшейся из них и спросил водителя, в чем дело. Тот только сделал мне знак рукой садиться и усилил звук радиоприемника. Оттуда доносился голос диктора: сегодня в 12 часов и сколько-то минут Мохаммед Реза Пехлеви, Царь Царей, Свет Ариев, покинул пределы своей державы.
Гул в воздухе все усиливался — впоследствии выяснилось, что вместе с шахским «боингом» в воздух поднялись два звена истребителей и 100 вертолетов охраны. Вертолеты быстро отстали, истребители проводили верховного главнокомандующего до границы и вернулись.

Плакаты с портретами Хомейни перед американским посольством. Тегеран, 1979 год. Фото: GILLES PERESS/MAGNUM PHOTOS/PHOTOGRAPHER.RU

1 февраля 1979 года на родину триумфально возвратился имам Хомейни. На всем пути от аэродрома до уже овеянного легендой кладбища Бехеште Захра (около 32 километров) его встречали пять миллионов человек. Аятолла ехал в большом внедорожнике и молча приветствовал толпу рукой. На крыльях машины лежали два автоматчика, четверо сидели на крыше. Когда машина проходила мимо, народ кидался вперед, чтобы хотя бы к ней прикоснуться.
Официально в стране сохранялись монархия и правительство Бахтияра, а Хомейни возвращался как частное лицо. Но всего через 10 дней произошло новое столкновение. Курсанты летного училища попросили показать им фильм про возвращение Хомейни, дежурный офицер отказал, разгорелся конфликт, в который мало-помалу оказались вовлечены революционеры и полиция. Командование училища вызвало на подмогу танковую часть, но в старых узких улочках танки оказались неповоротливы, а сочувствующие курсантам окрестные жители (на Востоке слухи распространяются очень быстро) к тому же стали бросать в них бутылки с зажигательной смесью. Постепенно на сторону восставших начали переходить армейские части. Бои длились весь день с переменным успехом, пока, наконец, имам не почел за благо открыто одобрить и возглавить восстание. Уже в конце дня 11 февраля у меня вдруг замигал экран телевизора, затем он на несколько минут погас, снова зажегся, и на экране возникла фигура худощавого человека в черном свитере с высоким воротником, который сказал три слова: «Энгелаб пируз шод» — «Революция победила».
1 апреля в Иране состоялся национальный референдум, на котором, по официальным данным, 98,2% населения проголосовали за исламскую республику. Так началась новая эпоха — впервые в ХХ веке идеология победившей революции основывалась на религии.
С тех пор высшая власть в Иране принадлежит духовенству и избираемому им верховному вождю (рахбару), а право выбирать исполнительную власть принадлежит народу. Это совмещение демократического и мусульманского начал, а также твердое решение об особом, не коммунистическом и не капиталистическом, а исламском пути развития, вызвало большой интерес к религии пророка за границей. В третьем мире стало распространяться убеждение, что ислам — лучшее средство для противостояния Западу («иудеям и крестоносцам»), а в Европе и Америке возник страх перед мусульманскими фундаменталистами, которых до тех пор воспринимали как противовес коммунистам. Правда, экспорт революции, к которому призывал Хомейни, не заладился из-за сложных отношений суннитов и шиитов и даже привел к тому, что во время ирано-иракской войны 1980—1988 годов большинство мусульман поддержали Ирак, а Исламская Республика Иран оказывала большую поддержку сандинистам в Никарагуа, чем афганским моджахедам, сражавшимся против СССР. Но роль религии во внутренней и внешней политике мусульманских государств возросла очень сильно.

Душа революции

Богослов Рухолла Мусави Хомейни, признанный в начале 1960-х «примером для подражания», прославился в 1962-м, выступив против предоставления права голоса женщинам, а религиозным меньшинствам отказав в возможности избираться в местные советы. Правительство было вынуждено отложить принятие закона, а Хомейни стал символом сопротивления западному курсу. Еще через год за прямую критику высочайшей особы его ненадолго арестовали. А выйдя из тюрьмы, Хомейни обвинил шаха в капитуляции перед США (поскольку шахское правительство предоставило всем американским военным на территории страны дипломатический иммунитет) и был выслан в Турцию.

Долгие годы аятолла прожил в Ираке, а затем поселился в Париже, где к нему оказалось приковано внимание всего мира. Его пресс-конференции проходили иногда по нескольку раз в день, а все сказанное передавалось по телефону в Иран и мгновенно проникало в массы. Так имам впервые в жизни получил полную свободу высказываться, а весь мир — возможность его слушать и читать. К тому же представители светской оппозиции, поняв, что именно Хомейни может стать той силой, которая сокрушит режим шаха, тоже отправились к нему на поклон, рассчитывая получить на него влияние и, использовав его для свержения монархии, самим строить новый Иран. Время показало, до какой степени они просчитались. Дело в том, что на протяжении XIX и XX веков духовенство воспринималось как консервативная сила, глядящая назад в прошлое. Естественно, молодежь увлекалась прогрессистскими течениями — от либерализма до социализма. Сейчас в это сложно поверить, но почти все массовые движения в мусульманских странах долгое время были светскими. Аятолла Хомейни был первым, кто сумел соединить исламский фундаментализм со стремлением к модернизации, выступив против отживших свой век монархических режимов и предложив нечто совершенно новое — исламскую республику. Кроме того, он призвал к единству и солидарности всего третьего мира, в том числе и немусульманского. Именно благодаря успеху Иранской революции мусульманская молодежь во всем мире стала обращаться к своим корням, выступая одновременно против Запада и коммунизма.

Источник

Компания "Арт Колор Групп" предлагает Вам услуги по прямой полноцветной печати на ПВХ с высоким разрешением, кроме того Вы сможете заказать у нас любой вид полиграфии, печать на коже, изготовление и размещение наружной рекламы, а так же демонтаж рекламных площадей любой сложности.

Где доживают тролли. Часть II

Бойкое место

По профессии Бьёрн вообще-то архитектор. Он построил в Бергене и других городах немало разнообразных объектов. По крайней мере он так говорит. Но реализация «дела жизни» ему еще предстоит. Бьёрн трепещет: он подал свой проект на конкурс, победителю которого будет поручена перестройка городского Рыбного рынка — Фишмаркта.

Портовый Фишмаркт — не только показательный туристический объект, но и место ежеутренней общегородской «тусовки». Здесь продают рыбу, очень свежую и не очень дорогую, а также разнообразные морепродукты: огромные крабы сидят со скованными клешнями, как арестанты, в бочках с водой. В общем-то, привоз как привоз: прилавки под зонтами, вокруг толпится народ, за прилавками — продавцы, ловко разделывающие громадных рыбин и расхваливающие свой товар, как и везде в мире, на всех языках, включая, конечно же, и русский...

Хоконсхаллен построен из гигантских необтесанных валунов, что делает его изнутри похожим на огромный грот, а снаружи — на неприступную скалу. Фото: Алекс Миловский

Не таким видится Рыбный рынок будущего нашему Бьёрну. Он предлагает отгородить торговые ряды от остального города огромным аквариумом. Причем аквариум будет подземным, точнее, на уровне моря. Эдакий кусок фьорда в разрезе. Спускаться в аквариум нужно будет по лесенке, что создаст эффект погружения — как при дайвинге. Внизу будет представлена та же живность, что и на прилавках. Сами прилавки тоже должны быть стеклянными, чтобы было видно, кто внутри плавает и ползает. На ночь они будут закрываться деревянными щитами и превращаться в обыкновенные лавочки. В темное время суток будет закрыт и спуск в аквариум, потому что жители Бергена, будучи навеселе, часто отправляются к морю и так и норовят куда-нибудь свалиться, объясняет Бьёрн свой человеколюбивый проект.

А рядом с рынком есть ресторан «Единорог», где варят очень вкусный рыбный суп и в меню значатся всякие чудеса вроде оладий из трески с черникой. Даже на десерт подают пудинг с рыбой. Я все-таки не рискнула попробовать.

Вечером бергенская молодежь, сдав школьные экзамены, празднует выпускной: в полночь в гавани, где днем торгуют рыбой, собрались дюжины лодочек. У каждого класса своя. Сидят друг у друга буквально на голове, пьют пиво и весело перекликаются под оглушительную музыку. Слушают певца по имени Кнут. Кнут — продукт здешней «фабрики звезд». Работал раньше слесарем, а теперь поет нежным голосом песни на английском языке. Про победителя «Евровидения-2009» Сашу Рыбака, которого часто крутят по телевизору, говорят, что он для бабушек.

Полночь, но еще почти светло. На улицах полно народу, все сидят в барах, на верандах или просто на лавочках. Улыбчивая китаянка продает хот-доги из рыбы. Ездят туда-сюда фуникулеры, ровно в 24:00 уходит последний. Наверху сердобольная девушка-кондуктор долго звонит в звонок, собирая замечтавшихся романтиков. Спускаться пешком по серпантину в темноте почти невозможно — уж лучше лечь спать в зарослях цветущей черники.

О провале в истории

Если читать труды норвежских историков, обнаруживается интересная закономерность: очень подробно и любовно рассказав о периоде первого расцвета Норвегии, XII—XIV веках, авторы словно невзначай перескакивают к провозглашению национальной независимости 17 мая 1814 года. О «промежуточных» четырех столетиях рассказывают скороговоркой: сначала был союз с Данией и Швецией — так называемая Кальмарская уния, которая объединяла Данию, Норвегию (с Исландией) и Швецию (с Финляндией) с 1397 по 1523 год. Потом был союз только с Данией, причем датчане дошли до того, что называли Норвегию своей провинцией. К счастью для Норвегии, очередной датский король в начале XIX века по глупости встал на сторону Наполеона и после его поражения лишился «северной провинции». Страну собиралась быстренько присвоить Швеция, но норвежцы успели опередить события, провозгласив независимость. Уния со Швецией, однако, была заключена, хотя и сохранила за Норвегией известную автономию. На протяжении всего XIX века норвежцы обретали свое национальное самосознание и крепили единство. В 1905 году уния со Швецией была окончательно расторгнута. Дания «одолжила» Норвегии своего принца Карла, который взошел на престол под именем Хокона VII. Так что нынешний кронпринц Хокон, когда придет пора заступить на место отца, Харальда V (дай Бог ему здоровья!), взойдет на престол под именем Хокона VIII.

Норвежский дух

В стране официально сосуществуют два языка. Основной — современный норвежский (норск, или букмол) — в сущности, представляет собой разновидность датского. Он здесь привился за века датско-норвежской унии. После восстановления Норвегией национальной независимости в XIX веке была предпринята попытка воскресить и свой древний язык. Сегодня он существует под названием нового норвежского (нюнорск, или лансмол), хотя в действительности является более старым. На нем говорят лишь около 10% населения.

Грядут майские праздники, которые в Норвегии празднуют еще более продолжительно, чем в России, — с 1 мая, Дня Труда, до 17 мая, Дня независимости. В эти дни на улицах множество людей в народных костюмах. Раньше по одному взгляду на наряд девушки — узор юбки и передника, вышивку шали, форму украшений — можно было узнать, из какой деревни она родом. Теперь костюмы продаются в специализированных магазинах. В стайке фольклорно наряженных девочек, которые идут по нашей улице, выделяются черноволосые дочки хозяина индийского ресторана на углу. С порога девочкам машет рукой мама, одетая в оранжевое сари, из-за ее плеча высовывается папа в чалме. Сегодня каждый десятый житель этой страны родился за ее пределами. Ежегодно сюда приезжают 40 000—50 000 новых иммигрантов: искусственный прирост населения — единственный способ сохранить демографическую стабильность.

В Средневековье глубина бухты Бергена позволяла проходить к пристани даже самым крупным судам. С начала ХХ века военным кораблям и пассажирским судам приходится швартоваться поодаль. Фото: Алекс Миловский

Такое положение дел уживается с повсеместным проявлением патриотизма. Например, установкой множества памятников тем, кто послужил делу прославления нации: мореплавателям, адмиралам и национальным героям. Скажем, Снорри Стурлусону. Исландец Стурлусон не только записал древненорвежский эпос «Круг земной», но и жил в Бергене, будучи придворным Хокона IV.

А в самом центре на небольшом бульварчике друг на друга взирают два музыканта: Уле Булль и Эдвард Григ. Оба вели жизнь странствующих виртуозов, но на склоне лет вернулись в родной Берген. Булль, которого за пределами Норвегии знают значительно меньше, — это норвежский Иоганн Штраус: знаменитый скрипач и автор милых сентиментальных мелодий вроде «Молитвы матери» или «Летнего визита в деревню», до сих пор звучащих в местных кафе и лифтах. Однако именно он в известном смысле стал крестным отцом Эдварда Грига (кстати, племянника его жены): по инициативе Булля юный Григ отправился учиться в самую передовую консерваторию Европы — в Лейпциг...

До поместья Булля далеко, а вот дом Эдварда Грига, Тролльхауген («Холм троллей»), находится практически в черте города. Можно за приемлемую сумму добраться на такси минут за десять. С общественным транспортом лучше не связываться: автобус объезжает все окрестные фьорды, собирая сельчан, а затем останавливается возле стадиона. Если на дворе, например, четверг и играет бергенский футбольный клуб «Бранн», мало не покажется.

Тролльхауген — очаровательное место. На высоком берегу фьорда расположена статная деревянная вилла с геранями на подоконниках и не по-северному большими окнами, распахнутыми в сторону моря. Здесь проводили летние месяцы Эдвард Григ и его жена Нина, певица, в свое время куда более популярная, чем ее супруг (приходившийся ей одновременно и кузеном). На территории скромно разместились музей и небольшой концертный зал. Нина Григ любила общество: перед верандой дома, прямо на крутой скале, стоит стол, за которым, видно, пили чай. Григ чай любил (об этом есть свидетельство П.И. Чайковского: «Чай с Григами и пирогами»), а общество — не всегда. Поэтому при шумном доме ему двумя уступами скалы ниже, прямо на озере, построили небольшую избушку. В прежние времена такого рода сооружения в иных советских «домах творчества» вроде Рузы или Сортавалы назывались, помнится, «творилками». В «творилке» Грига все как при хозяине: чугунная печка, диванчик, стол с чернильницами. Легко представить, как хрупкий композитор — Григ был миниатюрен — сидел здесь, поставив ноги на вязаный пуфик в крупную розу, смотрел на залив фьорда и писал про то, как тролли пляшут в пещере горного короля.

Вокруг дома цветут анемоны, нарциссы и рододендрон, завезенный еще старыми хозяевами. А вот сирень пока не распустилась. Север.

О настоящем патриоте

Уле Борнеманн Булль (1810—1880) был неуемной натурой и беззаветным патриотом: заработав денег концертами, он купил в североамериканском штате Пенсильвания 3000 гектаров земли. Там увлеченный социалистическими идеями музыкант попытался основать коммуну «Улеана» для выходцев из Норвегии. По поводу этого эпизода иронизирует Генрик Ибсен в своем «Пер Гюнте», где главный герой тоже пытается основать утопическое государство Гюнтиана. Склонность к утопическим проектам не покидала Булля на протяжении всей его жизни: не преуспев в строительстве социализма, он принялся за создание «настоящего норвежского искусства». В 1850 году он основал в Бергене первый в Норвегии национальный театр, где ставились лишь норвежские пьесы, играли только норвежские актеры и исполнялась исключительно норвежская музыка. В качестве режиссера и драматурга он пригласил неизвестного молодого человека по имени Генрик Ибсен. Кроме того, у Булля были амбициозные планы по созданию Норвежской академии музыки, но им не суждено было осуществиться. Последним пристанищем музыканта стал романтический островок Лисе неподалеку от Бергена, где Булль выстроил дом в стиле мавританской Альгамбры (и основал-таки коммуну).

Каркасные деревянные церкви, ставкирки, начали появляться в Норвегии с XI века. Когда-то их было более тысячи, сейчас — меньше 30. Фото: Алекс Миловский

Музейные редкости

Приятная особенность бергенского культурного ландшафта — обилие маленьких и очень маленьких музеев, не убивающих своими размерами и «культурными посланиями» и часто расположенных в оригинальных стенах. Например, в старинном госпитале Святого Георга все осталось, как при враче Герхарде Хансене, который открыл здесь в 1873 году бациллу проказы. Славный музейчик имеется и при старинной школе, что возле городского собора: в классах сохранились и парты, и аспидные доски, и даже карикатуры на учителей, процарапанные на стенах. Особенно порадовала «методическая таблица», демонстрирующая комара в разрезе.

Большие музеи компактно расположены вокруг озера Лилле Лунгегордсванн (того самого, что видно из моего окна). Особого внимания заслуживает музей Расмуса Мейера. Мейер — это здешний Третьяков. Сперва он решил собирать только картины Юхана Кристиана Даля — норвежского передвижника, воспевавшего красоты окрестной природы: скалы, водопады и сенокосы. Но потом ответственность собирателя взяла верх над личными эстетическими пристрастиями, и Мейер купил немало картин Эварда Мунка, за которыми теперь и приезжают в Берген поклонники северного Ван Гога.

Второе выдающееся собрание находится слегка на отшибе — метров пятьсот в ближайшую гору: это культурно-исторический музей при Бергенском университете. В музее, по жанру напоминающем краеведческий, собрано всякой твари по паре — от крестьянской утвари до декораций к пьесам Ибсена. На первом этаже музея норвежских школьников учат играть в викингов: прививают им навыки кройки и шитья одежды из грубой ткани и перетирания зерна гранитными жерновами. Таких жерновов, кстати, стоит с полдюжины у Бьёрна на каминной полке. Говорит, нашел, роясь перед домом. Не такие они и древние: подобными предметами пользовалась еще его бабушка.

Вообще, слово «викинг» означает «морской воин, находящийся вдали от родины». Попросту говоря, пират и разбойник. Конец периода викингов — его датой условно считается 1066 год — совпадает с началом формирования национальных государств Скандинавии, которые, конечно же, не были заинтересованы в грабеже у своих берегов. Тем не менее ладьи викингов, время от времени откапываемые археологами, украшают все бергенские музеи.

Отдельный этаж музея посвящен раннехристианскому искусству. Сюда перенесено содержимое нескольких деревянных церквей из округи: алтари, скамьи и, конечно, деревянные фигуры святых. Это что-то потрясающее! В своей еще очень непосредственной экспрессии они немного напоминают «пермских богов» — деревянную скульптуру Урала. Сами церкви (тоже XII—XIII веков), судя по фотографиям, похожи на Кижи или Валаам — видимо, сам материал, дерево, диктует определенные художественные решения.

Надо отметить, что ни в один действующий храм, несмотря на все старания, мне попасть так и не удалось. Три церкви, расположенные в исторической части города, — красивые и древние, XII века, строгих романских форм, — почти всегда закрыты. Потому что норвежцы не католики, а протестанты, и церковь открывают только тогда, когда собираются на службу. А на службу они собираются крайне редко, так как заняты трудами…

В своей загородной резиденции Тролльхауген Григ провел 22 лета. Правда, работал он в не в самом доме, а в расположенной неподалеку деревянной избушке. Фото: Алекс Миловский

Основание Бергена по времени практически совпадает с принятием Норвегией христианства, что произошло почти одновременно с крещением Руси. Норвежский первокреститель, «вечный король и покровитель Норвегии» Олаф II Святой — тот самый, что несколько лет провел в Новгороде при дворе свояка, Ярослава Мудрого: оба были женаты на дочерях шведского короля. В 1030 году Олаф погиб в битве при Стиклестаде от рук враждебной ему части норвежской знати. За заслуги перед родиной и явленные после смерти чудеса был канонизирован в 1164 году. Кстати, благоверный князь Олаф — последний святой, канонизированный до схизмы и почитаемый, таким образом, обеими ветвями христианства. То есть Олафом можно при желании крестить и православного младенца.

В последний день нашего пребывания в Бергене Бьёрн развил необычайную активность. Оказывается, сегодня вечером приедут новые постояльцы — парочка из Германии. Бьёрн их собирается поселить в комнату, которая мне показалась чуланом и которую хозяин намеревается разобрать до вечера. Он складывает вещи в небольшие кучи и распихивает их по многочисленным деревянным шкафам.

Шкафы, как выясняется, — «антикварная» ИКЕА. Такое бывает, наверное, только в Скандинавии: у них-то ИКЕА существует не 10 и даже не 20 лет, а уже более полувека! Собственно, весь дом Бьёрна обставлен «антиквариатом» от ИКЕА ранних 1960-х (первый филиал шведской фирмы открылся неподалеку от Бьёрна в 1963 году). Не в обиду будет сказано демократичнейшему из мебельных домов, раньше ИКЕА была лучше: во-первых, мебель была только из массивного дерева, никаких прессованных опилок, во-вторых, все предметы — очень простых и строгих форм, помесь крестьянской эстетики со стилем «Баухауз».

А мне пора улетать. Бьёрн сдержанно раскланивается, вручает в качестве сувенира банку моченой морошки.

Спустя месяц я получила от него письмо: «Дорогая Анастасия, можете меня поздравить. Да, мой проект признан лучшим. Теперь я буду очень занят. Но вы тем не менее можете всегда меня навестить». Так что будете в Бергене — не забудьте: в центре города — рынок, который построил Бьёрн.

Источник

Компания "Арт Колор Групп" предлагает Вам услуги по прямой полноцветной печати на ПВХ с высоким разрешением, кроме того Вы сможете заказать у нас любой вид полиграфии, печать на коже, изготовление и размещение наружной рекламы, а так же демонтаж рекламных площадей любой сложности.

Где доживают тролли. Часть I

В квартале Брюгген некогда располагалось одно из четырех постоянных представительств Ганзы (наряду с Лондоном, Брюгге и Новгородом). PHOTOLIBARY/PHOTOLINK

Все староевропейские городки в чем-то похожи: уютные, чистенькие и зачастую скучноватые. Но только не Берген. Начисто лишенный снулой умильности Центральной Европы, город этот — форпост той земли, где еще живы эльфы и тролли, а местные жители не ощущают потребности быть как все. 

Вообще никогда не следует верить всему, что говорят. Рассказывают, например, будто в Бергене дождь идет 360 дней в году. Потому что в остальные пять идет снег. И будто на каждом углу здесь стоят автоматы по продаже зонтиков, так как граждане, видимо, считают, что это предмет одноразового использования. Однако за неделю, которую я провела в Бергене, дождливым был лишь один день. Да и то — так, накрапывало... Пресловутый зонтичный автомат я как ответственный репортер, конечно, отыскала, но только один и неработающий. Зато почему-то никто не пишет, что в Бергене бывают белые ночи. Точнее, они чуть-чуть не дотягивают до совсем «белых». Солнце садится в дымке, и мир погружается в тот «безлунный свет», который знают лишь северные широты. Город и его жителей охватывает сомнамбулическая эйфория, когда хочется бродить, и бродить, и бродить.
Приехав одной из таких светлых ночей в Берген и с трудом отыскав нужный переулок, я почувствовала себя почти как дома. Так же сгрудились на кухонных шкафах пустые и отчасти полные бутылки с крепкими напитками, по полкам — похожие на наши предметы народного быта вроде глиняных горшков и прялок. Как и многие жители Бергена, владелец этого жилища, Бьёрн, сдает «апартаменты» для туристов.
Все апартаменты — это две чистенькие комнатки с душем в старинном двухэтажном домике типа «низ каменный — верх деревянный». Расчистка жилого помещения осуществлена ценой безнадежного захламления всей остальной территории. Поселив меня в комнатах, Бьёрн отправился спать в машину — больше спальных мест в доме нет, разве что на чердаке. Но об этом я узнала только на следующий день.
Утром, помимо спящего в автомобиле Бьёрна, обнаружились: двор, заваленный рыболовными снастями, старыми байдарками, моторами от катеров, веслами и лыжами, ящик помидорной рассады, а также независимый черный кот, спящий на сломанном кресле. Из окна были видны озеро (как выяснилось, залив фьорда), фонтан и белое здание, оказавшееся музеем. Я отправилась гулять.

Старинные деревянные дома с трудом поддаются осовремениванию. Тем не менее в городе подобные попытки регулярно предпринимаются. Фото: Алекс Миловский

На семи холмах

Город Берген — идеальное место для всех уставших от стресса, шума, кризиса и глобализма. Свежий морской ветер мигом выдувает из головы всякие глупости. В Бергене живут около четверти миллиона человек (по норвежским меркам — совсем немало), но жители расселились по окрестным холмам и друг другу не мешают. Народу в центре немного, автомобилей почти нет.
Пейзаж и атмосферу определяет непобежденная северная природа: фьорд, в бухте которого был основан город, и крутые окрестные холмы, на которые домики смогли вскарабкаться примерно до середины их пятисотметровой высоты. Дальше — лес и тролли. Еще выше — скалы. Если присмотреться, можно даже разглядеть ближайший ледник. Все это задает Бергену совсем другое звучание, чем у большинства городов, которые делают вид, будто поединок между природой и человеком давно и окончательно решен в пользу «венца творения». Здесь собственная вторичность дана каждому во вполне реальном ощущении.
Один из видов городского транспорта в Бергене — фуникулеры. Они поднимаются на горы под названием Флёйен и Ульрикен. За четыре минуты можно «катапультироваться» из центра на горную вершину, в густой и почти нетронутый лес. Летом бергенцы бегают здесь трусцой, зимой — катаются на лыжах. Лишь отсюда, с высоты, город позволяет заглянуть себе в карты: видно, как он рос вокруг одного, потом другого залива, как домики лезли все выше на все более крутые склоны холмов...
Считается, что холмов семь (хотя при желании можно насчитать гораздо больше). Во всяком случае, их именно столько на бергенском гербе. А еще на нем изображена крепость. Та самая, которую заложил на берегу Бю-фьорда основатель города Олаф III. Ныне остатки крепости Бергенхус с королевским залом Хоконсхаллен, башней Розенкранц и часовней относятся к числу показательных бергенских древностей. Ее камни помнят те времена, когда город стал политическим центром Норвегии (это случилось в XIII веке).
Среди крепостных сооружений самое выдающееся — Хоконсхаллен («зал Хокона»). Именно здесь принимал послов и законы наихристианнейший король Хокон IV Хоконсон, так что теперь это своего рода национальная святыня. Внутри пусто, но главный эффект древних помещений — их пропорции, то неуловимое соотношение трех измерений, что выдают совсем другой взгляд на систему мировых координат, чем наши. Это особенно легко ощутить в церемониальном зале, притом что он частично реконструирован: в 1944 году в бухте напротив крепости взорвался немецкий военный корабль, полный боеприпасов, и национальную святыню наполовину снесло. Немцев с тех пор в стране недолюбливают.
Нынешнего норвежского престолонаследника тоже зовут Хокон. Его Высочество с супругой, наследной принцессой Метте-Марит, можно увидеть на обложках половины глянцевых изданий. В остальном влияние монархии особенно не чувствуется в этой вольной стране. У Мете Марит были, правда, некоторые проблемы, когда она собралась выйти замуж за своего Хокона. У нее тогда уже рос сын, папа которого сидел в тюрьме за наркотики. Впрочем, в Норвегии каждый второй ребенок появляется у пар, не состоящих в официальном браке.

Торговля соленой и вяленой рыбой всегда была одним из главных занятий бергенских купцов. Фото: Алекс Миловский

О том, как Берген был столицей

В 1070 году норвежский конунг Олаф III построил крепость и церковь на берегу Бю-фьорда в южной части своей страны (древняя столица Норвегии Нидарос, ныне Тронхейм, находится значительно севернее). Место называлось Бьёргвин, «горный луг». Так был заложен город Берген. Спустя полторы сотни лет другой норвежский конунг, Хокон IV Хоконсон, перенес сюда столицу.

С именем четвертого из Хоконов связана следующая легенда: он родился в 1204 году, когда Норвегия была охвачена гражданской войной, условно говоря, между «севером» и «югом». Отец маленького Хокона, Хокон III Сверрессон, был первым королем «южан», прозванных биркебейнерами, «лубяными ногами», — за то, что они, прячась в лесу, обвивали ноги берестой. Он умер вскоре после рождения сына, о безопасности которого были все основания беспокоиться. Легенда гласит, что, спасая ребенка от врагов, двое самых отважных и ловких лыжников — Торстейн Скевла и Скьервальд Скрукка — пробежали с малышом на руках более 100 километров, сделав лишь небольшой привал в Лиллехаммере (надо сказать, что в те времена лыжи были единственным зимним способом перемещения по горным регионам страны). В память об этом спасении в Норвегии до сих пор ежегодно проходят состязания лыжников на дистанции 20, 50 и 90 километров. В картинной галерее Бергена имеется полотно в суриковском стиле: два бородатых богатыря несут сквозь пургу младенца.

Возмужав, Хокон IV Хоконсон счел за благо обзавестись новой столицей: в 1217 году Тронхейм уступил столичный статус незначительному тогда городку Бергену. Его выбор был обусловлен выгодным географическим положением: Берген находится гораздо южнее, чем Тронхейм, а следовательно, намного ближе к центру Европы и основным торговым путям тех лет. Кроме того, удобная гавань делала его идеальным портом. И хотя статус официальной столицы Берген потерял довольно скоро, уже в 1299 году, он долгие века оставался важнейшим центром торговли.

Немецкая пристань

Исторический центр Бергена вытянулся вдоль фьорда. Фьорд узкий, но глубокий: на рейде стоят огромные транспортные и пассажирские суда. На закате приплывают элегантные парусники. Днем снуют прилежные лодочки. Перебраться на другую сторону фьорда можно на небольшом пароме. Он ходит раз в 15 минут и тоже считается городским транспортом. Это естественно, если учесть, что Берген фактически расположен на полуострове, образовавшемся между фьордами. Некогда стратегически выгодное, именно это полуостровное положение обрекло Берген в XIX веке на второстепенность и привело к возвышению Осло.
Наш гостеприимный хозяин Бьёрн, кстати, родился в Осло, но еще мальчишкой приехал в Берген, откуда родом его мама. Обычно движение происходит в обратную сторону: из Бергена, Ставангера и других городов молодежь перебирается в Осло на учебу или работу. Но это сейчас, а раньше молодые люди со всех концов страны стремились в богатый ганзейский город.

В 1979 году ЮНЕСКО включило квартал Брюгген в Список объектов Всемирного культурного наследия. Фото: Алекс Миловский

Главная туристическая достопримечательность в центре города — квартал под названием Брюгген (что переводится как «мостки» или «пристань»). Раньше он назывался Тюскебрюгген, «немецкая пристань». Это бывшая зона компактного проживания выходцев из Германии, прежде всего ганзейцев.
Сегодняшний Брюгген целиком состоит из деревянных домов в четыре-пять этажей, сросшихся в целые улицы, которые, в свою очередь, соединены между собой переходами и галереями. Этакие человеческие соты со скрипучими лестницами, лебедками, при помощи которых ведра с водой поднимались на верхние этажи, с лежаками и деревянными сортирами, втиснутыми между домами.
Восхищаясь сохранившейся стариной, не следует забывать, что обитателям этого средневекового барака жилось не очень-то комфортно: здесь было тесно, грязно и холодно. Даже в домах побогаче — как, например, в официальном представительстве Ганзы, где сегодня также музей, — внутреннее убранство на удивление просто: так, спали ганзейцы на деревянных нарах с закрывающимися внешними створками, в сущности — своего рода шкафах. Эти шкафы и были порой единственными «личными апартаментами» на долгие годы портовой службы.
Поскольку разводить огонь в деревянных домах было запрещено, в конце каждой улицы имелось некое место — клуб не клуб, трактир не трактир, — где все собирались, грелись, ели, пили и осуществляли народную демократию. Тем не менее пожары случались регулярно. Нынешняя застройка относится к XVII веку.
Бродить по деревянным закоулкам Брюггена очень любопытно. Здесь много симпатичных кафе и магазинчиков, где можно купить, например, лосиные рога. На верхних этажах гнездятся дизайнерские и архитектурные бюро, посылторги, мастерские по проектировке каминов и тому подобные конторы. Особого внимания заслуживает археологический музей.
Скромный на первый взгляд, он, как водится, был построен над местом археологических раскопок. Здесь можно обозреть не только древние деревянные мостовые (совсем как в Новгороде) и остовы домов, но и узнать массу занимательного из интимной жизни тех, кому привелось родиться в Средневековье.
Так, оказывается, что большинство северных городов (например, Берген) вовсе не были рассчитаны на пожизненное пребывание жителей. Люди там не рождались и не умирали, а только проводили активную (часто недолгую) часть жизни — делали карьеру, зарабатывали деньги, а затем возвращались в деревню. Город был своего рода временным общежитием для молодых людей, главным образом мужского пола. Женщин было значительно меньше. Те, что все-таки были, занимались, как правило, обслуживанием мужчин: стиркой, шитьем одежды, готовкой. Молодые женщины тоже часто жили общежитиями и проявляли большую степень самостоятельности. Например, держали склады или ткацкие мастерские. В городе нередко находят деревянные дощечки с руническими надписями (руническим алфавитом здесь пользовались вплоть до XV века) вроде: «Этот товар принадлежит Сольвейг».
Семьи в городе образовывались нечасто, соответственно было мало и детей: культурный слой содержит лишь сравнительно небольшое количество детских игрушек. Как и во все времена, это лошадки, запряженные в тележки, всевозможные мячики, игрушечные мечи и сабли... Обилие рыболовецкой снасти — крючков, блесен, грузил и приспособлений для растяжки вяленого леща (вот так вот!) — свидетельствует как о занятиях жителей Бергена в былые века, так и об их кухне...

Берген расположен на мысе, образуемом двумя относительно небольшими заливами — Пудде-фьорд и Воген. Фото: Алекс Миловский

О ганзейском Бергене

В 1241 году подписание торгового договора между Гамбургом и Любеком стало символической вехой в основании одного из мощнейших межгосударственных союзов средневековой Европы — Ганзы. Сегодня о всесильном купеческом объединении, диктовавшем отнюдь не только торговые порядки, напоминают лишь немецкие автомобильные номера: HH — Hansestadt Hamburg (ганзейский город Гамбург) или HB — Hansestadt Bremen (ганзейский Бремен). В Бергене номера начинаются почему-то с буквы S. Между тем именно этот город был в свое время одним из ключевых участников Ганзы, ее северным форпостом. Отсюда торговые маршруты уходили дальше на север: в Гренландию, Исландию, Северную Норвегию. В Бергене принимались стратегические решения: почем закупать в Новгороде пушнину или продавать китовый ус в Бордо... В 1250 году в Бергене, по данным переписи, проживали 40 000 человек — больше, чем в Париже и Лондоне, в 10 раз больше, чем в Гамбурге, и раза в три больше, чем в Новгороде. Половину жителей, около 20 000, составляли немцы. Чисто немецкие фамилии — Бремер, Винтер или Вессель — и сегодня легко обнаружить в телефонной книге Бергена.

Источник

Компания "Арт Колор Групп" предлагает Вам услуги по прямой полноцветной печати на ПВХ с высоким разрешением, кроме того Вы сможете заказать у нас любой вид полиграфии, печать на коже, изготовление и размещение наружной рекламы, а так же демонтаж рекламных площадей любой сложности.