«Там, где вам рады...»

Наше знакомство с Никарагуа началось с Сан-Хуан-дель-Сур. Этот город, расположенный на берегу Тихого океана, в XIX веке был очень важным портом. Во времена Золотой лихорадки в Калифорнию проще было добраться морским путем, чем пересекать неспокойные горы и равнины Северной Америки. На никарагуанское побережье Тихого океана приплывали корабли из Калифорнии, здесь их разгружали, товары перевозили по суше до города Гранады, там грузили на другие суда, затем плыли по огромному озеру под названием Никарагуа, потом — вверх по реке Сан-Хуан и доходили до Карибского моря (в общей сложности — около 400 км). А уж оттуда — «рукой подать» до Нью-Йорка. Желающие попасть из Нью-Йорка в Калифорнию совершали весь этот маршрут в обратном направлении.

Начали мы наш рассказ с Сан-Хуан-дель-Сур еще и потому, что этот город сыграл, вернее, скажем так, мог сыграть важнейшую роль в истории Никарагуа вообще. Дело в том, что полоска земли, которая отделяет путь из Тихого океана в Атлантический, здесь составляет всего 18 км. Достаточно было прокопать эти несколько километров между озером Никарагуа и Тихим океаном — и плыви себе в Европу. А так как Никарагуа гораздо ближе к США, чем, например, Панама, этот путь мог бы быть значительно сокращен. Эта простая мысль зародилась еще у испанских завоевателей — в 1567 году король Филипп II приказал изучить возможности постройки подобного канала, но планам этим не суждено было осуществиться из-за того, что некий иезуит уверил всех в том, что Тихий океан расположен ниже Атлантического, и в случае осуществления задуманного, вся вода перетечет в него, оставив вместо Атлантики пустыню, что, как можно понять, сильно затруднило бы плавание в Испанию. И такая перспектива не могла не испугать испанцев.
На протяжении столетий вокруг этого места шла постоянная борьба между великими державами. Все понимали, что такой канал — источник процветания для любой страны. Император Наполеон III пошел дальше всех — в 1869 году он зарегистрировал в Лондоне «Компанию по строительству Никарагуанского канала», но уже в следующем году был свергнут с престола, и французам так и не удалось осуществить задуманное. После этого каналом заинтересовались США. Для определения наиболее подходящего места строительства канала президент Улисс Грант создал специальную комиссию (1872—1876 годы), которая пришла к выводу, что это именно Никарагуа. Стоимость канала (75 млн. долларов), а также время строительства (6 лет) были рассчитаны только в 1885 году.
В 1893-м к постройке канала приступила частная американская компания, но, пройдя всего один километр, разорилась. В 1901 году Палата представителей конгресса США приняла закон о строительстве канала в Никарагуа. Спустя год в Карибском море на острове Мартиника произошло извержение вулкана Монтань-Пеле, унесшее тысячи жизней. И это обстоятельство сыграло свою роль в процессе обсуждения закона. Перед началом заседания всем конгрессменам раздали по марке, на которой был изображен вулкан, расположенный на озере Никарагуа, причем извергающийся. Кроме того, к каждой марке прикрепили записку, поясняющую, что в том случае, если канал будет построен в Никарагуа, кораблям придется постоянно подвергаться риску. А так как еще была свежа память о недавней катастрофе на Мартинике, закон о строительстве канала не утвердили.
Это, конечно, несколько упрощенный взгляд на события, поскольку существовало и множество других факторов и противоречий. Например, отказ тогдашнего президента Никарагуа Х.С. Селаи принять финансовую помощь на строительство канала только от одного иностранного государства и выдвижение им условий того, что канал будет находиться исключительно под юрисдикцией никарагуанских властей. Для этого Селая предпринял и конкретные шаги, договорившись с Японией и Великобританией о финансировании проекта. По вполне понятным причинам все эти действия крайне не удовлетворяли США. В итоге канал был построен в Панаме, а президент Селая в 1909 году свергнут.
Таким образом, в наши дни Сан-Хуан-дель-Сур — небольшой тихий городок, в котором ничего особенного не происходит. Сегодня можно лишь гадать, что бы было и с ним, и с уникальным озером Никарагуа, находись неподалеку от этих мест огромный канал с нескончаемым потоком как небольших, так и огромных кораблей. Не исключено, что озеро бы погибло, а вместо тихого, уютного городка вырос огромный мегаполис.

Дорога в Cан-Карлос

Надо сказать, что одной из главных целей нашей поездки были удивительные острова Солентинаме, расположенные посреди озера Никарагуа. Чтобы попасть туда, есть три пути — простой, долгий и трудный. Простой — это перелет на самолете, долгий — плавание на корабле, трудный — поездка на машине до города Сан-Карлос, а оттуда на лодке непосредственно на острова. Мы выбрали третий, чтобы почувствовать, как добирались до островов в досамолетную эпоху. Дорога эта пролегает по территориям, крайне редко посещаемым туристами. Гид наш, по крайней мере, не припоминал, чтобы он хоть раз возил кого-нибудь таким маршрутом. Скоро мы поняли, почему...
В этом регионе живут в основном индейцы, и заселен он достаточно скудно. До сих пор большую часть территории Никарагуа представляют собой леса и болота, практически непригодные для жилья — достаточно взглянуть на карту страны, чтобы увидеть, что восточная ее часть практически необитаема. Наша дорога проходила как раз по обжитым местам, впрочем, других дорог в этом районе и нет — вся транспортная активность зависит от рек, по которым местные жители везут на продажу сыр, а возвращаются с необходимыми им покупками.
Дорога действительно оказалась непростой, хотя и не такой трудной, как мы ожидали (непроходимой она становится в сезон дождей). Мы выехали из Манагуа с тем, чтобы заночевать в Хуигальпе, а затем, проехав через индейские районы, добраться до города Сан-Карлос (недалеко от границы с Коста-Рикой) и уже оттуда на лодке — до островов.
По дороге в Хуигальпу мы сделали небольшой крюк через горы, чтобы увидеть город Камоапу. Здесь текла вполне обычная для здешних мест жизнь. В сарае, на краю дороги, сидели крестьяне и пили самогон. Люди явно были вполне довольны жизнью. Чувствовалось, что за столетия тут мало что изменилось — усы, старый револьвер в кобуре, седло… Они были очень рады нас видеть, и на наш вопрос, куда же мы, собственно, попали (заблудиться мы не могли, просто искали повод для знакомства), сначала предложили выпить, а после, посовещавшись и, видимо, сходу придумав название, изрекли: «Вы в Баре Радости!» Это все сразу нам прояснило, и мы двинулись дальше, напутствуемые уверениями в вечной дружбе с Россией и снабженные адресом, по которому мы обязательно пришлем новым знакомым наш журнал с материалом о Никарагуа и фотографиями. Адрес такой: «Бар Радости. Никарагуа». Можете даже не сомневаться, что обещанная посылка дойдет...
По дороге из Хуигальпы в Сан-Карлос мы то и дело останавливались и заходили в гости к местным жителям. Больше всего бросалась в глаза бедность. Хотя, возможно, бедностью это было только для нас, а для них — нормальной жизнью. В доме, вернее, сарае размером 4 на 6 метров, крытом по индейскому обычаю пальмовыми листьями, живет так много людей, что сосчитать их невозможно. Каждую минуту из этого крошечного дома появлялся новый ребенок (помните, в старом немом фильме куча людей выходила из задних дверей автомобиля, как будто он резиновый?), потом оказалось, что они просто ходят по кругу, а один непременно качался в люльке — и так всегда и везде.
Еще одна примечательная деталь здешних мест — армадилл. Этот маленький броненосец является деликатесом во всей Никарагуа, но тут армадиллов особенно много. Один из мальчиков при нас вернулся с охоты и стал буднично разделывать зверька для жарки.
…Пейзаж за окнами нашего автомобиля был спокоен и однообразен. Наконец, мы добрались до места, где цивилизация (по крайней мере, в виде автосервиса) находится как минимум в 3 часах езды в любую сторону, где главным событием в жизни индейцев является прибытие автобуса (его выходят встречать всей деревней), и где хищные птицы смотрят на вас без боязни, а с любопытством и надеждой. Здесь-то наш джип и сломался… И тут на сцене появился новый персонаж — водитель Элен (это его псевдоним, свое настоящее имя он категорически запретил нам упоминать в статье). На все наши намеки на то, что Элен — имя женское и, прямо скажем, не очень испанское, наш друг был тверд — Элен и точка (и у его твердости, как ни странно, было свое объяснение). Мы же, чтобы не создавать двусмысленности, все-таки будем называть его Панчо. Это тоже не его подлинное имя, но оно хотя бы мужское…
Тогда же мы только знакомились с Панчо, терпеливо наблюдая, как он перочинным ножиком пытался открыть большой капот (кстати, абсолютно безуспешно), чтобы узнать, почему глохнет мотор, всячески сопереживая ему, когда он мученически глядел на дорогу в ожидании хоть кого-нибудь из проезжающих, и сочувственно махали ему вслед, когда он, отчаявшись, отправился за помощью.
…С того дня мы ездили с ним по всей Никарагуа, то и дело меняя пробитые покрышки и проклиная его за то, что вместо тосола он заливает в радиатор воду, отчего она на раскаленном солнце регулярно закипает. И лишь в самом финале узнали, что он и есть — то самое страстно искомое нами живое воплощение Никарагуа и ее истории. Подобно Синей птице, цель наших поисков находилась за все время путешествия рядом с нами…
Итак, Панчо, он же Элен, он же наш водитель, — низенький, плотный и вполне оптимистично настроенный, понукаемый нашими укоризненными взглядами, прицепил нашу большую машину к грузовику, перевозящему коров, и мы запрыгали по ухабам в Сан-Карлос. Поскольку аккумулятор сел, стеклоподъемники заклинило, и на нас толстым слоем легла рыжая пыль, летевшая из-под колес «коровьего» грузовика. «Господи, сжалься! — прокричал я в окно, — пошли дождь!» Фотограф рассмеялся: «Боюсь, здесь другие боги, так что проси лучше по-испански…» Однако местные боги, по всей видимости, неплохо понимали и по-русски — минут через пять в открытые окна хлестал ливень. «В следующий раз будь осторожнее со своими просьбами…» — задумчиво пробормотал мой товарищ, снимая с себя рубашку и закутывая в нее сумку с фотоаппаратурой (рубашка была единственной, так как багаж после трех пересадок мы получили с опозданием в 10 дней). Добравшись до Сан-Карлоса, мы увидели какой-то покореженный город. Возникало ощущение, что его долго жевали, а потом выплюнули… Хотя когда мы вошли в офис местной авиакомпании, чтобы подтвердить, что мы будем возвращаться в Манагуа самолетом (в чем мы совершенно не сомневались), мы оказались в оазисе комфорта и уюта. Офис располагался в маленьком магазинчике, заполненном всякой химией — красками, лаками, клеями и тому подобным. Одновременно же все это являло собой одну из жилых комнат. Радушная хозяйка дома, равно как и офиса, и магазина, пригласила нас внутрь и, пройдя сквозь стеллажи с банками краски, мы сразу попали в гостиную. Зарплаты в Никарагуа настолько невелики, что едва ли не все жители страны работают одновременно на нескольких работах. Хозяйка любезно познакомила нас со своим единственным другом — говорящим попугаем, и под его крики мы побрели на причал.

Рай Солентинаме

…Лодка неслась к островам. Темнело буквально на глазах, и хозяин моторки спешил как мог. Брызги теплой воды слепили лицо. Мы напряженно оглядывали гладь озера в поисках акульего плавника. Звучит немного странно, но в озере Никарагуа действительно водятся акулы длиной до 3 метров. Озеро кишит рыбой (ее промышленная добыча здесь не ведется), так что для акул здесь — полное раздолье. Кстати, Никарагуа едва ли не единственное место в мире, где водятся пресноводные акулы. Всю жизнь они проводят в озере, но размножаются только в океане, куда они поднимаются вверх по реке Сан-Хуан. Местные акулы достаточно агрессивны, хотя жители островов, которых мы расспрашивали позже, как-то не смогли припомнить недавно произошедших на озере несчастных случаев, но вот в реке Сан-Хуан акулы нападают на местных жителей довольно часто… Природа озера Никарагуа — это истинный рай для всего живого. Здесь водятся крокодилы, черепахи, гнездятся миллионы птиц — от колибри до гигантских попугаев. Берега озера объявлены Национальным заповедником — настолько там много редких видов животных.
Солентинаме в переводе с испанского обозначает «Там, где вам рады». Сами островитяне даже не сомневаются, что именно так и выглядит Рай. И с этим трудно поспорить…
В первую же ночь мы вышли на мерцающий берег островка: сотни светлячков сновали из стороны в сторону, то вспыхивая, то исчезая во мраке, — он жил, горя маленькими точками. Вероятно, нечто похожее чувствуют космонавты, смотрящие на Землю из космоса. Только здесь было несомненно лучше — чистый, теплый воздух; силуэты островов на фоне ночного неба; шум жизни — трескотня и ворчание птиц и обезьян, периодические шлепки об воду (это летучие мыши ловили в сумерках рыбу). Говорят, такое бывает только здесь.
Мы стремились на эти острова не только из-за их красоты. Здесь почти все жители — «служители искусства»: одни рисуют картины, другие мастерят поделки, третьи делают скульптуры. История, связанная с тем, почему они выбрали себе именно такие занятия, — очень никарагуанская и в то же время почти библейская. Во всяком случае, Библия имеет к этому прямое отношение. …Началось все с того, что на острова приехал легендарный Эрнесто Карденал — поэт, священник и революционер. Эрнесто, будучи родом из богатой семьи Гранады, учился сначала в Мексике, потом в США, а затем в 1949 году отправился путешествовать по Европе. Жил он достаточно бурной жизнью, писал стихи, участвовал в борьбе против Анастасио Сомосы. В 1956 году Эрнесто Карденал стал монахом, спустя год уехал в монастырь штата Кентукки (США), а затем — в один из монастырей Мексики. В США он стал учеником преподобного Мертона и, вернувшись в Никарагуа в поисках тишины, под влиянием его идей и вооруженный желанием создать идеальное общество уплыл на далекие острова. Там Эрнесто отреставрировал церковь и стал проповедовать в ней революционные идеи. Под влиянием его проповедей на островах возникла коммуна, состоявшая из местных жителей, большинство из которых прониклись идеей революционного католицизма. Одна из первых успешных атак на национальную гвардию Сомосы 13 октября 1978 года было предпринята в Сан-Карлосе, при живейшем участии жителей острова — из 22 нападавших их было 14. Военную базу повстанцы удерживали 7 часов, убив при этом 17 человек из 30, потеряв двоих (нам рассказывал эту историю непосредственный участник событий), после чего всем пришлось бежать в Коста-Рику, а сомосовцы сожгли дом Карденала на островах, но атака на Сан-Карлос заняла свое место в истории освобождения страны от клана Сомосы.
Помимо религиозных проповедей Эрнесто размышлял, как еще можно духовно развить членов коммуны. У него было множество друзей, в том числе и известных художников. Один из них, Рожер де ля Роча, прибыл сюда впервые в 1975 году, затем приезжал еще трижды и каждый раз давал мастер-класс для местных крестьян. Всего его занятия посетило около 30 человек. У местных жителей открылся природный талант к творчеству. Легенда гласит, что мысль дать уроки мастерства пришла к художнику, когда он увидел, насколько красиво и виртуозно один из островитян вырезал на скорлупе прочного плода сложный узор. Ученики в свою очередь стали обучать членов своих семей и, таким образом, почти все жители приобщились к искусству. Самая первая из созданных на островах картина изображала вид островов сверху.

Эрнесто стал помогать жителям продавать их картины. Исполненные в стиле примитивизма, полные ярких красок и неожиданных образов, они стали пользоваться определенным успехом и потихоньку расходиться по миру. Солентинаме стали популярны. Многие известные люди, в том числе Хулио Кортасар, посетили острова и написали о своих впечатлениях от посещения. У него можно найти рассказ под названием «Апокалипсис Солентинаме» — подобная мрачность определялась вовсе не тем, что ему было так плохо, просто время было очень уж невеселое…
Сам Эрнесто со временем покинул острова — после победы Сандинистской революции он стал министром культуры. Многие жители обиделись на него за то, что он забыл про них и стал реже приезжать, хотя на острове до сих пор стоит его дом, и, как нам сообщили в местном музее, в ближайшее время он и сам собирается приехать сюда.
Мы зашли в гости к одному из тех первых учеников Рожера де ля Роча. Его зовут Родольфо Ареллано. Теперь это пожилой человек, рисуют уже его внуки, жена, дочки, сын стал скульптором. Картины Родольфо кипят красками. Сюжетами служат местные легенды — про длинного парня, который жил в вулкане на соседнем острове, про парня с вывернутыми ногами, бывшего охотника, который был послан охранять животных. На его картинах острова превращаются в совершенный рай и воплощение гармонии на Земле. Конечно, у такого искусства всегда есть опасность исчезновения в многократных повторениях, но об этом не думаешь, когда держишь ту единственную и неповторимую картину с кусочком никарагуанского солнца. На одной картине изображено Рождество Христа на островах. «Христос вполне мог тут родиться», — важно сказал Родольфо на прощание.

Сан-Рафаэль-дель-Норте

Настало время передвижения на север страны, в горные места Сан-Рафаэля — район, игравший в истории Никарагуа крайне важную роль. Здесь происходили битвы между никарагуанцами и американцами, сомосовцами и сандинистами, а в 1980—1920-х годах бои сандинистов с контрас («сандинистами» себя называли борцы с Сомосой начиная с 60-х годов XX века, а имя Сандино стало символом борьбы за независимость страны, вот только к самому Сандино они не имели прямого отношения). В Сан-Рафаэле национальный герой Сандино отпраздновал свою свадьбу, в Сан-Рафаэле была одна из его главных баз, откуда он вел борьбу за освобождение своей родины. Теперь в городе есть его музей (в данный момент, правда, не работающий).
Другой важной достопримечательностью считается фреска, на которой глава сандинистов Даниэль Ортега изображен в качестве черта, искушающего
Христа.
Из всего вышеперечисленного история про фреску оказалась чистым вымыслом. Фреска была написана за 10 лет (на ней стоит дата) до того, как про Ортегу вообще услышал хоть кто-нибудь. При желании определенное сходство обнаружить можно. А желание у многочисленных контрас в этом районе во время Гражданской войны было огромное.
…При подъезде к Сан-Рафаэлю Панчо стал нервничать все больше и больше. «Да что там делать, в этом Сан-Рафаэле? — осторожно спрашивал он нас, — там нет ничего интересного…»
«Поедем, Панчо, не волнуйся, нам интересно», — убеждали мы его. Лишь позже мы узнали, какую роль сыграл этот город в его жизни.

Судья

В Сан-Рафаэле мы приехали в гости к местному судье. Судья очень обрадовался нашему визиту — сюда редко добираются иностранцы. «Россия? Чудесно!» Судья пригласил нас в свой кабинет. «Рассаживайтесь! Кофе? О, Сан-Рафаэль очень важный город! Именно отсюда родом жена Сандино! Вы знаете Сандино? Мы потом сходим с вами к человеку, который был знаком с Сандино. Вернее, видел его, ведь тот погиб 70 лет назад! Да, так вот — жена Сандино была его телеграфисткой, — судья радостно засмеялся. — Я даже не знаю, была ли это любовь или он просто хотел хорошую телеграфистку. У нас, кстати, телеграфом пользовались до 1989 года». На этих словах судья, как фокусник, выхватил из-под стола телеграфный аппарат и начал что-то сосредоточенно на нем стучать. В кабинете повисла тишина, прерываемая лишь азбукой Морзе. Мы ждали. Наконец судья нехотя оторвался от аппарата и спросил: «Знаете, что я передал?» Мы растерянно промолчали. «Я передал «Добро пожаловать, дорогие гости из России, пусть вам будет хорошо в Сан-Рафаэле!» Я работал на этом аппарате с 1963 по 1981 год. Сейчас я очень скучаю по этой работе». Он снова взялся за работу. Точка, тире, тире, тире, точка… «А сейчас знаете, что передал?» — «Нет, сеньор» — «Я сообщил вам, что я работал в другой деревне».
В этот момент вошла строгая секретарша и сказала, что сейчас должно начаться слушанье дела. Мы испуганно засобирались к выходу. «Останьтесь, останьтесь! — нервничая, прокричал судья, — ничего страшного!» С видимым сожалением убрав под стол телеграфный аппарат, судья приступил к заседанию. На повестке дня был допрос свидетеля. Тут же присутствовал адвокат. Дело было для Сан-Рафаэля чрезвычайной важности. Свидетель по делу был другом и коллегой недавно уволенного контролера автобуса. Сам он был водителем этого автобуса. Владелец, уволивший контролера, утверждал, что тот пил 50 дней и его пришлось выгнать. Тут последовал взрыв негодования. «Какие 50 дней!? Дней 8—10, не больше!» — возмущался водитель. «Говори только правду! — грозно напомнил судья, — хочу предупредить, что за дачу ложных показаний — 5 лет тюрьмы». Нельзя сказать, что эта новость помогла свидетелю расслабиться — потом он стал очень осторожен в своих словах и минут 10 вспоминал, когда он начал работать на автобусе. Не вспомнил: то ли 2, то ли 3 года… На этом допрос заькончился.
Контракт между контролером и владельцем был устный. Увольняли контролера уже много раз: «А чего он хочет от владельца?» — спросили мы судью. «Компенсацию за отпуск за 3 года». «А кто выиграет?» — спросили мы. «Я не могу вам сказать, дело еще не завершено», — голос судьи стал строг. Впрочем, тут же, смягчившись, он добавил: «Но у контролера большие шансы». «Как же так, — удивились мы, — ведь его все время увольняли за пьянство! Он же не прав!»
«Да, это так! А зачем владелец каждый раз снова брал его на работу?» — хитро поглядел он на нас. Тут уж у нас не было ответа…
После бурного допроса мы отправились в тюрьму — выпускать преступницу.
Преступление ее состояло в том, что она подралась с сестрой своего мужа. Вместе с нами, прижимая чумазого ребенка к груди, шла и пострадавшая, заклиная по дороге судью не делать страшной ошибки и не выпускать эту злодейку из камеры. Злодейка провела в тюрьме целую ночь. «Ей надо ребенка кормить!» — твердо ответил судья пострадавшей.

В Никарагуа не любят долго держать людей в тюрьме. Какое бы преступление человек ни совершил, его стоит выпустить пораньше — он и так успевает все осознать. «У нас был случай — упал автобус в реку по вине пьяного водителя. Погибло семеро». «Сколько же ему дали?» — спросили мы. «3 года, — ответил судья. — Но он так раскаивался, что отпустили его уже через год. Водителей всегда не хватает…» — добавил он задумчиво.
Вообще наш судья рассматривает только мелкие правонарушения — он может наказывать не более чем 3-летним тюремным сроком, серьезные преступления рассматривают в суде высшей инстанции — в областном центре.
«Место у нас тихое, — сказал судья, открывая замок камеры. — Редко, когда случается одно убийство в год, и это притом, что живет у нас больше 30 000 человек! Мы всегда стараемся найти мирное решение конфликта. Осудить человека — не выход, он ведь выйдет из тюрьмы обиженным, найдет обидчика и не исключено, что сам решит свои проблемы, без нас. А это будет еще хуже. Приговор бывает только тогда, когда мы не находим мирного решения».
Верный этим своим принципам, отпуская девушку, судья приказал обеим спорщицам явиться к нему завтра, чтобы окончательно разрешить спор. «Поедемте-ка лучше на ферму! Вот там совсем спокойные люди!» — предложил судья.
И мы поехали.
По дороге наш друг, он же водитель Панчо, не переставая бурчал: «Что вам эти фермы, зачем вам туда!» По дороге он дважды ошибался с поворотами. «Я подожду вас в машине», — сказал он, когда мы приехали.

Старый кот

Нас встретил высокий мужчина, очень крепкий на вид. Выглядел он вполне по-европейски — в этих районах было много немцев, до сих пор они владеют здесь фабриками по производству кофе.
Алехандро Бландон Риверо. Когда он сказал, что ему 82 года — мы не поверили. Тут из дома вышла молодая девушка: «Моя жена! — гордо представил он ее. — Ей 30! — и вот вам секрет моей жизни — свежий воздух, хорошие продукты и молодые женщины!» Жена улыбнулась ему очаровательной улыбкой. Мы срочно захотели узнать подробности его жизни.
«По образованию я — доктор и долгие годы работал по специальности. Но доктора уже давно ничего не зарабатывают, и я пошел в фермеры. И, как оказалось, правильно сделал — все мои друзья-доктора давно умерли!»
Нас угостили домашним сыром и кофе с молоком. «Я зарабатывал неплохо, но в 1980-х все конфисковали –— 2 000 акров пропало! Когда я узнал, что сандинисты отбирают у меня кофейную плантацию, я пошел и сам вырубил все деревья! Пострадал я еще из-за того, что в этом районе контрас постоянно делали засады, и однажды 3 дня была битва. Когда здесь прошли 500 сандинистов, контрас взорвали электричество. Меня обвинили и чуть не расстреляли, хотя это были мои собственные столбы!
Все равно я рад, что живу в деревне. И хотя ценовая политика выгнала меня из кофейного бизнеса, я снова им займусь, и, если цены снова изменят, опять вырублю деревья!»
Тут Алехандро похлопал по плечу судью: «Ну что, подбираешься, чтобы воткнуть нож?» Судья весело рассмеялся: «Ох уж, ваше чувство юмора!»
Это правда — несмотря на очень нелегкую долгую жизнь, Алехандро сохранил прекрасное чувство юмора. Его речь пестрела пословицами и поговорками. «Не суй мачете не в свои ножны!» — посоветовал он, например, своему правительству. Протянув руки к своей молодой жене, от которой у него, кстати, двое детей, он прокричал: «Я взял ее из колыбели!» (Они поженились, когда ей было 14, а ему 66.) «Помогите, а то она уйдет». Жена рассмеялась: «Если бы ты мне надоел, я бы еще тогда ушла — ты ведь и тогда уже был старый…» — и пошла кипятить молоко.
Его старшие дети живут в США. Один из сыновей приезжает его навестить, как заметил Алехандро, проверяет, не умер ли я еще…
После наших восторгов о его состоянии здоровья он ответил: «У нас есть выражение: старый кот — маленький крысенок». Тут все испаноговорящие люди вокруг нас засмеялись. Кажется, в общих чертах и мы поняли, что он имел в виду. Прощаясь, он спросил нас: «А у вас есть выражение: «Гость портится на третий день?» — «Есть точно такое же!» — подтвердили мы. «Ну, так вот! — он помахал нам: Приезжайте в гости, но не больше, чем на 2 дня!»

Тайна панчо

Тайну нашего водителя Панчо мы узнали в последний день. Собственно говоря, тайны никакой и не было — просто Панчо прожил обычную, достаточно типичную для никарагуанца жизнь.
Он родился в очень бедной семье. Его отец работал на хлопковых полях. Такая была идея у Сомосы и его родственников — посадить хлопок как более выгодный продукт вместо традиционных культур. Хлопок просто так не рос, поскольку местные условия были не самыми подходящими, к тому же очень много паразитов — приходилось выливать тонны химических препаратов — удобрений, пестицидов. «Мой отец прямо мокрый был от химии», — сказал Панчо. Результат не заставил себя ждать — первые четверо детей были мертворожденными, первым, из тех, кто родился живым, был именно он.
…Он был очень маленький, и его всегда все жалели. Он очень хотел учиться и бегал в школу за 10 километров — не было денег на школьный автобус, позже его стали возить — в долг. Ботинок у него не было до 7 лет, и, когда родители привели его выбирать обувь, он надел первые же ботинки, причем размера на 2 больше, чем нужно, но он так боялся, что их ему не купят, что сказал, что они подходят отлично. Панчо даже в голову не пришло, что можно померить другие. Он спал с ними в обнимку. В 1984 году в свои 14 лет он стал сандинистом. В 16 лет закончил школу лучшим учеником и превратился в активиста сандинисткой молодежной организации.
Уже в школьные годы Панчо охранял с оружием в руках свою школу от контрас. «Слава Богу, ни разу никто не напал. Один раз мы увидели, что-то большое и белое. С криками: «Гринго пришел!» — мы открыли огонь. Это была большая белая лошадь»… Во время войны с контрас Панчо попал в специальное подразделение. В его обязанности входили провокации. Районом его действий был в том числе и Сан-Рафаэль. Панчо претворялся, что он контрас, призывал крестьян и говорил: «Пойдемте со мной воевать с сандинистами, я дам вам оружие и деньги! Когда крестьяне собирались — их арестовывали правительственные войска. Вот почему он не хотел ехать в этот город! Ведь его могли узнать! Каждый раз его тоже захватывали, как контрас, но по секретному коду отпускали.
Чтобы заслужить доверие крестьян и контрас, Панчо шел и на террористические акты — именно он взорвал линии электропередач, за что, кстати, был арестован наш знакомый фермер Алехандро! (Перед этим мы долго обсуждали между собой, что Алехандро, возможно, действительно взорвал свои столбы. Панчо молчал, молчал, а потом тихо сказал: «Нет, он честный. Я знаю, кто это сделал. Это сделал я».)

Кстати, контрас также применяли провокации. Молодые девушки-контрас завлекали своими песнями солдат правительственных войск. Их звали «сирены» по известному греческому мифу. Когда солдаты заходили в лес — их убивали. «Много солдат погибло, пока не поняли в чем дело», — заметил Панчо.
Командир Панчо его очень жалел и посоветовал уйти из армии и получить какую-нибудь «нормальную» гражданскую профессию. Приехав в Манагуа, Панчо хотел учиться на инженера, но ему предложили гораздо лучшие условия, если он продолжит карьеру военного. Семья была бедной, и он согласился. Панчо полетел учиться в Одессу. Чему его там обучали, он категорически отказался нам рассказывать. После года обучения в Одессе он вернулся в армию и с тем же заданием — провокацией — вновь оказался в Сан-Рафаэле. Но на этот раз слегка перестарался. Он настолько понравился контрас, что они предложили идти с ними в Гондурас (там находились базы подготовки контрас). Там бы его мгновенно разоблачили, но и отказаться он не мог. В итоге его спасла чистая случайность — именно эта группа контрас была захвачена сандинистами. Он стал кричать: «Я свой, я свой!», но военные ему не поверили, вставили в рот пистолет Макарова и сказали: «Если соврал, нажимаем курок». На счастье Панчо его начальник вспомнил про него. «Ну, ты и идиот! Я же сказал, убирайся из армии!» — это были его первые слова.
Начальник взял его к себе телохранителем. «Прекрасная жизнь: 4 магазина патронов — 120 пуль, граната, униформа, АК 47 и УАЗ!»
Но его командир твердо решил спасти Панчо жизнь. Панчо снова покинул армию (через месяц начальника взорвали вместе с новым телохранителем) и полетел на Кубу. Прилетел он туда в одной майке — у него не было даже зубной щетки. «Что стоишь, придурок, пошли!» — сказали ему гостеприимные хозяева. И Панчо привезли учиться на ракетчика. Но он был уже непреклонен. Он сдержал обещание, данное своему командиру, и в итоге 5 лет проучился в Гаване на инженера по сельскому хозяйству — академию он закончил с золотой медалью. Панчо вернулся в Никарагуа. По своей специальности он не проработал ни дня. В Манагуа он стал работать таксистом. «О, это было чудесно — в Манагуа ни у кого не было машины. Все девчонки были мои. Я дружил одновременно с 5—6 разными девушками! Золотое время!» Когда сандинисты участвовали в выборах в 1996 году, он должен был как таксист следить за тем, в каком округе как распределяются голоса. Что делать надо было дальше, если сандинисты проигрывают, он не захотел рассказывать.
Однажды, подвозя американца (а это был один из лучших гидов по Никарагуа), он подружился с ним и стал возить туристов. Сейчас Панчо не верит сандинистам, не признает католическую церковь — он вступил в одну из многочисленных протестантских сект. Он любит свою жену, и, по его собственному признанию, врет так, что сам себе верит (сказывается профессиональная подготовка). «Ну и что неправда в твоей биографии?» — спросили мы его… «Да зачем такое придумывать, — задумчиво сказал Панчо. — Только не пишите мое настоящее имя, назовите меня ЭЛЕН — это было мое кодовое имя в разведке».

Слепой певец

Недалеко от города Хинотега мы слушали песни слепого певца. Он автор популярной в Никарагуа песни «Цветок Ананаса», посвященной жене легендарного генерала Сандино — она, как мы уже говорили, родом из соседнего Сан-Рафаэля. Господину Лопесу 62 года, играть он научился в 8 лет, уже будучи слепым, чтобы помочь своей семье. При правительстве сандинистов его носили на руках, он был иконой народной поэзии. Сейчас он почти забыт, а его песни исполняют другие. Он долго пел для нас, примостившись перед своим домомсараем, а на прощание почему-то попросил нас сфотографировать его вместе с белым кроликом. Так он и стоит у меня перед глазами — слепой певец, прижимающий к груди белого кролика.

Источник

Назад в будущее

Когда видишь переживания друзей за спортсмена, который, несмотря на дождь, несется изо всех своих лошадиных сил в каком-нибудь допотопном «купере» или «лотусе» навстречу клетчатому флагу, весьма живо представляешь себе, как это выглядело сорок лет тому назад, когда эти действующие раритеты гоняли на самом высоком уровне. Хотя и сейчас эти живые легенды продолжают доказывать, что у них еще есть порох в пороховницах.

Гоночная трасса Сильверстоуна — это замкнутая дорога шириной 15 метров и идеально ровным покрытием (сорт здешнего асфальта называется Prixmat) и постоянным чередованием поворотов и прямых участков. Длина кольца составляет 5 057 метров. Многие виражи и прямые носят звучные названия — так телекомментаторам гораздо проще пояснять зрителям ход гонки.

Современный British Racing Driver’s Сlub, нынешний владелец Silverstone Circuit, образовался из неформального клубного объединения, организованного еще в 1928 году знаменитым гонщиком Бентли Дж.Д. Бенджафилдом.

В то время основной целью Клуба было продвижение интересов мотоспорта в целом, проведение различных мотоспортивных мероприятий, приглашение международных делегаций гонщиков и представление интересов мотоспорта Британии за пределами страны.

Членство в Клубе было строго ограниченным — правом быть принятым в эту организацию обладали лишь те гонщики, которые имели за своими плечами большой опыт успешных выступлений. К концу 30-го года Клуб настолько разросся, что появилась необходимость создания более крупной компании с ограниченной ответственностью, которая в 1931-м была создана и получила название British Racing Driver’s Club limited. В совет директоров Клуба вошли 12 человек — все бывшие или все еще активные гонщики, контролирующие деятельность BRDC и по сей день.

Гоночный департамент BRDC ежегодно проводит около 37 различных гоночных мероприятий, включая мировые чемпионаты («Формула-1», «Формула-3000», GT и World Sports cars) и 6 гоночных состязаний на других кольцевых автодромах.

В деревушку Сильверстоун попасть не так-то просто — не на всякую карту она нанесена. Этот населенный пункт, давший название знаменитому во всем мире гоночному треку, расположен в графстве Нортэмптоншир, однако определить точное расположение трассы даже человеку, знакомому с территориальным делением Великобритании, непросто. Где-то по здешним полям проходит граница между Нортэмптонширом и Букингемширом. Однако трасса, занимающая вместе с прилегающими участками 324 гектара, вполне может захватить и кусочек соседнего графства. Трасса располагается в самом сердце Англии — лесистые холмы, луга, многочисленные речушки, лисицы, гоняющиеся за кроликами прямо посреди проезжей части. Кстати, обилие зверья — одна из главных головных болей хозяев гоночного трека «Сильверстоун», поскольку, выскочи кролик на трассу во время заездов, и если не авария, то грандиозный скандал обеспечен.

В прошлом Сильверстоун являлся довольно крупной базой военных бомбардировщиков, с которой во время второй мировой войны американские «летающие крепости» отправлялись на Берлин, Кельн, Дрезден. После окончания войны аэродром стал не нужен, и в 1948 году его решили переделать в гоночную трассу на основе взлетно-посадочных полос и дорог, идущих по периметру базы. 13 мая 1950 года на его рулежках состоялся самый первый заезд чемпионата «Формула-1».

У въезда на территорию автодрома (кстати, внутри него до сих пор сохранились посадочные полосы) установлена стела: «Сильверстоун — дом британского автомобильного спорта». Так почему же для этой цели была выбрана не более почтенная трасса, как, например, «Брукландс», где еще в 1926-м состоялась гонка за первый «Большой приз» Великобритании? Ведь общеизвестно, насколько трепетно англичане относятся к собственным традициям. Но, видимо, эти консерваторы склонны создавать и новые. Так или иначе, но в 50-м, когда трасса в Сильверстоуне открылась для гонок, было положено хорошее начало.

Существуют, безусловно, и более скоростные автодромы и первый из них находится в итальянском городе Монце, где средний показатель гоночной скорости для «Формулы-1» составляет 242 км/час. И все же Сильверстоунская трасса относится к быстрым. Самая же «медленная» пролегает по улицам Монако, ее средний показатель не достигает и 150 км/ч.

В Сильверстоуне гоночные состязания проходят практически постоянно — ежегодно в среднем более 30 разных. Плюс испытательные, квалификационные, а также учебно-тренировочные заезды. Здесь действует и известная на весь мир школа вождения Drive, день стажировки в которой стоит 165 фунтов стерлингов.

В числе прочих суперскоростных и суперсовременных соревнований много лет проходят и состязания старых гоночных автомобилей в рамках Coys International Historic Festival. Сигаровидные болиды, напоминающие пауков-водомерок, кожаные шлемы, очки-«консервы». Их владельцы — почти все едва ли не ровесники своих испытанных железных коней.

Естественно, во время таких «домашних» гонок, как заезды исторических болидов, в боксах Сильверстоуна царит совсем иная атмосфера, нежели во время проведения этапа знаменитой «Формулы-1». Там-то непременно вертятся огромные деньги, каждый гость потенциально важен, каждое слово и действие взвешиваются, повсюду усиленная охрана. Но ведь и «Формула-1» была когда-то клубом, а не рекламным эльдорадо!

На ежегодных слетах старинных автомобилей в Сильверстоуне всегда возникают совершенно особые ощущения. Что творилось здесь, когда праздновался 40-летний юбилей британской малолитражки Mini! Для британцев эта кроха длиной чуть более трех метров — без преувеличения предмет культа. В Сильверстоун прибыли тысячи этих «букашек», и все они проследовали по трассе мимо трибун, заполненных восхищенными поклонниками!

Ежегодно в конце августа в Сильверстоуне проходит грандиозный фестиваль старинной техники, организуемый аукционным домом Coys of Kensington. Тысячи машин самых разных эпох, марок и назначения — от легковушек и грузовиков до сверкающих алым цветом пожарных карет прошлого — съезжаются на трассу. В ее сердцевине бивуаками становятся многочисленные торговцы автоветеранами, реставрационные мастерские, магазинчики запчастей, аксессуаров, масштабных моделей.

Но главное событие на историческом фестивале — аукцион. Выглядит это необычное мероприятие так: лот выкатывают на импровизированную сцену внутри гигантского шатра. При взгляде на публику трудно поверить, что кто-нибудь сможет выложить за какой-нибудь сверкающий раритет сотни тысяч фунтов. И все же, когда аукционист представляет лот, торги, постепенно набирая обороты, выходят на самый высокий уровень. Аукционист фиксирует ставки со скорострельностью пулемета. И едва ли не за полтора часа продается до 70 и больше автомобилей!

Источник

 Компания "Арт Колор Групп" предлагает Вам услуги по прямой полноцветной печати на ПВХ с высоким разрешением, кроме того Вы сможете заказать у нас любой вид полиграфии, печать на коже, изготовление и размещение наружной рекламы, а так же демонтаж рекламных площадей любой сложности.

Каноны пробуждения

Несмотря на довольно мягкую зиму, если не считать северный остров Хоккайдо, наступления весны в Японии ждут по всей стране. Кроме обычного гормонального процесса, проходящего в организме каждого человека в момент пробуждения природы, с японцами по весне происходит и психологическая метаморфоза. И виной тому — тысячелетние философские традиции и религиозные практики.

Если бы можно было провести аналогию между временами года и сословиями древней Японии, я бы, наверное, уподобил лето трудолюбивым крестьянам и ремесленникам, осень — печально-романтичному самурайству, зиму оставил бы за алчными торговцами, а разноцветную мягкую весну сравнил с утонченной дворцовой аристократией. Новый год в этой стране, по принятому исстари китайскому лунно-солнечному календарю, приходился на конец февраля — начало марта, время, когда крестьяне готовили поля к посадке риса. Вскоре после этого начинался и красочный период цветения сакуры. Для высших сословий древней и средневековой Японии это — долгожданный период, ибо с приходом весны, словно цветы вишни, вновь расцветали мимолетные любовные интрижки и рождались великолепные стихотворения. Японская поэзия того времени в основном охватывала три темы: любовь, смена времен года и рассуждения о скоротечности бытия.

Корни сакуры

Ямато, как в древности называли Японию, — страна, перенявшая почти все, начиная от архитектурных стилей и заканчивая чиновничьей системой, у своих соседей — великого Китая и Кореи. Даже многие традиции, считающиеся истинно японскими, имеют материковые корни. Японцы стараются ничего не отвергать и обладают удивительным свойством вносить свой неповторимый элемент во все воспринятое со стороны, превращая таким образом чужое в свое, подобно устрице, создающей из простой песчинки бесценную жемчужину.
Все подвергается скрупулезному анализу и переосмыслению. Поразительно, но японцы почти ничего не создали сами! Зато очень многое из того, что они «довели до ума», считается лучшим в мире. И конечно, в такой деликатной сфере, как духовная жизнь, они никак не могли принять ни одну религиозную философию в ее прежнем виде. Буддизм, даосизм и конфуцианство в Японии перестали быть прежними, но, попав на почву местных синтоистских верований, создали уникальный религиозный синтез, существующий больше тысячи лет. Религии настолько срослись, что некоторые граждане вполне официально причисляют себя к последователям сразу двух религий — буддизма и синтоизма. Так или иначе, два главных события в жизни японца проходят под сенью различных религий: свадьба справляется по синтоистскому обряду, похороны — по буддийскому. Ну а что же самая «японская» из весенних традиций — любование цветущей сакурой? Оказывается, корни и этого ритуала уходят в Поднебесную. Там любование цветами строго регламентировано и носит вполне потребительскую функцию: воспринять от цветов жизненную энергию ци. Но поскольку каждый цветок высвобождает ее по-разному, китайцы смотрят на тот или иной цветок в точно определенный астрологами момент, причем определенное количество времени. В Японии любование цветами вишни — ханами — носит, скорее, эстетический характер, хотя и оно не лишено философской подоплеки. В скоротечном цветении сакуры отображается бренность материального мира. Наблюдая за распусканием и опаданием розового цветка, люди размышляют о Вечности. Раньше чувствительные натуры составляли танка, сравнивая весну с жизнью, а цветы сакуры — с самим собой. Навеянные буддийскими представлениями о мимолетности бытия, они точно выражают отношение японца к окружающему миру:
Нет, не стану сажать
подле дома дерево вишни —
ведь с приходом весны
в увяданье цветов, быть может,
всем откроется бренность мира...
(Сосэй)
Однако в древности позволить себе такое приятное времяпрепровождение могли лишь избранные, не занятые никаким каждодневным трудом. Крестьяне же просто не имели возможности выкроить время на сакуру из-за большого объема работы, хотя им и разрешалось насладиться зрелищем, но не раньше, чем закончится посевная. Может быть, по этому поводу в IX веке принц Корэтака Синно сложил такую танка:
Вешней вишни цветы
опадайте — так опадайте!
Тщетно медлить и ждать,
все равно не придут сельчане
любоваться вашей красою...

Пора цветения

В наше время на ханами выезжают все, но так же, как и столетия назад, только тогда, когда все дела завершены. И так же, как в далекие времена, долгожданная весна для японца скоротечна и ограничена одним лишь периодом цветения сакуры. С началом цветения по телевидению вместе с предсказаниями погоды передают прогнозы, когда распустятся почки деревьев по всем районам Японии. За этот короткий срок японец, как бы занят он ни был, обязательно выкроит время, чтобы выехать на природу для любования цветущими деревьями. Немногие сейчас слагают под падающие лепестки сакуры стихи о бренности жизни, но некоторые фирмы собираются под сенью цветущих деревьев целыми отделами на своеобразный тренинг: на веселом «завтраке на траве» с коллегами и начальством гораздо легче раскрепоститься и высказать свое мнение, если это боялись сделать на работе. Здесь, на природе, пересекаются две сущности японского характера: конфуцианская этическая система строгой субординации уступает место дзэнскому равенству, самосозерцанию и слиянию с окружающим миром. Японец, принимающий дзэн, старается слиться с природой, оставшись при этом самим собой, одновременно быть везде и нигде. Дзэн — это принятие двух крайностей одновременно. Традиционные виды искусств тоже подчинены законам дзэн. Заваривая ли неторопливо чай на церемонии, выстраивая ли цветочную композицию икебана, вырисовывая ли иероглифы черной тушью на почти прозрачной бумаге, человек должен отринуть мысли и не вкладывать личный элемент в действо. Он лишь инструмент, руководимый самой Природой. И если желаемый результат достигнут — это само совершенство по сути и по форме.
…Однажды мастер каллиграфии долго пытался вывести иероглиф, а один из его учеников наблюдал за процессом. И как ни старался мастер, от ученика он слышал лишь одно слово: «Плохо!» Затем строгий наблюдатель ненадолго вышел. Воспользовавшись моментом, мастер в одно мгновение вывел знак, не думая ни о чем. Вошедший ученик только и смог прошептать: «Шедевр...» Как говорят, совершенно написанные иероглифы должны воплощать свое значение, то есть иероглиф «огонь» — воспламенять бумагу, на которой написан. Так и все, что сделано в гармонии со Вселенной, должно пронзать всю суть человека, помогая ему самому достичь этой гармонии. И прийти к дзэнскому просветлению.

Истоки культуры

А еще весна — пора самых любимых праздников японцев: Праздника девочек, или кукол (Хина-мацури), и Праздника мальчиков (Танго-но сэкку), Дня рождения Будды, или Праздника цветов (Хана-мацури) и Праздника весеннего равноденствия. Существуют также местные храмовые и обрядовые торжества, проводимые только в одном районе или даже в одном-двух храмах.
Праздник — прежде всего уникальная национальная традиция, которую как семейную реликвию бережно хранят и передают следующему поколению, чтобы оно с младых ногтей ощущало причастность к великой культуре своего народа. Но во многом первоначальное ритуальное и сакральное содержание знаменательных дней уже давно исчезло, уступив место яркой форме торжества.
Так, изначально на Празднике девочек, устраиваемом 3-го дня 3-го месяца, куклы служили для ритуала очищения от негативной энергии (болезней и грехов) перед началом полевых работ. Их изготавливали из соломы и материи, а после совершения обряда переноса всего дурного с живого человека на его кукольное воплощение пускали по реке. В селениях, где не было рек, кукол сжигали в костре. В семьях высших сословий — самурайства и аристократии — бытовал обычай играть в куклы, изображавшие мужчину и женщину, который помогал детям вникнуть в сложную систему человеческих отношений. А Праздник мальчиков, Тангоно сэкку, проходящий 5-го числа 5-го месяца, был поначалу культовым обрядом, посвященным молению о будущем урожае, который должен был также принести здоровье и удачу всем членам семьи. Ко времени японского средневековья он трансформировался в чествование мальчиков, не достигших совершеннолетия, то есть 15 лет, и был, скорее, родовым праздником самурайской верхушки, поскольку все атрибуты праздничной церемонии — игрушечные доспехи, оружие, боевые знамена — могли иметь только члены самурайских семей. В этот день отпрыски благородных фамилий принимали ванну с цветами ириса, символизировавшими доблесть, поскольку название цветка — омоним слова «доблесть».
Но смекалистые люди «неблагородного происхождения» нашли способ приобщиться к торжеству и праздновать по-своему, заменив знамена матерчатыми образами смелого долгожителя карпа, вывешенными на высоком шесте. Теперь количество развевающихся на ветру у дома карпов говорит о том, сколько мальчиков живет в семье.

Заодно с цветами

По буддийским представлениям, после смерти человек переродится заново, а в каком теле (растения, животного, человека или бога) — зависит от того, как он прожил свою жизнь. Конечно, взять на себя смелость прервать жизнь раньше времени означает сильно понизить свой статус в грядущей реинкарнации. Но японцы не боятся смерти. Высокий уровень самоубийств в этой стране лишний раз подтверждает это. Уходят из жизни и стар, и млад: одни, чтобы не быть в тягость молодым, другие из-за несогласия со старшими. Влюбленные, не имеющие возможности по каким-то причинам соединиться в браке, сводят счеты с жизнью парами. Не спасают и выставленные предупреждающие щиты с подробным описанием того, что будет происходить с телом самоубийцы, если его долгое время не найдут…
Японцы даже смерть умеют организовать красиво. Да и что может быть красивее ухода из жизни под дождь опадающих цветов сакуры?
Что сегодня скорбеть
о цветах, опадающих втуне? —
Разве в мире земном
плоть моя заодно с цветами
не исчезнет, не расточится?..
Танка в переводе А. Долина

Источник

 Компания "Арт Колор Групп" предлагает Вам услуги по прямой полноцветной печати на ПВХ с высоким разрешением, кроме того Вы сможете заказать у нас любой вид полиграфии, печать на коже, изготовление и размещение наружной рекламы, а так же демонтаж рекламных площадей любой сложности.

Течет река Волга...

Все краеведческие музеи чем-то похожи друг на друга. Их экспозиции, как правило, открываются чучелами ежа и белки, а заканчиваются продукцией местного завода или графиком надоев молока. Качество же музея и мера его привлекательности для посетителей определяются тем, что представлено между ежом и надоями. Рыбинскому музею есть что показать. Уровень собрания таков, что можно было бы обойтись и без чучел. Впрочем, чучело в музее столь же неискоренимо, как сама Природа, которую оно мучительно и безуспешно пытается олицетворять...

Музей в Рыбинске возник в октябре 1910 года и через несколько лет отметит свое 100-летие. Поначалу он был естественно-научным и располагался в двух комнатах городского коммерческого училища. Коллекции минералов, ископаемых, птичьих яиц и тому подобного предназначались для учебной работы и просвещения посетителей. В своем нынешнем виде экспозиции Рыбинского музея-заповедника куда более разноплановы. Они рассказывают о древней истории края (археологический отдел), знакомят посетителей с купеческим бытом и богатыми художественными коллекциями из дворянских усадеб. Но главный брэнд Рыбинского музея — это Волга и все, что с ней связано: бурлаки и крючники, кабестаны и туеры, шлюзы и водохранилища... Река протекает под окнами музея, и с огромного балкона второго этажа на нее открывается такой роскошный вид, что так и хочется снабдить Волгу музейной этикеткой. Эта глубинная связь с Рекой как бы переформатирует коллекцию и придает музею национальный масштаб.
Почему Волга — главная река России? Она не самая длинная, не самая многоводная. Ответ прост: в бассейне Волги проживают 50 миллионов человек — треть населения страны. С этой рекой испокон веков связана судьба народа. Сегодня ее жизнеспособность обеспечивает каскад волжских водохранилищ, первое среди которых — Рыбинское. Это своеобразный «клапан», регулирующий наполнение Волги на всем ее протяжении. Рыбинску досталась почетная роль держателя волжского «крана». Правда, за этот почет и сам город, и прилегающие к нему земли заплатили немалую цену...
14 апреля 1941 года были закрыты створы гидротехнических сооружений и началось заполнение Рыбинского водохранилища. Было затоплено 4 550 квадратных километров суши (1/8 территории Ярославской области), под воду ушло 700 населенных пунктов, более 130 тысяч человек стали вынужденными переселенцами.
С тех пор в водохранилище каждый год образуется огромная льдина площадью 4,5 тысячи квадратных километров и толщиной до одного метра. Эта масса холода существенно влияет на здешний климат. В первой половине апреля, когда освободившаяся от снега земля уже прогревается, на водохранилище еще лежит лед, по которому ездят на снегоходах и машинах. Срок вегетации растений сдвигается каждую весну от двух недель до месяца. Произошли и многие другие изменения, которые экологи считают необратимыми...
Впрочем, обсуждать сегодня, правильным ли было принятое в 1935 году решение о затоплении Молого-Шекснинского междуречья, смысла нет. Образовавшееся Рыбинское водохранилище является крупнейшим комплексом промышленных и хозяйственных объектов, который никто не собирается ликвидировать. Важнее другое. На дно ушли не только поля и пастбища, жилые дома и монастыри. Ушла целая эпоха — хозяйственные связи, человеческие отношения, бытовой уклад — все то, что в широком смысле называют словом «культура».
Но культура обладает памятью. Она запечатлевает себя в материальных объектах, документах, произведениях искусства. В здешних местах хранителем этой памяти стал Рыбинский историко-архитектурный и художественный музей-заповедник. Туда были свезены предметы из затопленных дворянских усадеб, передана коллекция ликвидированного Мологского краеведческого музея. Рыбинский музей имеет два филиала: Дом-музей физиолога А.А. Ухтомского и Музей Мологского края. Первый из них — довольно заурядный мемориальный музей, зато второй поистине уникален: это единственный в мире музей затопленной территории.

Рыбные места

Всякий уважающий себя город имеет дату основания. Если же таковая не известна (не все города, подобно Петербургу, торжественно закладывались на пустом месте), то за нее принимают первое летописное упоминание или иное документальное свидетельство. А как же иначе! Юбилеи-то справлять надо... Однако у Рыбинска с этим трудности особого свойства. Город имеет три документально подтвержденные и научно обоснованные даты основания: 1071, 1504 и 1777 годы. К 1071-му относится первое свидетельство об Усть-Шексне — раннем славянском поселении при впадении реки Шексны в Волгу (на территории современного Рыбинска). В 1504 году впервые упомянута располагавшаяся на противоположном берегу Волги Рыбная Слобода (тоже на территории города). И, наконец, 3 августа 1777-го императрица Екатерина II подписала указ «О преобразовании Рыбной Слободы в город Рыбной» (через несколько лет получивший название Рыбинск). Таким образом, в нынешнем году город торжественно отпразднует свое 500-летие (от основания Рыбной Слободы). Но если вы хотите поздравить рыбинцев с 1050-летием, ждать придется не так уж долго. Эту славную дату (от основания Усть-Шексны) город отметит в 2021 году, надо думать, не менее торжественно.
Так или иначе, но в этих благодатных рыбных местах человек жил с незапамятных времен. На территории нашей страны не так уж много поселений эпохи верхнего палеолита. Одно из них — стоянка Золоторучье-1, находки с которой датируются XX—X тыс. до н. э. Они представлены в экспозиции Рыбинского музея и не без основания являются предметом гордости его сотрудников.
В середине XI века началась широкая славянская колонизация Ярославского края, появилось множество селищ и курганных могильников. Значительная часть этих памятников была исследована сотрудниками музея в 1920—1940 годах, в числе найденного: украшения, предметы быта — топоры, ножи, кресала, серпы, керамика и прочее. С 1990 года идут планомерные археологические работы на территории города Рыбинска. Факт примечательный, ибо в наши дни редкий районный музей может похвастаться тем, что имеет средства на собственные раскопки и реставрацию находок. Рыбинску в этом смысле повезло: большую часть расходов взял на себя «Рыбинскэлектрокабель», глава которого Сергей Кузенев оказался большим любителем археологии и отечественной истории.

Купеческое водоходство

В начале XVIII столетия в жизни России произошли серьезные изменения, оказавшие заметное влияние на развитие Рыбной Слободы. В 1703 году началось строительство Вышневолоцкой водной системы, объединившей каналами в единую транспортную сеть реки от Волги до Невы. Рыбная Слобода оказалась в очень выигрышном положении. За ней начиналась резкая смена уровня вод. Здесь товар перегружали на небольшие плавсредства, так называемые «романовки».

Жители Рыбной Слободы стали постепенно отходить от рыбного промысла, заниматься торговыми операциями и брать подряды на поставку в Петербург дуба, железа, соли. Об этом свидетельствуют представленные в экспозиции купеческие аттестаты. В задачу купцов входило не только удачно сбыть товар, но и благополучно провести суда по речному пути. «Устав купеческого водоходства» от 1781 года обязывал власти заводить на всех крупных пристанях присяжных «лотцов».
В 1767 году Екатерина II, лично пожелавшая узнать «состояние своих подданных», путешествовала в Казань по Волге. Вечером 8 мая царские галеры подошли к Рыбной Слободе. «Здесь при бесчисленном стечении народа государыня встречена была духовенством, слушала божественную литургию в устроенном для того месте». Из храма императрица проследовала в специально подготовленный для нее дворец по Крестовой улице, на которой «женщины, поставленные в два ряда, одетые в богатое русское платье, с высокими жемчужными кокошниками, устилали дорогу своими наилучшими платками. Такое усердие привело в восхищение прозорливую Екатерину, и она долго и милостиво разговаривала с купеческими женами».
Дабы матушка-императрица не утомилась во время службы в Спасо-Преображенском соборе, местное купечество заказало и торжественно поднесло Екатерине II красивое кресло. С этим предметом связана забавная история. Похоже, что изготовление подарочного седалища было поручено какому-то резчику, хорошо понимавшему в своем деле, но мало смыслившему в мебельном производстве. Кресло вышло пышным, но с конструктивной точки зрения сделано неправильно и должно было развалиться после нескольких дней употребления. Мог случиться конфуз. Однако государыня с присущей ей дальновидностью сочла за благо сразу по окончании службы пожаловать кресло обратно в Спасо-Преображенский собор. Сейчас кресло в целости и сохранности стоит в экспозиции. Как образец верноподданнического усердия и памятник монаршей мудрости.

По берегам реки

В Рыбинском музее хранится множество раритетов из окрестных дворянских гнезд. Среди них знаменитые свадебные портреты Тишининых из усадьбы Тихвино-Никольское кисти Ивана Вишнякова, портреты Лихачевых из имения Сосновец работы Ермолая Камеженкова и многое другое.
В отдельном зале экспонируются предметы из усадьбы Петровское, принадлежавшей роду дворян Михалковых (из которого происходят автор «Дяди Степы» и его сыновья). Большая часть богатейших усадебных коллекций была передана государству по завещанию Владимира Сергеевича Михалкова (1817—1900) задолго до революции. И все же многое из того, что выставлено сейчас в залах музея, не по доброй воле Михалковых оказалось в составе государственного музейного фонда. После осмотра экспозиции в ином свете начинаешь воспринимать, мягко говоря, негативное отношение Никиты Михалкова к большевистской национализации...
Из всех знатных и менее знатных дворянских родов, оставивших свой след в истории Верхней Волги, чуть подробнее стоит рассказать о Мусиных-Пушкиных — владельцах усадеб Иловна и Борисоглеб (Мологский уезд Ярославской губернии).
Иван Яковлевич Мусин-Пушкин (1710—1799) был в высшей степени колоритной личностью. Выйдя в отставку в чине капитана лейб-гвардии Преображенского полка, он удалился в усадьбу, где зажил настоящим русским барином. Переведя свое огромное состояние на сына, Иван Яковлевич большую часть времени посвящал псовой охоте. В 1788 году в возрасте 78 лет он верхом затравливал матерого волка в изрезанной лесистой местности, окружавшей Иловну.
Его сына Алексея Ивановича (1744— 1817) с полным основанием можно считать человеком выдающимся. Во время своего заграничного путешествия 1772—1775 годов Алексей Иванович загорелся желанием заняться собирательством и... постепенно превратился в крупнейшего археографа России. Среди его находок — древнейший список «Лаврентьевской летописи», «Поучение Владимира Мономаха», а главное — «Слово о полку Игореве». Алексей Иванович сочетал в себе качества крупного ученого и умного царедворца. К концу царствования Екатерины II он был тайным советником, обер-прокурором Синода и одновременно членом Российской академии наук. Императрица ценила Мусина-Пушкина, пользовалась рукописями из его коллекции и сама пополняла ее подарками. Вряд ли можно считать случайностью тот факт, что, когда потребовался новый президент для Академии художеств, выбор государыни пал на тайного советника Мусина-Пушкина. Из усадеб Иловна и Борисоглеб происходит самая значительная по численности портретная галерея (около 50 полотен). Изображения членов императорской фамилии и известных государственных деятелей XVIII века соседствуют с портретами хозяев имения, их родственников и знакомых. Один из портретов запечатлел облик пожилой графини Екатерины Алексеевны в домашнем чепце и с вязанием в руках. Архивные документы донесли до нас поучительную историю об Илье Шляхтенкове — авторе портрета, крепостном художнике Мусиных-Пушкиных. Шляхтенковы были потомственными управляющими имением Мусиных-Пушкиных. К Илье дела «по наследству» перешли после смерти отца и старшего брата. Илья Петрович, или, как называла его в письмах графиня Екатерина Алексеевна, Эли Петров, оказался человеком честным, совестливым, но к ведению дел совершенно неспособным. За несколько лет его управления образцовое в недавнем прошлом имение пришло в плачевное состояние. Впрочем, сам Эли на коленях просил графиню (А.И. Мусина-Пушкина в это время уже не было в живых) заменить его настоящим управляющим.
А.И Мусин-Пушкин собрал библиотеку, являющуюся едва ли не самым значительным книжным собранием в русской провинции. В Иловне была большая коллекция живописи и гравюры, хранились великолепные образцы китайского и европейского фарфора XVIII века и итальянской майолики XVI столетия. Все эти произведения можно увидеть в музейной экспозиции, а вот усадьбы Иловна, Борисоглеб, как и родовое кладбище Мусиных-Пушкиных, ушли под воду Рыбинского моря.

Вдоль реки

В первой половине XIX века были созданы еще две водные системы, соединившие Волгу с Санкт-Петербургом: Мариинская — в 1808-м и Тихвинская — в 1811 году. Таким образом, роль Рыбинска еще более возросла: он стал «столицей бурлаков» — важнейшим внутренним портом страны. Суда того времени были неуклюжи и тяжелы на ходу. Их длина колебалась от 7 до 80 саженей (сажень ~ 2,13 м), а грузоподъемность составляла от 2 до 70 тысяч пудов (32—1 140 т). Основной тягловой силой были бурлаки. Во время навигации в Рыбинске собиралось до 130 тысяч бурлаков, тогда как все население города насчитывало в середине XIX века не более 7 000 жителей. В 1846 году произошло невиданное событие. К рыбинской пристани пришвартовался пароход с двумя баржами, груженными 150 тысячами пудов хлеба. Расстояние от Самары до Рыбинска пароход покрыл за 16 дней, бурлакам на преодоление того же пути требовалось два месяца. Бурлачество было обречено, и к 1870 году бурлаки на Волге практически исчезли. Бурлаки не оставили по себе памятников материальной культуры. До нас дошли только их песни и редкие фотографии — иногда лирические, иногда полные внутреннего трагизма.

По реке

С первых шагов Волжского пароходства Рыбинск стал одним из его центров. В начале XX века здесь имели собственные пристани все крупнейшие российские пароходные общества — «По Волге», «Кавказ и Меркурий», «Самолет». А пароходные компании «Общество крестьян» и «Товарищество рыбинского пароходства» держали свои главные конторы непосредственно в Рыбинске.
У первых грузовых пароходов не было гребных колес. Они использовали кабестан — лебедку, подтягивающую судно к заведенному вперед якорю. Затем их сменили специальные буксиры-туеры, которые передвигались, подтягиваясь за цепь, проложенную по дну реки, и тащили за собой барки с грузами. В экспозиции представлена серебряная модель туера «Великий князь Владимир», подаренная «управляющему Компании цепного пароходства по реке Шексне Илье Осиповичу Авербаху от сослуживцев» к 25-летию компании. Сослуживцы Ильи Осиповича явно были людьми небедными: на изготовление этой игрушки пошло более 2 килограммов серебра. Но век туеров тоже оказался недолгим. К концу XIX столетия их вытеснили пароходы с гребными колесами. В экспозиции можно увидеть часы с моделью колесного пассажирского парохода «Император». На лицевой стороне корпуса часов укреплены два гравированных изображения, наглядно демонстрирующие победу пара над мускульной силой. На первом представлены репинские «Бурлаки», еще более унылые, чем в живописном оригинале, на втором — бодро дымящий «Император», швартующийся к пристани с развевающимся флагом.

На пристани

До середины 1930-х годов в дни навигации в Рыбинск приходило на заработки множество грузчиков. Волжские грузчики получили прозвище крючников, так как использовали железный крюк для поддержки мешка. А так называемая седелка, используемая с той же целью, еще и предохраняла спину от натирания (все эти предметы представлены в экспозиции). За день крючнику приходилось переносить в среднем 400 кулей, каждый весом 9 пудов (147 кг). Поэтому крючниками работали только молодые, физически крепкие люди. Среди них встречались удивительные силачи. В музейной экспозиции висит портрет почтенного старца. В нижней части изображения имеется надпись: «1870 года октября 1-го. В присутствии их императорских высочеств великого князя Владимира Александровича и великого князя Николая Николаевича Старшего сей старец 82-х лет разорвал полную колоду карт, согнул двугривенный. Свежее яблоко положил между двух пальцев — среднего и указательного, сжав пальцы; яблоко развалилось пополам. Чему зрителями были 19-ть лиц разных чинов, находящихся в свите их императорских высочеств, и воронежский гражданский губернатор князь Трубецкой».
Главным товаром, который грузили крючники, был хлеб. В экспозиции есть занятный экспонат, приоткрывающий завесу над технологией волжской хлебной торговли. Это прибор для определения качества зерна, изготовленный в Гамбурге. Такими приборами пользовались в XIX веке хлебные маклеры. Качество зерна они определяли по плотности: зерно чем плотнее, тем лучше. Впрочем, есть еще один объект, связанный с историей хлеботорговли, — само здание Новой Хлебной биржи, в котором находится музей. Биржа в Рыбинске долго не приживалась: купцы нововведению не доверяли и предпочитали по старинке «бить по рукам» а окрестных чайных, вместо того чтобы по-европейски заключать сделки на бирже. Когда же привыкли, то старое здание оказалось тесным, и в 1912 году была построена Новая Хлебная биржа, которая и по сей день является одним из красивейших сооружений города. К сожалению, здание использовалось по назначению всего два года: в 1914-м началась Первая мировая война и была введена государственная монополия на хлебную торговлю.

На дне

Молога — маленький уездный город, находился при слиянии рек Волги и Мологи в 32 километрах от Рыбинска. Этот тихий городок, население которого в начале XX века насчитывало около 5 тысяч человек, был весьма и весьма благополучен. В нем располагалось 6 соборов и церквей, 5 благотворительных учреждений, 3 библиотеки, 9 учебных заведений, в том числе гимнастическая школа П.М. Подосенова — одна из первых в России, при которой имелись сцена и партер для постановки спектаклей. Казначейство, банк, телеграф, почта, кинематограф, больница на 30 коек, амбулатория, аптека — вот далеко не полный перечень учреждений Мологи. Медицинскими услугами жители города и уезда пользовались бесплатно, бесплатно же им выдавались и лекарственные препараты. Работали в городке винокуренный, костомольный, клееваренный и кирпичный заводы, а также завод по производству ягодных экстрактов. Бедствия революционного времени обошли Мологу стороной. Городок продолжал жить тихой самодостаточной жизнью. В сентябре 1935 года было принято постановление Правительства СССР о начале строительства Рыбинского и Угличского гидроузлов. По первоначальному проекту подпорный уровень (высота зеркала воды над уровнем моря) Рыбинского водохранилища должен был составлять 98 м. Показалось мало ... И 1 января 1937 года эта цифра была изменена на 102 м, что увеличивало количество затапливаемых земель почти вдвое. Город Молога лежал (да, собственно, и лежит) на отметке 100 м над уровнем моря, и именно эти 2 метра стоили ему жизни...
Мологе не суждено было стать Градом Китежем или русской Атлантидой, навсегда погрузившихся в пучину вод. Ее судьба страшнее. Глубины, на которых находится город, в соответствии с сухой инженерной терминологией называются «исчезающе малыми». Уровень водохранилища колеблется, и приблизительно раз в два года Молога показывается из воды. Обнажаются мощение улиц, фундаменты домов, кладбище с надгробиями. И приходят мологжане: посидеть на развалинах родного дома, посетить отеческие могилы. За каждый «низководный» год этот город-призрак платит свою цену: во время весеннего ледохода лед, как терка, скребет по дну на мелководье и уносит с собой материальные свидетельства прошлой жизни...
Судьбу Мологи разделил и находившийся неподалеку женский Афанасьевский монастырь. В Рыбинске монастырь имел подворье с часовней. Сегодня в подворье Афанасьевского монастыря работает Музей Мологского края (филиал Рыбинского музея-заповедника). Это единственный в мире музей затопленного города. Собственно не только города, а огромной территории с сотнями сел, деревень, десятками церквей и монастырей. Края, который дал России историка графа А.И. Мусина-Пушкина, военачальника князя А.А. Прозоровского, академика живописи и одного из основоположников отечественной реставрации Ф.Г. Солнцева, писателя и драматурга А.В. Сухово-Кобылина, писателя-этнографа Ф.А. Арсеньева.
Но Музей Мологского края — это не мемориал знаменитым деятелям культуры. Среди выставленных предметов нет ничего выдающегося: старые фотографии с видами города и портретами жителей, воссозданная комната мологжанина, предметы домашнего обихода, районные газеты «Родной край» и «Большая Волга». Вроде бы ничего необычного, так — картинка повседневной жизни. Но знание о том, что произошло, придает обыденным вещам особую пронзительность. История, которую рассказывает экспозиция, проста и трагична. Была благодатная земля. Ее визитной карточкой считались уникальные заливные луга и пастбища. Там жили люди, которые делали лучшие в России масло и сыр. А потом вышел приказ...
В Рыбинском архиве хранятся сотни писем, где повторяется одна и та же просьба: не выселять под зиму, разрешить дожить на старом месте до весны. Самое непонятное в этих письмах — даты. Речь идет о зиме 1936/37 года. Напомним: заполнение водохранилища началось в 1941-м и закончилось в 1947 году. Зачем нужна такая спешка, не понимал никто: ни местные власти, ни партийные органы, ни сотрудники НКВД, осуществлявшие контроль за переселением. Но приказы не обсуждают. Недовольных ждал Волголаг, покорившихся — Волгострой, единственная крупная организация, создававшая новые рабочие места. Не секрет, что и Волголаг, и Волгострой находились в ведении НКВД и были, в сущности, одной организацией. На строительстве гидротехнических сооружений по разную сторону колючей проволоки оказались люди, вынужденные сделать общее дело: утопить свою малую родину...
Единственное отступление от музейных правил, которое позволили себе авторы экспозиции, — это разрешение ставить свечки перед иконой Богоматери «Всех скорбящих радость», установленной непосредственно в бывшей часовне Афанасьевского монастыря. Долгое время тема Мологи была запретной. Об этом нельзя было писать. Встречались земляки, стараясь не привлекать к себе внимания, почти тайно. Первые сохранившиеся фотографии встреч мологжан относятся к 1960-м годам. Но даже в эти годы собираться приходилось вдали от родной земли — под Ленинградом. Вслух заговорили о Мологе только во второй половине 1980-х. Прошла серия статей, встречи переместились в Рыбинск и стали публичными. В 1995 году открылся музей, в 1997-м была официально зарегистрирована общественная организация «Землячество мологжан».
Музей Мологского края — сравнительно редкий пример государственного музея, созданного по народной инициативе. У него два источника пополнения коллекции: подарки мологжан и экспедиции на Мологу. Свою миссию музей видит не столько в сохранении памяти прошлого, сколько в возрождении Мологского края как культурно-исторической общности. Сотрудники музея и активисты землячества работают над идеей создания Мологской административной территории с центром в селе Веретея или поселке Борок, ранее находившихся в Мологском уезде.

Река XXI века

На протяжении столетий общественная значимость музея определялась качеством его экспозиции, с 1970-х годов не менее важным показателем стал уровень проводимых им акций, мероприятий и программ. В последние годы все более существенным фактором становится лицо музея, обращенное в открытое информационное пространство. Нравится нам это или нет, но не за горами тот день, когда количество виртуальных гостей музея превысит число его реальных посетителей. Музеи захлестывает и увлекает в свое течение река XXI века — река информации.
Далеко не все музеи к этому готовы, но Рыбинский, по всей видимости, готов. Именно он в конце 1999 года первым в России открыл в Интернете полный электронный каталог своего собрания, созданный непосредственно из внутренней учетно-хранительской базы (http://rmuseum.orbis.spb.ru). А в 2003 году музей сделал следующий шаг: открыл информационный компьютерный центр для исследователей, нашел и, главное, публично предъявил направление деятельности, где он является объективным лидером российского музейного дела. Попробуйте разыскать аспект, в котором районный музей превосходит Эрмитаж и Третьяковскую галерею! Это не так просто. А у рыбинцев получилось. И результаты не замедлили сказаться: не каждому районному музею устраивают презентацию его сайта в Московском Кремле, не о каждом пишут в научных статьях и учебниках. Любителям Интернета могу дать поучительный совет. Хотите узнать, какое главное музейное собрание России? Зайдите в поисковую систему Rambler, наберите в строке поиска «собрание музея», и вы увидите, какая коллекция стоит на первом месте... •

Музеи Рыбинска

Рыбинский историко-архитектурный и художественный музей-заповедник (основное здание)

Рыбинск, Волжская наб., д. 2. Тел. (0855) 52-25-26, 52-01-90 http.//rmuseum.orbis spb.ru
15 сентября — 15 мая: открыт с 9.15 до 17.00, касса до 16.00. Выходные дни — понедельник и последняя среда месяца.
15 мая — 15 сентября: открыт с 8.30 до 21.00, касса до 20.00.
Без выходных.
Местонахождение — центральная часть города, транспортная развязка между Зачеремушным, Заволжским и Центральный районами города. 300 м от Речного вокзала на набережной реки Волги
Проезд — городским транспортом до ост. «Соборная площадь»

Музей Мологского края (филиал музея-заповедника)

Рыбинск, Преображенский пер., д. 6а.
Тел. (0855) 20-17-93, 52-8342
Открыт с 10.00 до 17.00,
касса до 16.00.
Выходные дни — воскресенье, понедельник.
Проезд — трол. 1, 3, 4, 5, 6
до ост. «Улица Стоялая» или до ост. «Соборная площадь»

Мемориальный дон-музей академика Д.А. Ухтомского (филиал музея-заповедника)

Рыбинск, ул. Ухтомского, д. 45. Тел. (0855) 52-01-90
Открыт в среду с 10.00 до 17.00, в остальные дни по предварительным заявкам. Выходные дни — суббота, воскресенье.
Проезд — трол 1,3,4,5 до ост. «Ул. Блюхера»

Источник

Воюющий остров. Часть II

«Врата ада»

Территория Исландии находится как раз на месте разрыва двух тектонических плит, где Евразия отходит от Северной Америки со скоростью 2 сантиметра в год. По иронии судьбы место сбора древних «парламентариев» острова оказалось на одной из линий этого разрыва, что в итоге привело к понижению уровня земли и затоплению большей части этой исторически важной территории.

Из-за тектонической активности жизнь в Исландии всегда была трудной. За многие века, еще со времен первых поселенцев, население страны не только не росло, а даже сокращалось. В начале XV века от трети до половины островитян погибли от чумы. Вулканы заливали лавой и засыпали пеплом жилые районы. Вулкан Гекла во времена Средневековья считался воротами ада — 1 104 извержения! Вообще же с начала поселения лавой было покрыто 1 040 км² (1% территории острова). Самым разрушительным было извержение вулкана Лаки в 1783—1785 годах. В течение 8 месяцев из кратера Лаки вылилось 14,7 км² лавы. Воздух был отравлен ядовитыми газами, что привело к гибели 22% населения и 70% скота. А температура на всем Северном полушарии упала на 1—2°. Следствием извержения вулкана Аскья в 1875 году стало то, что в Исландии было засыпано пеплом 10 000 км² территории (вся же площадь острова 650 000 км² ). Это вынудило многих исландцев покинуть родину и уплыть в Северную Америку.

В XX веке вулканы также не успокоились. В 1973 году произошло извержение на островах Вестман. В результате возник новый вулкан, население пришлось эвакуировать, 40% домов было разрушено. От окончательного разрушения всей гавани спасло лишь отчаянное сопротивление жителей — насосы стали под давлением закачивать морскую воду на наступающую лаву. Охладившись с 1 100° до 100°, лава остановилась...

Добавим к этой картине наводнения. Вулканы живут и под многочисленными ледниками Исландии, подтапливая их снизу. Языки ледников срываются со своих мест, выпуская миллионы тонн воды и льда, которые сносят на своем пути все. Один из подобных катаклизмов произошел на леднике Скафтафедль в 1996 году. Сорвавшийся с гор ледник смыл мосты...

Разрывающийся пополам остров как будто пытается сбросить людей в море, засыпать пеплом, залить раскаленной лавой. Но люди цепляются, держатся за свою землю из последних сил...

Номо islandicus

...Ночью 11 марта 1984 года небольшая исландская рыболовецкая шхуна стала тонуть в 3,2 морской мили на юго-восток от островов Вестман. Трое рыбаков из пяти, бывших на борту судна, висели на мачте три четверти часа, пока корабль не затонул окончательно. Температура воздуха за бортом была -2°С, воды — около +6°С. Когда корабль пошел ко дну, последний оставшийся в живых, Гульдаугур Фридторсон, сбросил с себя рыбацкую одежду и, оставшись в джинсах и свитере, поплыл к берегу. Плыл он 6 часов. За это время мимо него прошел корабль, но его криков не услышали. Но Фридторсон не сдался и не испугался и наконец доплыл до берега. И тут оказалось, что скалы настолько острые, что забраться на них не представлялось возможным. Тогда он вернулся назад в море и плыл до тех пор, пока не нашел подходящего места для выхода.

Выбравшись на сушу, он, пробив кулаком лед в замерзшем пруду, напился воды, а затем прошел еще 3 километра до ближайшего города.

Теоретически выжить Фридторсон не мог, поскольку тело в одежде теряет тепло в холодной воде в 20 раз быстрее, чем без одежды, помимо этого, он находился в холодной воде и на ветру более 8—9 часов, в то время как, опять же чисто теоретически, выжить можно, проведя в таких условиях не более получаса. Температура его тела, когда ее измерили в госпитале, составляла 34°С, при этом врачи констатировали, что он был вполне здоров. Этот из ряда вон выходящий случай изучали в исландском университете и заметили, что подкожный жир Гульдаугура был в 3 раза толще обычного и по консистенции похож на жир морского котика, который плотнее человеческого.

С тех пор Гульдаугур Фридторсон ежегодно вручал призы участникам заплыва, который стали проводить в его честь. Это событие теперь является национальным праздником.

 

Сага о Хюльдаре

Живет в зеленой стране, которая зовется Исландией, человек по имени Хюльдар. Он путешествует по всему свету. В прошлом году, например, он решил пройти пешком вдоль всей Великой китайской стены. И пошел. Самым трудным в его предприятии было отыскать эту стену, потому что она иногда пропадала, после чего появлялась вновь только через 10, а иногда и через все 20 километров. А по-китайски он не говорил, так что спросить дорогу не мог. За 3 месяца он прошел 1 400 километров, после чего понял, что устал, и вернулся в Исландию.

...Мы встретились с ним в одном из баров Рейкьявика. Хюльдар — автор книги об Исландии. Он на протяжении двух месяцев зимой, в самое мрачное время, ездил по стране и записывал свои впечатления. Для нас он стал настоящей находкой, потому что олицетворяет собой все представления об Исландии — путешествует, подобно древним викингам, пишет книги, как все исландцы, доброжелателен и неспешен.

— Настоящая Исландия — зимой, — сказал он нам сразу.

— Почему?

— Депрессия, — ответил он и замолчал, дым от его сигареты неспешно поднимался к потолку. — Все творчество происходит зимой.

Это он добавил уже почти мечтательно. Зимой в Исландии очень темно. Дуют ветры. Туристов мало. Исландцы предоставлены сами себе. Многие отели закрываются. Депрессия? Ничего удивительного.

— Поэтому я и поехал зимой. Ночевал в семьях или в редких открытых гостиницах. Иногда даже в джипе. Я многое узнал про свой народ. Оказалось, что у нас две нации — одна в Рейкьявике, другая — разбросана по всей огромной территории.

— Так какие же вы,исландцы?

Хюльдар внимательно нас изучил, перед тем как ответить. Может быть, он думал, достойны ли мы, чтобы знать ответ? Или, может, он выбирал этот ответ из многих?

— Мы хаотичные, — твердо сказал он. — Я думаю, это из-за погоды, она все время меняется, и мы меняемся так же быстро, как она. Тут вообще все очень быстро меняется. Любимая девушка, например, может поменяться через месяц, а может через день. Очень много одиночек с детьми. Для нас совершенно нормально, если женщина имеет троих детей от троих разных мужей...

И Хюльдар стал говорить медленно, не торопясь.

— Мы странные. Датчане, например, очень расслабленные, но говорят все время о ценах. Исландцы же говорят о долгах. Если исландцу нужна квартира, он начинает работать как сумасшедший 1—2 года. Но как только цель достигнута — все, больше он делать ничего уже не будет. Будет отдыхать. Всякий исландец может стать богатым, но только на короткий срок.

 

Хюльдар замолчал. Заговорит или нет?

— Мы — прирожденные рассказчики. У нас действительно все писатели, целая нация. Недаром же у нас есть писатель — лауреат Нобелевской премии. Даже укладчики асфальта в перерывах не расходятся, а рассказывают друг другу самые разные истории. Причем интересно, что при таком количестве писателей у нас нет ни одного философа. Мы живем сердцем, а не головой. Вообще у нас здесь одна большая деревня — все друг друга знают. Когда я выпустил свою книжку, ко мне во всех барах подходили люди и благодарили или, наоборот, советовали что-то изменить.

Оттого, как он это сказал, стало вдруг как-то очень приятно. Сразу представилась темная зимняя ночь, город, где все — твои друзья, они хлопают тебя по плечу и говорят что-то приятное на исландском...
— Сейчас по моему сценарию снимают фильм. Я назвал его «Niсеland». Съемки ведутся в Исландии, но действие может происходить где угодно — это про любовь... Исландцы обожают новости, они слушают их по радио по А—5 раз в день, видимо, потому что у нас самих ничего не происходит... А еще в нашей стране хорошо быть политиком. Исландцы очень легко прощают ошибки. Достаточно сказать: «Извините, я сделал какую-то ерунду», — и все, считай, простили. Поэтому у нас никто не уходит в отставку...

После этой тирады Хюльдар надолго задумался.

— Да, иногда здесь можно начать скучать, знаете, это напоминает ситуацию, когда «мы — здесь, а вечеринка где-то еще происходит...» Видимо, поэтому мы любим туристов — это хорошо, это освежает — новые лица.

А вообще мы очень легко сходимся с людьми. И мы — не депрессивные. Я, пожалуй, был не прав в начале разговора — мы просто зависим от настроения, хотя мы очень общительные. И при этом — верим в духов, и у нас больше медиумов, чем где бы то ни было в мире.

Такой вот он, Хюльдар — исландец. Помните, он говорил: «Настоящая Исландия — зимой». Niceland. Это он здорово придумал...

 

Ресурсы и экология 

В Исландии нет проблем с горячей водой. Более того — ее даже избыток. Воду приходится охлаждать, прежде чем использовать в быту. 80% домашнего отопления обеспечивается природной горячей водой. В стране созданы геотермальные электростанции. Впрочем, основным источником электричества являются гидроэлектростанции. Мощность их такова, чтобы соответствовать потребности энергоемких производств, в первую очередь алюминиевых заводов. Эта весьма прибыльная отрасль промышленности требует все новых жертв — правительство решило построить еще больше гидроэлектростанций, но многие исландцы возмутились, потому что это влекло за собой непредсказуемые экологические последствия (не говоря уж о том, что пропало бы несколько красивейших водопадов). В то же время, учитывая практически полное отсутствие полезных ископаемых на острове, самым перспективным как раз выглядит развитие энергетики. Так что борьба продолжается.

В прежние времена исландцы уже нанесли экологический ущерб своей земле — первые поселенцы вырубили на острове все березовые леса. И это привело к усилению эрозии почвы, что стало одной из главных проблем для этой страны...

 

Сундлауг

Этот горячий источник — священное для исландцев место. Сейчас большинство сундлаугов — это просто горячие ванны, расположенные на территории комплекса с бассейном, но встречаются и природные источники с горячей водой, выложенные камнями. Сундлауги работают обычно до 22.00 ежедневно по будням, и каждый исландец считает своим долгом посидеть в горячей воде хотя бы некоторое время. Это — своеобразное место встречи, то же, что для англичан — паб, а для немцев — пивная, с той лишь разницей, что общение происходит, извините, в голом виде, в горячей ванне и без пива. А поскольку в Исландии даже летом температура редко поднимается выше +12°С (добавьте сюда еще мелкий дождь и ветер), то становится понятным, что большего удовольствия, чем залезть в горячую (около 40°) воду, просто трудно себе представить.

 

Об именах

Как известно, у исландцев нет фамилий. В 1925 году был даже издан специальный закон, запрещающий островитянам иметь фамилии. У них есть только отчества, которые образуются путем прибавления к имени отца — либо son (сын), либо dottir (дочь). Например, сына Йонса Петурссона будут звать Арни Йонссон, а его дочь — Агнес Йонсдоттир. Вот и догадайся, что Йонссон родной сын Петурссона и брат Йонсдоттир! Выходя замуж, исландки не берут фамилию мужа (ввиду ее отсутствия). В наше время это, конечно, вызывает некоторую путаницу. В телефонном справочнике, например, всех пишут по первым именам. А набор исландских имен крайне ограничен — никто не может стать гражданином Исландии, если у него не исландское имя. Так, например, говорят, что когда бывший советский дирижер Владимир Ашкенази получал исландское гражданство, то правительство страны даже ввело новое исландское имя в официальный список — «Владимир Ашкенази». Так что сегодня уже встает вопрос о том, что хорошо было бы в этой системе что-нибудь изменить, дабы избежать путаницы.

Исландия расположена прямо под Полярным кругом, поэтому многие представляют себе ее как царство вечной зимы. Однако благодаря теплому течению Гольфстрим, омывающему и ее берега, климат здесь довольно мягкий. В Рейкьявике средняя температура января -1°С (как в Милане), а июня — +11°С. Исландцы плохой погоды уже не замечают и живут, как будто за окном не льет как из ведра. А иностранцам же, впадающим в пессимизм, советуют: «Если вам не нравится погода, подождите минуту». И действительно, погода здесь меняется почти мгновенно...

Источник