Двуликая Америка. Часть II

Америка. Глава II.
Объект обязательного ознакомления

Собрание вышеуказанных образов располагается в скромном отдалении от прославленной нью-йоркской Музейной мили, по которой торжественно расставлены Метрополитен, Музеи Соломона Р. Гуггенхайма, Фрика и еще целый ряд почтенных достопримечательностей подобного же характера. Это здание стоит посреди района Куинс, куда, вообще-то, мало кто из приезжих «доходит», поскольку он представляет собой обширную промзону с редкими ареалами недорогого жилья, облюбованными, кстати, и русскими эмигрантами — здесь жили Довлатов, Вайль, Генис, а также многие другие известные люди.

Более того, Музей движущихся образов молод: он открылся лишь в 1988 году. Не грандиозен совсем: коллекция довольно значительная, но метрополитеновской сильно уступает. И работают здесь всего два десятка человек, включая охранников. Тем не менее любой солидный путеводитель уверенно помещает это заведение в первую десятку культурных «объектов» Нью-Йорка, «обязательных» к непременному ознакомлению.

Одна причина этого пиетета лежит на поверхности — другого такого музея на свете просто нет. Есть множество публичных хранилищ, связанных с кино, но это все музеи фильмов, а не технологий. Есть музеи радио, музеи телевидения, но носят они, как правило, местный характер, то есть связаны с некоей конкретной станцией, студией, каналом. Здесь же весь сложный механизм кинематографического производства объединен под одной крышей и преподносится как цепочка непрерывного технического прогресса: от «волшебного фонаря» до современной компьютерной анимации и видеоигр.

Но узнать об этом, к примеру, из буклета недостаточно. С Музеем движущихся образов надо вступить в интерактивный контакт, его надо внимательно «рассмотреть», как дети рассматривают подаренную им сложную, «многосоставную» игрушку. Данная экспозиция раскрывается перед вами не как обычный набор тематически связанных объектов, которые можно рассмотреть в беглом порядке, но как живой человек или книга — ей можно задавать свои вопросы и получать на них ответы.

Хотя музей и организован максимально логичным и понятным образом, а все-таки поразительно, как он «затягивает» — почти иррационально. Я, например, никогда не замечал за собой сильного интереса к технологиям кинематографа в их историческом развитии. Но тут эти технологии с таким упоением обрисовываются посетителю, что остаться равнодушным просто невозможно.

В общей сложности музей занимает три этажа. Внизу — обычные детали обычной в таких случаях инфраструктуры: кафетерий, сувенирный магазин и прочее, имеется и средних размеров кинозал. Некоторые посетители свои визиты им и ограничивают: во-первых, это одно из редких в Нью-Йорке мест, где круглый год без перерыва показывают немеркнущую киноклассику, ретроспективы больших мастеров и качественный современный арт-хаус. Получается близкий аналог знаменитой парижской Синематеки и многочисленных учреждений, возникших как подражание ей в Европе. А во-вторых, зал регулярно становится площадкой для других заметных мероприятий, способных привлечь внимание не только отъявленных синефилов, но и любого человека, сколько-нибудь сведущего в кино. Режиссеры — от начинающих до звезд уровня Тима Бертона, Фрэнсиса Форда Копполы и Алана Паркера — охотно устраивают здесь премьерные показы своих картин, а потом обсуждают их с публикой. А голливудские артисты время от времени встречаются с верными поклонниками — без особой помпы и светского глянца, запросто.

Однако все это — лишь ответвления от «генеральной» линии общения с посетителями. Ставку же музей, естественно, делает на постоянную экспозицию (она многозначительно названа «За сценой») и способы ее «подачи». Все начинается на третьем этаже, где, собственно, и очерчивается многолетний, точнее даже вековой, путь, пройденный человечеством в деле создания «движущихся картинок». Что было вначале, вы, очевидно, себе более или менее представляете: «волшебный фонарь», то есть проектор, с помощью которого демонстрировались предварительно нарисованные на стекле изображения. Потом возникли забавные оптические игрушки, по ним ученые умы нащупывали принцип мультипликации. Вот — знаменитый кружок, вошедший во все учебники: на одной его стороне нарисована птичка, на другой — клетка; если с известной скоростью вращать эту композицию, они зрительно сольютс, и птичка окажется в клетке. А вот — цилиндры со щелочками по всему периметру. Изнутри они по кругу обклеены картинками, изображающими, допустим, фазы лошадиного аллюра. Опять-таки, если сооружение крутануть, лошадка побежит... Милые экспериментальные «безделушки» представлены подлинными образцами второй половины XIX века, что, конечно, ценно, но еще ценнее усилия, затраченные музеем на то, чтобы каждую из них скрупулезно разъяснить: принципы, свойства, следствия… Рядом со старинным стробоскопом (прибором, позволяющим видеть движущийся предмет неподвижным) — его современная копия. Она специально выставлена около витрины, дабы ее можно было беспрепятственно осматривать, вертеть и так далее. Тут же — стенд с монитором, на котором при помощи простых схем и подробного пояснительного текста рассказывается, что происходит в человеческом глазу, когда сверхбыструю смену статических картинок он начинает воспринимать как динамику. Чуть поодаль — совсем уж диво дивное. Специальный закуток оборудован цифровой камерой, которая с достаточной частотой— не 24 кадра в секунду, конечно, но часто — делает снимки. Перед ее объективом предлагается в течение пары минут изображать все, что заблагорассудится (особенно радуются дети), с тем чтобы потом, на «выходе», получить забавный «ролик» — все зафиксированные кадры распечатываются и переплетаются в «блокнот»: пролистываешь его странички и наблюдаешь собственные движения. Это еще один элегантный способ преподать мудреную научную подноготную.

И так далее — заботливо, терпеливо, иногда через остроумные технологические ассоциации разъясняются все базовые принципы кино, мультипликации, видеосъемки, телепередачи. Параллельно же демонстрируются сами устройства, в разное время служившие людям для этих целей. В таком контексте даже высокотехнологичный Betacam кажется блестящей музейной «забавой», а ведь перед ним «разложены» еще многие-многие десятки его прямых и непрямых предков — аппараты от люмьеровской эпохи до наших дней. Так, походя преодолевается базовое свойство подобной техники: в обычных условиях она всем своим видом говорит среднестатистическому гражданину: «Я — не твоего ума дело, я — только для специалиста!» А здесь, хоть и не показано, на какие именно кнопочки нужно нажимать, все обстоятельно «разжевано» на уровне принципов. Ведь мы привыкли к тому, что кино и ТВ все время рядом, но точно так же привыкли не отдавать себе отчета в том, откуда они берутся. А вот коллекция движущихся образов действует «грамотно» — она сначала растравляет зрительское любопытство, а потом дает понять, что ничего запредельно сложного в «синема» нет.

Даже, например, в компьютерной анимации, а эти два слова, согласитесь, обычно произносятся с безнадежным ощущением собственной тупости и невозможности разобраться, что к чему. Однако рассмотрим внимательно специальный стенд на третьем этаже музея, где с помощью компьютера каждый день создается по десятку кадров кукольного мультфильма. Занимающиеся этим сотрудницы попутно объясняют всем собравшимся успокоительные истины: мол, никакого бинома Ньютона тут нет, основные принципы просты, как мычание, «смотрите — раз-раз, и получается!..» Хотите попробовать?

Вообще, в этом суть местной «программы» — на каждом шагу беспрерывно вам предлагается «пробовать», «пробовать», «пробовать». Все, что в голову ни придет. Подбирать музыку и звуковые эффекты к сценам из знаменитых фильмов. Можно даже в отдельной «рубке» озвучивать их собственным голосом. «Запустить» знаменитый «синий экран» — пустой фон, куда снятые кадры проецируются с расчетом на последующее «накладывание» компьютерных декораций. Нажмите несколько кнопок, и вы окажетесь там, на экране, в самых героических обстоятельствах — в несущейся на страшной скорости машине, скажем, или в горящем доме. Самым маленьким гостям, кажется, больше всего нравится стенд, где они самостоятельно изготавливают «авторский» мультфильм продолжительностью несколько секунд. Впрочем, сопровождающие их взрослые, как правило, тоже поддаются искушению…

Второй этаж полностью отведен «классическому» кинематографу. Но не «голому» процессу съемки и воспроизведению «картинок», а индустрии. Здесь уже не до научных увеселений, главный аттракцион представляют собой непосредственно экспонаты. Вначале публику встречает парадная галерея фотографий голливудских артистов 1920—1960-х годов. Она призвана проиллюстрировать феномен «кинозвездности» в его зарождении и развитии. Интереснее, однако, другое: подлинные костюмы, парики, грим и инвентарь, которыми эти актеры пользовались в той или иной работе. «Единиц хранения» не так много, но сами они и их подбор — крайне выразительны. Одна вставная челюсть с искусственными желваками, которой пользовался Марлон Брандо в «Крестном отце», чего стоит. Или парик Элизабет Тэйлор — Клеопатры. Отдельная группа трогательных экспонатов посвящена «Звездным войнам» 1977 года: выставлена и механическая фигура магистра Йоды, и маска Чубакки. А венчает этот раздел нарядный «гардероб» костюмов из мюзикла «Чикаго». С ними администрации повезло: до некоторых пор сравнительно небогатому музею не удавалось заполучить такой крупной партии «с плеча» абсолютных звезд. Возможно, сыграли роль «оптовые скидки».

Для того чтобы оттенить и «локализовать» кинематограф в общеиндустриальном пространстве, Музей движущихся образов дополняет основную экспозицию разделами, которые рассказывают о сопутствующих производствах, вызванных к жизни «важнейшим из искусств». Различные товары, украшенные рекламой фильмов, соседствуют со стопками тематических журналов прошлых лет, а также с диковинным собранием поделок, кукол и пластиковых фигурок, посвященных «культовым» лентам всех форматов и жанров. Слава Богу, все это «великолепие» подано не без легкой иронии — для тех, кто его не заметит, предусмотрен даже еще один специальный кинозал, на сей раз шуточный. Современные художники спародировали в нем (точнее, им) безудержную страсть к оформительской экзотике, которой страна болела в 1920-х. Прямым лекалом для «шаржа» избран Древний Египет, причем в смешных «фресках», разбросанных по стенам, то и дело мелькают карикатуры на королей экрана. Впрочем, это помещение для просмотра не совсем освобождено от основной функции — время от времени там показывают совсем старые, 20— 30-х годов, «пеплумы» (масштабные исторические «полотна»). Такие сеансы обыкновенно сопровождаются опять-таки каким-нибудь аналитическим диалогом приглашенных знатоков, «дирижирует» которыми, естественно, директор музея мисс Рейчел Словин.

Ее нигде не застать, а если и застанешь, постесняешься заводить «праздную» беседу, такой неизменно серьезной выглядит эта дама. Оставим, однако, ернический тон и вспомним, что прогулка по музею — сплошное безмятежное развлечение лишь для посетителей, а для нее — отнюдь. Нужно успеть вовремя связаться с оскароносцем Дэвидом Кроненбергом, чтобы подтвердить премьеру его фильма в нижнем зале, а также не забыть напомнить Гленн Клоуз, что через две недели она обещала устроить там же свой творческий вечер, позвонить в мэрию, утвердить расписание отпусков для немногочисленных сотрудников, — в общем, надо все успеть, придумать, устроить и организовать.

Впрочем, директору не привыкать. Еще с 1981 года она пыталась «выбить» у городских властей здание под будущий музей и в конце концов получила руины: заброшенное здание какой-то «древней» киностудии, некоторое время состоявшее на балансе министерства обороны, и оттого, как ни странно, пришедшее в еще большее запустение. Собственным обаянием и настойчивостью мисс Словин сама выбивала финансирование там, где это казалось тщетным делом, привлекала архитекторов, дизайнеров, кураторов. Теперь на повестке дня — новые заботы: уже начата реконструкция помещения, которая должна почти в два раза расширить его. Новые экспозиционные просторы предполагается посвятить, в основном, цифровым технологиям.

И все же, несмотря на занятость мисс Словин, нам удалось поговорить: о трудностях музейного дела в Америке, где оно часто воспринимается как бесполезное чудачество, об американской же предприимчивости, способности не унывать и всегда оптимистически смотреть в будущее. «Будущее» — это слово слетало с губ директора «движущегося» музея так часто, что я даже подумал: стоит ли мне рассказывать, что команда «Вокруг света» ездила еще и в колониальный Уильямсбург, эту «цитадель старины»? Выяснилось, однако, что сомнения были напрасны, а вернее — смехотворны, поскольку, создавая свое «произведение», Рейчел Словин не только изучала опыт маститых коллег из Вирджинии, но даже неоднократно ездила туда учиться, перенимать интерактивные технологии общения. Ведь два музея только представляют разные столетия, а функционируют в одном.

Источник

 Компания "Арт Колор Групп" предлагает Вам услуги по прямой полноцветной печати на ПВХ с высоким разрешением, кроме того Вы сможете заказать у нас любой вид полиграфии, печать на коже, изготовление и размещение наружной рекламы, а так же демонтаж рекламных площадей любой сложности.