Острова везения

83 острова, расположенные в форме рогатки к северо-востоку от Австралии, — это архипелаг Новые Гебриды в Океании. До 1980 года он являлся одноименной страной с редкой формой правления — кондоминиум: здесь на паритетных началах хозяйничали Франция и Великобритания. Как только островитяне-меланезийцы получили независимость, а с ней — все обитаемые и необитаемые острова в собственное распоряжение, они первым делом переименовали свои владения в «Вечную Землю» — Вануату. И зажили в свое удовольствие: последние исследования показывают, что местные жители — самые счастливые люди на планете.

Чтобы попасть к счастливым людям, сначала нужно добраться до Новой Зеландии или Австралии, что само по себе не ближний свет, а уже оттуда остается 3— 4 часа лету до Порт-Вилы — столицы молодой республики, где сосредоточено более трех четвертей 40-тысячного населения острова Эфате. Всего же на архипелаге проживает порядка 200 тысяч счастливчиков, подавляющее большинство — темнокожие аборигены-меланезийцы (98,5%), называющие себя «ни-вануату» (в буквальном переводе — «народ Вечной Земли»). Остальные жители — европейцы (примерно 1,1%) и выходцы из стран Юго-Восточной Азии.
Кварталы Порт-Вилы — небольшого уютного городка, тянутся вдоль бухты Меле (Mele Bay) и лагуны Эракор (Erakor), взбираются на склоны окрестных холмов. Все в городе находится на расстоянии пешеходной прогулки: Национальный культурный центр с любопытными археологическими и этнографическими коллекциями, казино и четыре поля для гольфа, десятки отличных ресторанов.

На Вануату практикуется строгое разделение труда. Плетение циновок и корзин — дело исключительно женское и в высшей степени важное: циновки — строительный материал для хижин, а другой тары, кроме корзин, здесь не признают. Фото автора

Вечный огонь

Жители столицы и других немногочисленных городов Вануату отличаются от остальных островитян: обычно они имеют некоторое образование, какой-то заработок, носят европейскую одежду. Но в городах проживает лишь десятая часть граждан, сельское же население сохраняет и по сей день абсолютно архаичный быт. До деревни Экасуп, которую еще именуют фольклорной, всего 20 минут езды от Порт-Вилы. Но здесь, как и сотни лет назад, носят одежду из пальмовых листьев и волокон пандануса или не носят ее вовсе, живут собирательством, охотой и земледелием.
Эта патриархальная деревенская жизнь предстала передо мной в конце еле заметной в зарослях тропинки. Небольшие хижины с циновочными стенами, крытые пальмовыми листьями, построены здесь без единого гвоздя. Отдельно располагаются навесы под такими же пальмовыми кровлями, где в сезон циклонов проходит вся жизнь общины. В центре деревни — большая сельская площадь с громадными баньяновыми деревьями по периметру — здесь проходят все важные события. Гигантская крона дерева поддерживается десятками (а у крупных баньянов и сотнями) воздушных корней, которые со временем превращаются из тонких отростков в мощные стволы. Одно дерево — целая роща, во время сильных циклонов все 200 сельчан находят в ней приют от непогоды.
Деревенские жители не пользуются ни электричеством, ни металлическими изделиями, огонь добывают путем трения сандаловой палочки о специально подобранный кусок дерева, подкладывая сухой, легко воспламеняющийся мох. Огонь умеет добывать каждый мужчина на острове. Как это часто бывает, собственный опыт извлечения пламени оказался намного труднее, чем можно было предположить. Несмотря на все старания, кроме обильного дыма я так ничего и не извлек.
Примечательно, что в вануатских деревнях, даже таких, куда по заблаговременной договоренности допускаются туристы, люди живут своей повседневной жизнью, лишь слегка приукрашенной к приходу гостей. Когда же гости уходят, жители не снимают с себя традиционные наряды (если есть что снимать) и не переодеваются в джинсы, чтобы затем, сев за руль автомобиля, разъехаться по домам, как это происходит в Австралии или Новой Зеландии. Они продолжают высекать огонь всякий раз, когда нужно затопить земляную печь, столь популярную во всей Океании.

Благодаря тому, что баньян живет сотни лет, он считается символом вечной жизни, вновь и вновь воспроизводящим себя. Аборигены верят, что если дереву будет нанесен вред, то это вызовет гнев богов. Фото ALAMY/PHOTAS

Охотники за человечиной

Основу стола вануатцев составляют овощи и злаки: кумара (сладковатый картофель огромных размеров), ямс, маниока и таро. Климат и красноземы на островах настолько благоприятны, что урожай можно снимать почти ежемесячно. Кокос, который всегда под рукой, занимает важное место в рационе питания островитян с самого раннего возраста. Если вдруг мамаша по каким-либо причинам не может вскармливать новорожденного, то очищенный кокос с проколотым в нем отверстием заменит малышу материнскую грудь. Этот орех — еще и основа гигиены зубов и полости рта: кожуру с недозрелого кокоса срывают зубами, что эффективно очищает их, массирует и укрепляет десны. Улыбки местных жителей столь белозубы еще и потому, что сюда не дошла широко распространенная в Папуа-Новой Гвинее привычка жевать бетельный орех (он окрашивает зубную эмаль в красновато-коричневый цвет).
Вегетарианский рацион аборигенов дополняет дичь. Для охоты обитатели деревни и по сей день используют замысловатое устройство, известное каждому, кто смотрел фильмы о людоедских племенах Тихого океана. К согнутому дугой стволу дерева, как к плечу лука, привязывается лиана-веревка с петлей на конце, которая маскируется на земле. Случайно наступив на нее, жертва непроизвольно высвобождает ствол, тот резко выпрямляется, а петля мгновенно смыкается вокруг ноги или лапы. Но не пугайтесь, каннибализм на островах остался в прошлом. Вообще, меланезийские племена славились склонностью поедать себе подобных, и Новые Гебриды — не исключение. В частности, трое первых миссионеров, высадившихся на одном из островов архипелага в 1839 году, были употреблены аборигенами в пищу. Поговаривают, что еще в 1970-х здесь фиксировались единичные случаи людоедства, но в целом более удачливым последователям съеденных пасторов удалось искоренить эту практику. Жертва нынешних охотников Вануату — исключительно дикий кабан.
Кабан, и вообще свинья, играет особую роль в жизни не только вануатцев, но и всех меланезийцев. Помимо того что это основной источник белковой пищи, кабан также мерило богатства и престижа семьи. Более того, он продолжает оставаться универсальной местной валютой. Своеобразный культ кабана в свое время оказался непреодолимым барьером для исламских проповедников, которые вынуждены были признать свое поражение после ошеломляющего успеха на территории современной Индонезии, ставшей самой многолюдной исламской страной мира.

В ожидании фрума

Надо сказать, что христианские миссионеры тоже не слишком продвинулись в просвещении язычников. Несмотря на обилие миссий на островах, вануатцы в большей или меньшей степени остаются анимистами. Даже если они живут в городе и ходят в церковь, параллельно они исповедуют свои древние и не слишком древние культы. Объектом поклонения может стать самый неожиданный предмет, например автомобиль или человек… Один из любопытнейших примеров — культ Джона Фрума, распространенный на острове Танна; и я беру курс на юг архипелага.

Напиток сакау (кава) получается так: толчется корень кавы, смешивается со слюной, помещается в сосуды. После легкого брожения готов к употреблению. Фото ROGER RESSMEYER/CORBIS/RPG

Путешествовать между островами лучше всего по воздуху. Местная флотилия изрядно потрепана и тихоходна, а снять яхту (их здесь множество со всего мира) не так-то просто даже при наличии средств. Остров Танна почти в два раза меньше, чем Эфате, но его ландшафт представляет собой колоритное смешение саванны, вековых лесов, зеленых равнин и суровых гор, самая высокая вершина которых Тукосмера — 1084 метра. Здесь же находится и самый доступный в мире действующий вулкан Ясур, к его кратеру можно почти вплотную подъехать на автомобиле.
Северо-западная часть Танны покрыта полями и бушем. А в центре острова расположены хозяйственные угодья с плодородными вулканическими почвами, где выращивают кокосовые орехи, кофе, овощи и каву — «хмельной» перец (Piper methysticum). Из дробленых корней этого растения на островах южной части Тихого океана уже несколько тысяч лет варят мутный напиток кава-кава, оказывающий на организм успокаивающее действие. Когда едешь по Танне в кромешной тьме ночи (централизованное электричество есть только в одном, главном городе на каждом острове), светятся только голубые огоньки местных «кавашопов» — накамаль (nakamal), где завсегдатаи коротают вечера и ожидают прихода своего бога — Джона Фрума.
Кто такой Джон Фрум и существовал ли когда-либо реальный носитель этого имени — точных сведений об этом нет. Известно лишь, что его «первое пришествие» на Новые Гебриды случилось во время Второй мировой войны, точнее в 1942 году, когда на островах высадились американские морские пехотинцы для отражения ожидавшегося вторжения японцев с уже оккупированных Соломоновых островов и Новой Гвинеи. Американцы перевернули мировосприятие новогебридцев, заполонив страну грузовиками, консервами, колой, сигаретами и другими «предметами роскоши». Еще большим потрясением для темнокожих аборигенов стало то, что среди американских солдат были черные. Более того, они ели за одним столом с белыми. В общем, взаимоотношениями между военнослужащими разных рас кардинально отличались от тех, что до сих пор практиковали европейцы по отношению к островитянам. Тогда-то и появился в этих краях культ полумифического солдата Джона Фрума (по одной из версий, это искаженное — John from America («Джон из Америки») — афроамериканца, который вернется, чтобы освободить местных жителей от белых угнетателей и привезти много ценного груза (подобные культы с тем же генезисом, распространившиеся тогда по всей Меланезии, даже получили «родовое» название — карго-культ (от «карго» — груз).
Христианские миссионеры всячески «гоняли» последователей Джона Фрума, пока острова не стали независимой республикой со всеми вытекающими правами на самоопределение, в том числе религиозное. С тех пор жители острова Танна открыто ожидают «второго пришествия» и даже пытаются его ускорить: например, строят взлетно-посадочные полосы с целью привлечь самолеты с грузом. Некоторые считают, что Фрум прибудет на большом корабле, но в любом случае это произойдет 15 февраля. В этот день проходит ежегодный праздник с песнопениями, танцами и многолюдными процессиями. Их участники под развевающимися флагами США с бамбуковыми винтовками на плечах совершают паломничество к красным крестам, установленным на святых местах. Кресты, кстати, подозрительно похожи на те, что изображены на американских машинах скорой помощи.

На острове Эфате местные с удовольствием демонстрируют традиционные охотничьи и рыболовные приемы: от стрельбы из лука и расстановки специальных ловушек до ловли рыбы паутиной. Фото ALAMY/PHOTAS

Homo fortunatus

Трудно сказать, насколько счастливы были новогебридцы в доколониальный период. Колонизация же явно не принесла аборигенному населению особых поводов для радости. Собственно постоянные поселения европейских колонистов здесь появились лишь к середине XIX века, когда на островах архипелага обнаружились заросли сандалового дерева. За «лесорубами» потянулись плантаторы и миссионеры — по большей части британские и французские подданные. Ни те, ни другие поселенцы не имели решающего численного перевеса, и в 1906 году Англия и Франция договорились о совместном управлении островами и направили на Новые Гебриды по губернатору. Для местного населения разница была невелика — они ненавидели и панически боялись любых белых «благодаря» заезжим работорговцам — «блэкбердерам» («охотникам за черными птицами»). Рабов с Новых Гебридов доставляли на тростниковые и хлопковые плантации Фиджи и австралийского штата Квинсленд в Австралии вплоть до начала XX столетия. Всего две цифры объясняют многое: к моменту начала колонизации на островах предположительно насчитывалось около миллиона жителей, а к началу 1940-х годов их оставалось только 40 тысяч.
Сегодня, похоже, ужасы этого периода забыты: независимые вануатцы, получив свои земли обратно в законное пользование, открыты и доброжелательны по отношению к иностранцам вне зависимости от цвета их кожи. Местные жители всегда спокойны и исполнены достоинства: неважно, портье это или президент страны (который летел в Новую Зеландию тем же рейсом, что и я). Невозмутимость на лице вануатца не имеет ничего общего с безразличием: в любой момент оно готово вспыхнуть добродушной белозубой улыбкой. За время пребывания на островах я не увидел ни одного человека с несчастным или хотя бы недовольным видом.
Моему личному впечатлению есть и формальные подтверждения: по результатам исследования под эгидой ООН, которое регулярно проводится по всему миру, Республика Вануату заняла первое место на планете по количеству счастья на душу населения. Что такое счастье, каждый, как известно, понимает по-своему. Исследователи оценивали его по трем параметрам: удовлетворенность граждан своим уровнем жизни, продолжительность этой жизни и «экологическая нагрузка» — количество земли, необходимой для обеспечения населения продуктами питания и нейтрализации отходов промышленного производства.
В Вануату получился идеальный портрет Homo fortunatus — «человека счастливого»: трудно на Земле найти более экологически чистый регион, чем южная часть Тихого океана. На островах нет опасных для жизни животных и насекомых, зато свежих фруктов, рыбы и мяса — в изобилии в течение всего года. В стране нет нищих и обездоленных, хотя и богатыми вануатцев не назовешь. Жилые кварталы Порт-Вилы далеки от роскоши, но здесь не встретишь попрошаек и нищих, нет проституции и СПИДа. Практически отсутствует воровство. Одним словом, есть чему позавидовать. Впрочем, вануатцы — щедрый народ: уезжая, я увозил и свою пригоршню счастья.

Источник

Компания "Арт Колор Групп" предлагает Вам услуги по прямой полноцветной печати на ПВХ с высоким разрешением, кроме того Вы сможете заказать у нас любой вид полиграфии, печать на коже, изготовление и размещение наружной рекламы, а так же демонтаж рекламных площадей любой сложности.

Визитная карточка японской кухни

Япония — единственная страна в мире, которая умудрилась создать высокоразвитую гастрономическую культуру, не прибегая к помощи мясной энергетики. Это отличает ее от европейской цивилизации, отдающей предпочтение хлебу и мясу. Японцы получают необходимые животные белки благодаря рыбе и другим дарам моря, которые в сочетании с рисом создают полезную для здоровья и неповторимую по вкусу пищу. Фото вверху FOODPIX/VOSTOCK PHOTO

Три четверти Японского архипелага оккупировали горы. Поэтому все равнины его рациональные жители предпочли отдать под выращивание риса. Это и понятно — ведь с единицы территории, выделенной под рисовые чеки, можно получить пищевых калорий в десятки раз больше, чем от мяса домашних животных, если отвести землю под пастбища. А потому общество сделало совершенно правильный выбор: сажать зерновую культуру, которая дает наибольший урожай. В VII веке он составлял около 6 центнеров с гектара (в средневековой Европе пшеницы собирали всего 2—3 центнера), а сейчас средний урожай в десять раз больше.
Надо сказать, что еще 100 лет назад рис для Японии был не только пищей, но и мерилом благосостояния. Считалось, что взрослому человеку в год необходимо 150 килограммов, поэтому увеличение или уменьшение этого норматива могло служить показателем уровня жизни.
Сегодня из-за разницы в стоимости рабочей силы цена японского риса намного выше, чем в других странах Азии. Казалось бы, размышляя по-хозяйски, японские рисовые поля следует уничтожить, а на их месте построить высокотехнологичные производства, а более дешевое зерно закупать в каком-нибудь другом месте, например в Таиланде или Вьетнаме. Но японское государство предпочитает дотировать выращивание местного риса, потому что жители страны считают его самым вкусным в мире.
Что касается животноводства, то отношение к домашнему скоту было абсолютно противоположным. Традиционно в Японии коров практически не разводили, даже кур и то было немного. Разводили лишь лошадей, поголовье которых увеличивалось во времена внутренних междоусобных войн, но как только наступали мирные времена, численность животных снова падала. Ведь японский крестьянин все делал вручную: он вскапывал землю, а не пахал на лошади. Да и переноской грузов занимался сам. Отсюда совершенно понятно, что хваленое трудолюбие даже нынешнего японца — не пустые слова, а национальное качество.
Кроме того, при заполнении продуктовой корзины упор всегда делался на дарах моря, чему благоприятствовали природные условия архипелага, окруженного мелководьем. Поскольку в этом районе Мирового океана сталкиваются теплые и холодные течения, то и планктон всегда плодится здесь отменно. А есть он — есть и рыба. В прибрежных водах и сегодня водится 3492 вида рыб, моллюсков и морских животных. Для сравнения: на «морской ниве» Европы — в Средиземном море — всего 1322 разновидности, чуть больше у западного побережья Северной Америки — 1744.
Владея таким богатством, японцы гарантированно защищены от голода. Рисом и рыбой можно прокормить большое количество людей.

Блюдо, приготовленное из риса, сырой рыбы или морепродуктов, является гастрономической визитной карточкой Японии. Фото FOODPIX/VOSTOCK PHOTO

Праздник вкуса и цвета

Оценить традиционное рыбное разнообразие японского стола можно по сохранившимся документам XII века: соус, приготовленный из слегка протухшей рыбы, саке, уксус, соль, рис, мелконаструганные сырые (но с добавлением уксуса) морской судак и окунь, карп в соевой пасте, жаркое из морского окуня, овощное рагу, рыба на вертеле, суп из ракушек, жареный осьминог, вымоченная в саке медуза с уксусом и маринованным имбирем, трепанги, моллюски с соевой пастой, шашлык из курицы, вода и фрукты. Как видим, из всего этого гастрономического великолепия только курица относится к разряду «мясо» и то лишь потому, что стол накрыт по особому случаю.
Кроме яств, немаловажным условием организации праздника была сервировка стола. Специально для удовольствия японских аристократов придумывались так называемые «блюда для глаз», которые были несъедобные, но на вид аппетитные. Вот, например, расположившаяся на блюде тушка карпа. На самом деле это всего лишь кожа и голова только что разделанной рыбы. Внутри — пустота, есть нечего. Зато если время от времени подливать в рот карпу саке, то он начинал шевелить ртом. Зрелище на взгляд европейца малопривлекательное, но о вкусах не спорят. Японцам крайне неприятно видеть кровь животного, однако к виду разделываемой на ваших глазах живой, трепыхающейся рыбы они относятся совершенно спокойно.
Вот что, без сомнения, доставит эстетическое удовольствие всем без исключения, так это украшения, вырезанные из самых разных овощей в виде, например, лепестков хризантем или цветков сакуры. Причем тематический подбор и цветовая гамма обязательно подчеркивают время года, что помогает создавать хорошее настроение у едоков. Поэтому искусство художественного оформления стола ценится в Японии не меньше, чем непосредственно кулинарное.

Зеленый хрен

Васаби, или японский хрен, — это приправа, широко используемая в японской кухне. Ее делают из корня одноименного растения семейства крестоцветных. Стебли и цветы васаби также используются. Например, они входят в рецептуру темпуры (овощи в кляре). Настоящий природный васаби, или хонвасаби, — растение редкое, а потому очень дорогостоящее. Сейчас его научились культивировать в домашних условиях, но, как говорят знатоки, по вкусу он уступает хрену, выросшему в горной проточной воде. Кроме необычного вкуса хонвасаби обладает сильными антимикробными свойствами, что является более чем полезным в сочетании с сырой рыбой.

Союз рыбы и риса

Разумеется, японцам были известны многие сельскохозяйственные культуры, а временами они имели возможность разнообразить меню мясом, но все-таки именно рис и рыба всегда составляли основу их пищевого рациона. Регулярное, из поколения в поколение, употребление этих продуктов послужило одной из важнейших причин, почему продолжительность жизни в нынешней Японии самая высокая в мире. Как долго страна сможет сохранить лидерство по долгожительству — большой вопрос. Нынешние японцы употребляют все больше мяса, животного масла, углеводов. И если всего несколько десятилетий назад на их улицах было невозможно встретить толстяка, то теперь ожирение становится проблемой и здесь. Точно так же, как сердечно-сосудистые заболевания, о которых раньше даже и не подозревали.

Макидзуси — суси в виде цилиндра готовят с помощью бамбукового коврика, закручивая рис и начинку в нори — лист сухих водорослей. Фото FOODPIX/VOSTOCK PHOTO

И наоборот, жители западных стран начали активно переходить на японскую «диету». Приготовленное из риса и рыбы блюдо под названием суси (в русском языке более известное как суши) оказалось востребованным не только в самой Японии, оно явилось и главным предметом заграничной «гастрономической экспансии» японцев нынешнего времени. Во всем мире оценили преимущества такой пищи: ни миллиграмма масла, полный набор витаминов и микроэлементов, которые содержатся в сыром продукте. И это несмотря на предупреждения, появившиеся в последнее время в прессе, о содержании в этих деликатесах опасных бактерий и личинок животных-паразитов. Например, древние бактерии стенотрофомоносы, которые могут поражать морских животных, а вслед за ними и человека, их съевшего, вызывают разные желудочно-кишечные заболевания. Для азиатов такие предостережения несколько излишни: за многовековую историю употребления сырых продуктов их организмы адаптировались к этим бактериям. Еще одну опасность представляют гельминты (глисты), которые, попадая в наш организм с сырой рыбой, могут вызывать симптомы по проявлениям похожие на другие болезни. Человек может годами лечиться от аллергии или синдрома хронической усталости и даже не подозревать, в чем истинная причина его недомогания. Правда, при заморозке или термической обработке паразиты погибают, однако в этом случае еда, по мнению гурманов, теряет свою аутентичность. Кроме того, сырая рыба может содержать тяжелые металлы и другие не менее вредные химические вещества и соединения. Не так давно в Америке разразился скандал после опубликования материалов журналистского расследования качества сырой рыбы, используемой в некоторых лос-анджелесских японских ресторанах. В шести заведениях в тунце было обнаружено недопустимое содержание ртути, которое во много раз превышало максимальный показатель, установленный Food and Drug Administration и Environmental Protection Agency. Этот металл негативным образом влияет на нервную систему и особенно опасен для детей и беременных женщин.
Экологи подтверждают, что от загрязнений Мирового океана страдают многие его обитатели, особенно рыбы без чешуи (например, акула или рыба-меч), так как лишены этого природного барьера, или рыбы, которых принято ловить, когда они достигают определенного веса, как тот же самый пресловутый тунец. И эти факторы уже не имеют национального характера, азиаты точно так же от них не защищены, как и любой другой человек. Но самое главное, далеко не все морепродукты проходят серьезный санитарный контроль, что увеличивает степень риска.
Поэтому, прежде чем побаловать себя японскими изысками, следует убедиться, что заведение, в которое вы отправляетесь, имеет хорошую репутацию и гарантирует качество. В таких ресторанах блюда в основном делаются из охлажденной или термически обработанной продукции, а если из свежей, то выращенной на ближайших рыбных фермах. Кстати, при выращивании рыбы в искусственных водоемах можно быть практически уверенным, что она не заражена гельминтами и не содержит в себе «таблицу Менделеева». И хотя пребывание в таких ресторанах обойдется недешево, здоровье того стоит.

Рыбные традиции

Для японцев рыба — это не только еда или начинка для суси, это еще и предмет поклонения. Чтобы эти две взаимоисключающие традиции привести в согласие, в определенные дни они с молитвами отпускали на волю, то есть в воду, уже пойманных рыб. Для жителей Страны восходящего солнца карп олицетворяет стойкость и мужество. Наверное, потому, что он ведет себя на разделочной доске тихо и достойно. Согласно легендам карп может ловко плавать против течения и преодолевать пороги, а добравшись до истоков горной реки, он превращается во всемогущего дракона. Карп — это еще и символ «праздника мальчиков» (некое подобие инициации), отмечаемого 5 мая. В этот день над домами поднимают на шестах матерчатых или бумажных змеев с изображением карпов. Чем выше реет змей, тем более высокого положения суждено достичь мальчику. Кроме того, японское название карпа — кои — омонимично слову «любовь». А потому карп символизирует еще и мужскую силу. Засушенных рыбок гомамэ, название которых омонимично словосочетанию «императорское здоровье», вешали в спальне престолонаследника в качестве оберега. Креветка, конечно, не рыба, но и она тоже считается символом долголетия, так как своим видом напоминает старца. А старость воспринимается на Востоке не только как свидетельство бренности жизни, но и как символ ее естественной завершенности.

Дары моря и земли — на любой вкус. Японские супермаркеты подвержены глобализму, но все же их полки всегда узнаваемы. Фото IMAGE BROKER/VOSTOCK PHOTO

Угощение по-японски

Прототипом нынешних суси послужили обыкновенные рисовые колобки, в которые добавляли немного подслащенного уксуса. Они долго не портились, а потому их можно было смело брать с собой в дорогу. Однако японцы — народ оседлый, в пути они проводили не так много времени. И блюдо длительного хранения им, в принципе, не нужно. Свежеприготовленный рис, да еще и с рыбой оказался гораздо вкуснее.
А вот рыбу для суси в Японии долгое время заготавливали впрок. Для этого ее солили и месяца на три помещали под гнет. Она приобретала весьма специфический запах и вкус, и такое блюдо вряд ли могло прийтись по вкусу иностранцам. Оно бы так и оставалось кулинарной экзотикой, которую мог решиться попробовать далеко не каждый, если бы не появились суси с сырой рыбой, кардинально отличающиеся по вкусу.
Кроме рыбы в качестве начинки может использоваться икра, другие морские съедобные животные, овощи или их сочетание. Все зависит от фантазии повара. Например, нигиридзуси. В его состав входят: морепродукт (сырая рыба, креветки, кальмар, моллюски, икра морского ежа и т. д.), высушенные водоросли и cваренный на пару рис. На слегка вытянутый рисовый колобок (клейкий сорт Japonica) кладется немного горчицы васаби, поверх — кусочек сырого морепродукта. В зависимости от состава и размера навершия это сооружение может обматываться ленточкой из сушеных водорослей. Если такая обмотка присутствует, то есть колобок можно «всухую». Когда же водорослей по рецепту не предусмотрено, то, перед тем как отправить колобок в рот, его верхнюю часть нужно обмакнуть в соевый соус. Бывают также и «круглые» суси, когда морепродукт (или же овощ, например огурец) прячут в середину рисовой палочки цилиндрической формы, обматываемой водорослями. Это роллы, также хорошо известные любителям японской кухни.
Надо сказать, что в нынешней Японии суси редко готовят дома. Они превратились в блюдо ресторанное. В последние годы большую популярность приобрели «крутящиеся» суси (кайтэн суси). В некоторых заведениях перед клиентами движется лента транспортера, по которой проезжают тарелочки с заранее приготовленным к употреблению продуктом. Каждому виду суси соответствует свой дизайн блюдечка. Поешь и отправляешься к кассе «сдавать посуду», пересчитав тарелочки, кассир выбивает чек. Конечно, поесть здесь можно быстрее, чем в традиционном заведении, однако соответствующей атмосферы тоже не почувствуешь.
Как и во всем мире, большой популярностью пользуется услуга «суси на дом». Разносчики доставляют их и по телефонному звонку.
Суси, естественно, следует запивать. Многие нынешние японцы предпочитают холодное пиво, которое они стали варить под европейским влиянием только во второй половине XIX века. Однако настоящий гурман все-таки предпочтет теплое рисовое вино — саке. Обычно русские люди относятся к нему с некоторым пренебрежением. Хотя к суси (и японской кухне вообще) следует подавать именно этот напиток, который считается совершенно неотъемлемой частью гастрономического действа.

Фантазии на тему суси

Главная привлекательность приготовления суси в домашних условиях состоит в том, что можно использовать любую рыбу или морепродукты. Все зависит от собственного вкуса и возможностей. Чтобы правильно нарезать ломтики рыбы, нужно срезать конец куска филе под углом и далее нарезать тонкие ломтики по диагонали. Рис для суси приготовить несложно: 2,5 стакана еще теплого, отваренного на пару риса переложить в деревянную миску, добавить 2 столовые ложки суси-уксуса, 1 чайную ложку соли и 0,5 столовой ложки сахара. Перемешивая рис деревянной лопаточкой, нужно при этом обмахивать его веером, чтобы охладить до комнатной температуры. Также в список обязательных ингредиентов входят: нори — высушенная морская водоросль в листах, васаби — японский хрен, гари, или сёга — тонко порезанный маринованный имбирь, су, или авасэ-су — суси-уксус. А дальше нужно очень тонко нарезать рыбу или другие морепродукты и овощи. Классический нож, который рекомендуют использовать, изготовлен из высокоуглеродистой стали, а его рукоятка — из дерева, так как она не скользит в руке. Хотя подойдет и любой острый нож. Также для приготовления роллов необходим бамбуковый коврик — сусимаки. На него следует уложить нори, а на него слой риса, используя деревянную лопаточку, затем кусочки рыбы — палочками. И при помощи коврика аккуратно завернуть, а после нарезать на порции.

Каждое утро на рынке Цукидзи проходят аукционы. Спрос на товар есть всегда. Почти все лоты уходят в течение первых двух часов. Фото EYEDEA/EAST NEWS

Только свежий продукт

Хозяева ресторанов ежедневно закупают только что выловленную рыбу на оптовом рынке. Больше всего славится рынок в токийском районе Цукидзи. Токио вообще можно назвать «рыбным садком» Японии. Именно там можно увидеть максимально возможное рыбное разнообразие. Да к тому же шумных и эмоциональных японцев. Зрелище это не совсем обычное, ведь в повседневной жизни редко услышишь, как они повышают голос, а здесь стоит настоящий японский гам. Дело в том, что партии рыбы продают аукционным способом, а здесь шума уже не избежать. Закупка морепродуктов на рынке Цукидзи — занятие не для «сов». Рынок открывается на рассвете, около четырех часов утра. Именно в это время рыбаки возвращаются с ночного лова. Даже если вы не собираетесь ничего покупать, следует разок перебороть сонливость и явиться к открытию. Вы увидите столько морепродуктов, что впечатление останется на всю жизнь. Красные, мясоподобные тушки тунца, хищные щупальца осьминогов, ребристые панцири крабов самых разных калибров, перламутровые створки раковин с жестким желе моллюска, влажные градины икры… И все это великолепие, пахнущее йодом и морской солью, покоится на алмазно сверкающих россыпях колотого льда. К открытию магазинов и ресторанов все это богатство, подаренное людям морем, должно быть продано. В противном случае оно замораживается и поступает на следующий день в заведения уже не первым сортом, а в качестве продукта «второй» свежести.
Кроме визуального наслаждения, на рынке Цукидзи следует получить и вкусовое удовольствие: на его территории расположена сусичная, которая считается едва ли не лучшей в Японии, а значит, и в мире. Антураж там простоватый, но дело не в обстановке, а в непревзойденной свежести морского продукта. Такой свежести и такого многообразия никогда не достигнуть ни одному заведению, будь оно в Нью-Йорке, Париже или Москве. Глядя на все это великолепие, поневоле вспоминается китайско-японская присказка: на этом свете есть можно все, за исключением отражения луны в луже.

Источник

Компания "Арт Колор Групп" предлагает Вам услуги по прямой полноцветной печати на ПВХ с высоким разрешением, кроме того Вы сможете заказать у нас любой вид полиграфии, печать на коже, изготовление и размещение наружной рекламы, а так же демонтаж рекламных площадей любой сложности.

Неряшливый красавец

Кто хоть однажды видел удода, уже никогда не спутает его с другой птицей. Над крыльями и хвостом в черно-белую полоску возвышаются огненно-рыжие плечи, шея и голова, увенчанная роскошной короной из рыжих с черными пятнами перьев. Все краски настолько ярки и контрастны, что взмах коротких, широких крыльев кажется вспышкой. А сама птица, перепархивающая по странной волнообразной траектории, напоминает гигантскую бабочку. Правда, наблюдать за ней лучше издалека, при приближении к гнезду очарование может раствориться в облаке зловония. Для удодов порядок в «доме» — дело второстепенное, к концу периода оседлой жизни и само жилище, и его обитатели пропитываются запахами гниющих отходов.

Удод обыкновенный (Upupa epops)

Тип — хордовые
Класс — птицы
Отряд — ракшеобразные (удодообразные)
Семейство — удоды
Род — удод

Систематическое положение удодов до сих пор остается спорным. Традиционно большинство зоологов относят их к отряду ракшеобразных (наиболее известные представители — зимородок, сизоворонка, щурка). Другие выделяют их в особый отряд удодообразных, в который включают также птиц-носорогов. В обоих случаях удодов рассматривают как хорошо обособленное семейство с единственным родом (удод). Согласно общепринятому мнению, в этом роде всего один вид — удод обыкновенный, отличающийся чрезвычайно широким ареалом: почти вся Африка (правда, некоторые зоологи выделяют африканских удодов в отдельный вид — Upupa africana), Палестина, Сирия, Месопотамия, Средняя и Центральная Азия, Индия, Индокитай, Китай, острова Мадагаскар и Цейлон, а также практически вся континентальная Европа. В России — европейская часть страны к югу от Волги (на западе — до окрестностей Петербурга), Южный Урал, юг Западной Сибири, Алтай, Забайкалье, Приамурье и Приморье. Удод населяет разреженные леса, лесостепь, степь (где тяготеет к участкам, поросшим деревьями), речные долины, оазисы, пригорья. В пустынях не встречается. При отсутствии преследования охотно обживает сельскохозяйственные угодья и окраины селений. Питается исключительно животной пищей: в основном крупными насекомыми и другими наземными беспозвоночными. Размером с голубя, но более стройного телосложения. Длина тела — не более 30 сантиметров, размах крыльев — 45 сантиметров, длина крыла — 14—15 сантиметров. Вес взрослого удода — около 70 граммов. Взрослым становится к концу первого года жизни. Продолжительность жизни неизвестна. В прошлом в Европе считался объектом охоты (осенью, перед отлетом) и употреблялся в пищу, несмотря на библейский запрет.

Любимая еда удода — крупное насекомое. Пашня или вскопанный огород — великолепные охотничьи угодья, а медведка, пожалуй, самая желанная добыча

Кричаще яркая расцветка, редкая среди наших птиц, наводит на мысль о тропиках. И в самом деле, удоды распространены в среднеазиатских оазисах и речных долинах, в африканских саваннах и на полях Индии. По средней полосе России проходит граница их ареала: если к югу от Оки их обитание вполне обычно, то в северной части Московской области появление удодов — редкость, а их гнезд в этих местах не видели никогда. Впрочем, западнее московского меридиана удоды достигают Балтики и даже преодолевают ее, гнездясь в южной Швеции.Оперение этой птицы выдает ее тропическое происхождение. А по длинному, тонкому, изогнутому вниз клюву удода нетрудно догадаться о его «профессии». Такое приспособление может принадлежать только охотнику за почвенными беспозвоночными. И в самом деле, любимое занятие птицы — не торопясь, обследовать мягкую землю, навозную кучу, сгнивший, обратившийся в труху пень и иные места обитания личинок, червей и прочей высококалорийной живности. На таких участках, после того как по ним прошел удод, можно видеть множество глубоких узких ямок — следы его клюва. Этот промысел требует особых способностей: ведь с помощью главного для птиц органа чувств — зрения — они не смогли бы обнаружить личинку в грунте. Как удоды находят свою добычу? Слышат они ее, чуют, ощущают колебания почвы, видят какие-то приметы, указывающие на присутствие личинки? Неизвестно. Также невозможно подсчитать, сколько напрасных тычков клюва в почву приходится на один результативный. Зато известно, что удоды успешно ловят медведок, личинок майских и июньских хрущей, навозников, могильщиков и прочих крупных почвенных насекомых, малодоступных для других птиц. Не пренебрегают они и наземной дичью, особенно не слишком проворной и невооруженной: взрослыми жуками, кузнечиками и кобылками, мелкими ящерицами. В лесу азартно вынимают личинок из-под отставшей коры и даже расковыривают мягкие трухлявые стволы (во время этого занятия удоды посадкой и движениями поразительно напоминают дятлов). А вот ловля насекомых в воздухе им почти недоступна.
Идеальная добыча для удода — крупное насекомое, но с ним и после поимки бывает немало мороки: тонкий и чуткий щуп мало подходит для умерщвления и разделки дичи. Завладев насекомым, удод начинает нещадно трепать его о землю — с такой силой, что от крупных жуков надкрылья разлетаются. Убедившись, что насекомое уже не может скрыться, он подбрасывает его в воздух и ловит так, чтобы голова жертвы была направлена в глотку охотника (прием, характерный, скорее, для рыбоядных птиц). После чего заглатывает пищу целиком.

От копытных удоду двойная польза: там, где они пасутся, и добычи гораздо больше, и по высокой траве в поисках ее пробираться не надо

В лесных почвах водится немало подходящей для удодов добычи, но гораздо больше ее можно найти на лугах (особенно пойменных), полях, в степи. И еще больше на огородах, в садах, возле скотных дворов. Казалось бы, там удоду и надо жить, но проблема в том, что он — дуплогнездник. В хозяйстве человека и на лугах подходящих деревьев мало, а в полях обычно нет вовсе. Многим удодам, словно современным горожанам, приходится разделять «дом» и «работу»: гнездо устраивать в лесу (они, конечно, стараются селиться на опушке, но удобных дупел там не так уж много и на них всегда есть другие претенденты), а кормиться больше на открытой местности. Впрочем, если деревьев с дуплами не находится вовсе, удоды могут жить в расселинах между камнями, в поленницах, под крышами строений, в щелях и отверстиях каменной кладки и даже в норах соответствующего размера. Знаменитый натуралист XVIII века Петр Симон Паллас нашел однажды гнездо удода с птенцами — в грудной клетке человеческого скелета.Понятно, что практически на всей российской части ареала этого вида пернатых, от Финского залива до Приморья, удоды — птицы перелетные. При таком способе добычи прокорма зимой в наших краях им делать нечего. На зиму хохлатые красавцы улетают: кто на южные берега Каспия, а кто и подальше — в Африку, Индию, южный Китай (смешиваясь на это время с удодами, постоянно живущими в тех краях). В родные места они возвращаются, когда оттаивает почва: на юге Нечерноземья это примерно вторая половина апреля. Сразу по прилету у них начинается дележ подходящих жилищ. Заняв перспективное место, самец оповещает об этом самку. Впрочем, для человеческого уха его серенада звучит не слишком привлекательно. Недаром в русской литературе, в зарисовках о природе эту песнь передавали словами «худо тут». На самом деле мелодия, производимая удодом, представляет собой бесконечное повторение глухого и далеко слышного слога: «уп-уп-уп...» Этот звук настолько характерен, что послужил основой для названия птицы во многих, в том числе совершенно неродственных языках: «упупа» — по-латыни, «упуп» — по-киргизски. Впрочем, другим народам слышится скорее «ду-ду-ду», откуда и происходит русское слово «удод». Как и многие птицы, эти настойчивее всего поют утром и вечером, но в разгар брачного сезона их можно услышать и днем, а иногда даже ночью. Браки у них многолетние, часто пожизненные, так что и песня, и сопровождающий ее непрерывный подъем-спуск великолепного хохолка большинству птиц служат лишь для выражения эмоций и согласования поведения супругов. Но у тех, кто овдовел за зиму или впервые вступает в размножение, от качества исполнения призывного ритуала может зависеть судьба.
На устройство гнезда удоды много сил не тратят: крыша над головой есть, а на выстилку пойдет что угодно. Иное дело — кладка: ее обычный размер насчитывает 5—8 яиц, но бывает и 3, или даже 12. Чтобы отложить столько яиц, самке требуется не меньше недели, а то и полторы, при этом насиживание длится всего 17—18 дней. Тем удивительнее, что за столь короткое время развитие эмбрионов каким-то образом синхронизируется, и вылупление всех птенцов происходит в течение 2—3 дней. На яйцах сидит в основном самка, в обязанности самца в этот период входит ее прокорм, хотя в последние дни инкубации он ненадолго подменяет самку на гнезде, давая ей возможность поупражняться в добыче пищи. Ведь после вылупления птенцов обоим родителям придется трудиться в полную силу, чтобы прокормить многочисленное и весьма прожорливое потомство.

Юные удоды появляются на свет беспомощными, слепыми и почти голыми, но меньше чем через месяц они будут выглядеть как взрослые и смогут покинуть гнездо

Семейная жизнь удодов имеет одну очень характерную и крайне неприятную (с человеческой точки зрения) особенность: весь помет и все недоеденные остатки накапливаются в гнезде и еще дополнительно приправляются пахучими выделениями копчиковой железы самки, а затем и подросшего потомства. К моменту вылета птенцов из гнезда оно больше напоминает выгребную яму, обильно населенную личинками мух и прочих любителей отбросов. Считается, что это — дополнительное средство защиты удодов против хищников, однако прямыми наблюдениями такое предположение не подтверждено. Да и в теории не все так просто: для четвероногих хищников запах разложения скорее привлекателен, пернатые же к нему по большей части безразличны. Тем не менее факт остается фактом: к концу периода оседлой жизни не только гнездо, но и подросшие птенцы, и даже взрослые птицы пропитываются отвратительным запахом, который потом выветривается из оперения в течение нескольких недель.Удоды принадлежат к птицам с так называемым птенцовым типом развития: их дети появляются на свет слепыми и полуголыми, однако благодаря питательной мясной диете очень быстро растут и через три — три с половиной недели после вылупления покидают гнездо. К этому времени они приобретают окраску такую же, как у родителей, и не уступают им в размерах. Первое время после вылета молодые и взрослые птицы держатся вместе, и родители продолжают кормить своих великовозрастных птенцов, правда, все больше давая понять им, что пора заботиться о себе самим. В конце концов выводки распадаются, и птицы проводят последние дни лета в кочевках, которые постепенно переходят в осенний отлет: уже в начале сентября удоды в одиночку или небольшими группами начинают движение в сторону юга. А весной они вернутся обратно. Молодые птицы будут уже взрослыми и попытаются создать собственную семью.

Источник

Компания "Арт Колор Групп" предлагает Вам услуги по прямой полноцветной печати на ПВХ с высоким разрешением, кроме того Вы сможете заказать у нас любой вид полиграфии, печать на коже, изготовление и размещение наружной рекламы, а так же демонтаж рекламных площадей любой сложности.

Нефть и кровь иракской революции

Ровно пятьдесят лет назад, ранним утром 14 июля 1958 года в британский Форин-офис — таково распространенное во всем мире «фирменное» название Министерства иностранных дел этой страны — пришло донесение с пометкой «срочно». Сообщали из Багдада: в стране произошел внезапный государственный переворот… Путчистами захвачены королевский дворец и радиостанция… Судьба короля Фейсала II, бывшего регента Абд аль-Илаха и премьер-министра Нури Саида неизвестна. Фото вверху ULLUSTEIN BILD/VOSTOCK PHOTO

Еще неделю назад все было спокойно. «Началось» лишь накануне. В ночь на 13 июля Нури Саид дал указание начальнику иракского Генерального штаба направить две бригады на запад для участия в американской интервенции против Ливана. Несколько часов спустя 19-е и 20-е войсковые соединения, находившиеся под общим командованием генерала Абдель Керима Касема, двигаясь от мест своей постоянной дислокации, достигли окраин столицы, что предусматривалось по плану. Но вот тут они неожиданно развернулись на 90 градусов, совершили резкий марш-бросок в центр города и достигли королевской резиденции — роскошного трехэтажного дворца ар-Рихаб. Все это произошло за считанные минуты, никто и опомниться не успел.

«Дело сделано»: солдаты восставших частей сразу после расстрела королевской семьи. Фото PHOTOSHOT/VOSTOCK PHOTO

День гнева

И далее события разворачивались не менее стремительно. В 4.20 утра дворец, где спокойно почивало августейшее семейство, был со всех сторон окружен возбужденными до лихорадочного состояния солдатами.
Грохот выстрелов и крики разбудили короля и его родственников, они пытались делать какие-то распоряжения, но прекрасно вооруженный гвардейский полк — как видно, по предварительной договоренности с повстанцами — сразу же перешел на их сторону. Лишь преданные монарху люди — всего несколько человек — сохранили ему верность и приготовились дорого продать жизнь. Однако не получилось даже героически погибнуть: Касем велел просто методично обстреливать ар-Рихаб из пушек. Естественно, начался пожар. Уже через полчаса удушливый черный дым заставил осажденных сдаться… Тогда через мегафон королевской семье было приказано покинуть горящее здание и собраться во внутреннем дворе. Первым в проеме арки парадного подъезда показался 23-летний Фейсал — наследник тысячелетнего рода Хашимитов, прямой потомок самого Пророка. За ним неторопливой походкой вышли его дядя Абд аль-Илах, мать Нафиса, сестра Абадия и некоторые другие члены семьи, имевшие несчастье оказаться в тот день во дворце — всего 14 человек. Все они по традиции, специально «предусмотренной» для таких случаев, держали над головами томики Корана — в знак того, что просят о пощаде, молят не убивать их ради Всевышнего. Повисла пауза. Затем лейтенант Абдель Саттар аль-Абоси велел вышедшим встать у стены. А вот что именно случилось дальше, до сих пор неясно. По одной из версий, у молодого офицера, до предела взвинченного авантюрой, в которую ввязался, просто сдали нервы. Ему вроде бы показалось, что кто-то из арестованных принцев тянется за пистолетом, и он закричал не своим голосом: «Огонь!» По двору заструилась кровь, пули прошили священные страницы…
От расправы уцелела только супруга бывшего регента — принцесса Хайям. Раненую женщину заговорщики приняли за мертвую и оставили лежать под телами расстрелянных родственников. Позже, когда страсти улеглись и кровожадности у восставших поубавилось, ей почли за благо сохранить-таки жизнь и отправить в военный госпиталь «аль-Рашид».
Туда же несколькими часами раньше попал — уже на последнем издыхании — многократно пораженный в грудь Фейсал. Но ночью король умер, и его труп (все равно уж ничего не поделаешь, так надо хоть использовать в пропагандистских целях) выставили на всеобщее обозрение перед развалинами дворца.
Еще хуже обошлись с телом издавна непопулярного, даже ненавидимого в народе, и особенно в столице, Абд аль-Илаха (регент несколько раз вводил в Багдаде комендантский час, еще в малолетство Фейсала, а также подавил — при помощи британцев — антианглийское восстание 1941 года). Вот как об этом вспоминал очевидец тех событий пластический хирург доктор Ала Башир, ставший впоследствии личным врачом Саддама Хусейна, а теперь доживающий свой век на окраине Лондона: «У дворца валялся обнаженный труп Абд аль-Илаха. Толпа раздобыла веревку, кто-то подогнал небольшой грузовой автомобиль. Тело привязали к грузовику и поволокли по улицам под глумливые крики. Поездка мертвеца закончилась на площади Мучеников в центре города. Мы с братом влились в огромную кричащую толпу, которая тянулась за машиной. На площади труп Абд аль-Илаха был повешен на фонарном столбе, а затем его разделали, как тушу на бойне».

1956 год. Слева направо: принц Абд аль-Илах, королева Великобритании Елизавета II, король Ирака Фейсал II и принц-консорт Филипп. Фото PHOTOSHOT/VOSTOCK PHOTO

Когда с членами королевской семьи было покончено, в стране оставался лишь один человек, которого необходимо было ликвидировать, — премьер-министр. Мятежники, еще несколько часов назад исполнявшие его приказы, бросились на поиски «верного друга правительства Ее Величества» (так его называл еще Черчилль) — Нури Саида. Мудрый 70-летний политик с богатым опытом конспиратора каким-то образом успел почуять в последний момент неладное и ускользнул из столицы. Впоследствии выяснилось, что, отвязав случайную лодку от причала поблизости от собственного дома, премьер один на веслах ночью поднялся вверх по Тигру до прибрежной деревушки, где жил его старый друг. Тот укрыл преследуемого министра у себя, но это не давало никаких гарантий безопасности: как только мятежники вычислят все его связи, они выйдут и на нынешнее убежище, понимал Саид. Ясно, что следовало как можно скорее покинуть окрестности Багдада, и это старому конспиратору почти удалось. Он вырядился в абаджу — черное женское покрывало, в котором никто никогда не узнал бы его (а прикасаться к женщине по мусульманским правилам нельзя) и направился на площадь Свободы, чтобы нанять здесь автомобиль или экипаж, но тут какой-то случайный подросток заметил: из-под целомудренной дамской одежды торчат мужские пижамные штаны. Он закричал, вокруг собрались люди. А надо сказать, что репутацией среди простолюдинов Нури Саид пользовался еще худшей, чем регент. Это с его именем связывали долговую кабалу Ирака перед Англией, распродажу за бесценок иностранцам нефтяных месторождений, хлебные карточки, участие иракцев в интервенциях за рубежом… В общем, одни очевидцы утверждали, что он успел выхватить пистолет и застрелиться. Другие уверяли, что его застрелил оказавшийся рядом военный. Но растерзанное тело политика, 14 раз занимавшего премьерское кресло, который, как казалось до этого, способен выйти из любой передряги, несколько дней лежало прямо посреди площади, пока неизвестно по чьему приказу солдаты не увезли его и не захоронили в неизвестном же месте. Но вернемся к хронике событий.
В шесть часов утра 14 июля по радио на всю страну объявили, что в стране произошло вооруженное восстание против тирании, король и династия низложены, правительство распущено. Новое руководство торжественно и в пышных выражениях клялось нации, что власть одного человека будет отныне заменена «республикой для всего народа». Один из вождей революции — начальник второго (стратегического) отдела Генштаба Абдель Салям Ареф дрожащим голосом зачитывал это воззвание к соотечественникам:
— Братья! — говорил взволнованный голос. — Победа может быть полной только при поддержке народа и его участии в противодействии возможным заговорам империалистов против молодой Иракской республики. Вы все должны собраться у дворца ар-Рихаб, чтобы поддержать нас!
Через некоторое время площадь у бывшей королевской резиденции действительно заполнилась людьми, которые, несмотря на ранний час, пели, танцевали и с большим энтузиазмом жгли портреты убитого монарха. Памятник основателю королевской династии Фейсалу I сбросили в Тигр. Попутно, под шумок, сожгли дома нескольких министров, а заодно, конечно, британское посольство (этот пожар сотрудникам, правда, удалось погасить). Под ноги военным бросали цветы, булочники бесплатно раздавали на улицах лепешки. Древний Багдад давно не видал такого ликования. Иракцы явно надеялись, что теперь их не слишком радостная жизнь изменится к лучшему.

Хозяева и временщики

Свергнутый с такой неожиданной легкостью Фейсал II был третьим представителем Дома Хашимитов на иракском престоле. Еще в годы Первой мировой его прадед, шериф Cвященной Мекки Хусейн ибн Али аль-Хашими, под влиянием своего друга легендарного полковника Лоуренса Аравийского решительно встал на сторону англичан в борьбе против Османской империи. За это после окончания войны обоим его сыновьям достались отобранные у турок громадные территории Ближнего Востока. Абдалла стал королем Трансиордании (нынешней Иордании), Фейсал I — Ирака. Естественно, оба они верноподданно гарантировали полную лояльность новым хозяевам всего региона — англичанам, получившим от Лиги Наций мандат на верховное управление им. Как-то в интервью европейским журналистам тот же Фейсал простодушно признал, что он всего лишь «британский чиновник в ранге короля». Такими же чиновниками остались и его сын Гази, и внук Фейсал, и ближайший подручный Нури Саид, который в течение четверти века выстраивал иракскую политику. Именно он в 1930 году подписал печально известный договор в Лондоне, по которому Англия официально получила право вечного и безусловного контроля над четырьмя сферами жизни страны в междуречье Тигра и Евфрата: внешними делами, финансами, транспортом, полицией и армией. Самим арабам мало что оставалось. И, конечно, особый интерес в Ираке для британцев представляло «черное золото». Еще в начале ХХ века здесь были найдены громадные месторождения нефти, затмившие богатства Баку и Ирана. Естественно, по распоряжению руководителей страны все права на их разработку попали в руки британской компании Iraq Petroleum.

Нури Саид, премьер-министр Иракского королевства в 1930—1950-х годах. Фото PHOTOSHOT/VOSTOCK PHOTO

Причем опять же самим иракцам от англичан согласно сделке доставались жалкие гроши — никакого сравнения с прибылью, которую получают в наши дни принцы Саудовской Аравии, ОАЭ или Брунея. А ведь на содержание атрибутов независимости — Двора, чиновничьего аппарата и, главное, армии (между прочим, весьма многочисленной по тем временам) — требовались средства. И чтобы раздобыть их, Хашимитам ничего не оставалось, как полностью покориться воле британских патронов и надавить на и без того нищее после войны месопотамское крестьянство. По инициативе английской администрации общинные земли были конфискованы в пользу крупных землевладельцев, которым землепашцы обязывались отдавать 70—80% от каждого урожая. Причем полученная таким образом сельскохозяйственная продукция на внутреннем рынке даже не продавалась. Она практически вся шла на экспорт, хотя, по статистике, около половины иракцев в те годы голодали, обходясь в день парой лепешек и горсткой фиников. Детская смертность оставалась высокой — до 35%, врачей не хватало, 70% сельских жителей не умели читать и писать. Да и городским низам жилось не намного легче — ремесленников и торговцев режим благоприятствования, объявленный Хашимитами (под давлением тех же англичан) по отношению к европейским товарам, практически довел до нищеты. В 1950-е годы закрылось более половины существовавших мелких предприятий, их работники оказались на улице. Окраины Багдада превратились в «пояс нищеты», где люди неделями не видели даже мелкой медной монетки. Национальная кустарная экономика, можно сказать, перестала существовать. Вдобавок отнюдь не решена была в Ираке национальная проблема, как не решена она и по сей день. На севере активно партизанили, боролись за автономию с оружием в руках курды. Воспрянувшая от поражения в войне Турция под руководством искусного дипломата Кемаля Ататюрка возобновила претензии на нефтеносный Мосул, где проживало немало турок. Шииты, составлявшие большую часть иракского населения, имели куда меньше прав, чем единоверцы Хашимитов — сунниты (так же обстояло дело позднее при Саддаме). А тут еще грянула Вторая мировая война, в итоге которой до крайности обострилось соперничество победивших держав. И расположенный на стыке транспортных магистралей между Западом и Востоком богатый ископаемыми Ирак, который, по выражению американского экономиста Джона Перкинса, представляет собой «ключ к Ближнему Востоку», первым ощутил на себе эту борьбу. Ослабевшая Британская империя уже не могла эффективно его контролировать, и этим воспользовались американцы. А по их трезвому прагматическому убеждению, династию Хашимитов со всеми ее средневековыми замашками давно следовало сдать в исторический утиль и заменить чем-то более энергичным и динамичным в прозападном духе.
В 1955 году королевское правительство заключило с Турцией и Пакистаном так называемый Багдадский пакт, направленный на противодействие «советской угрозе». Согласно его положениям начала лихорадочно перевооружаться иракская армия. А там, где в ХХ веке вооружались «против СССР», естественным образом появлялись американские инструкторы.
Незадолго до переворота Нури Саид в очередной раз ушел в отставку, уступив свое кресло не кому-нибудь, а именно бывшему послу Ирака в Вашингтоне Али аль-Айюби — явному ставленнику президента Эйзенхауэра. Но главное — у американцев, скорее всего, имелся свой канал связи с заговорщиками из армейской организации «Свободные офицеры», в контроле над которой они были кровно заинтересованы. Мог ли в таком случае этот переворот не иметь успеха? Впрочем, некоторые детали тех событий до сих пор остаются загадкой. Неясно, например, почему был отложен визит короля Фейсала и Нури Саида в Стамбул. Если бы он начался по расписанию, иракские лидеры покинули бы страну вечером 13 июля, избежав гибели. Но вылет самолета по неясной причине задержался на восемь часов, причем знали об этом только американские и английские дипломаты.

«Свободные офицеры»

Еще одна загадка — полная осведомленность не только английских дипломатов, но и иракских лидеров о деятельности тайных офицерских обществ и их же полное при этом бездействие. Сообщения такого рода не раз ложились на стол Нури Саида. Например, власти соседнего Ирана регулярно информировали его о том, что на расположенном недалеко от границы военном посту «Мосаиб» ведется совершенно открытая пропаганда заговорщиков. А за месяц до революции в королевский дворец пришло донесение, где приводились мельчайшие подробности о плане свержения режима. Оно даже послужило поводом для срочного совещания короля с Абд аль-Илахом, Нури Саидом и начальником Генштаба Рафиком Арефом. Они в деталях обсудили личные качества и настроения всех офицеров, чьи имена были упомянуты в докладе, и пришли к выводу, что опасности нет: все эти люди происходят «из хороших семей», преданы режиму и вряд ли могут выступить против него.
Откуда взялась такая слепота? Старого лиса Нури Саида трудно заподозрить в наивности. Неужели он не знал истории и ничего не слышал о других примерах, как выходцы из элиты восстают против породившей их монархии? Нет, тут скорее иное: премьера «сдали» его новые американские союзники при молчаливом согласии не имевших сил к самостоятельным шагам англичан. Это западные друзья убедили премьера: намерения заговорщиков несерьезны и при западной поддержке любые их выступления будут легко парализованы. Цель понятна — чужими руками разделаться с Хашимитами, которые сделали свое дело и могут уходить.

Июль 1958-го. Лидеры только что свершившейся революции еще вместе. Генерал Абдель Керим Касем, президент республики в 1958— 1963 годах — справа. Премьер-министр Абдель Салям Ареф (президент Ирака с 1963-го по 1966-й) — слева. Фото ULLUSTEIN BILD/VOSTOCK PHOTO

Но кто же были и откуда «взялись» эти отчаянные участники переворота 14 июля? Тайное общество «Свободные офицеры» появилось в конце 1940-х годов, но и десять лет спустя оно объединяло в своих рядах только 300 человек. Впрочем, и среди них не наблюдалось единства: организация делилась на три основные группировки. Первую из них и наиболее влиятельную возглавляли полковник (позже генерал) Абдель Керим Касем и полковник Абдель Салям Ареф; туда входили представители высшего офицерства, выходцы из богатых семейств. Они позиционировали себя как националисты, идейные наследники лидера гражданской оппозиции генерала Рашида аль-Гайлани, который в 1941 году попытался избавить Ирак от англичан за счет нацистской Германии. Политическим идеалом им служила европеизированная республиканская Турция... Другие придерживались более консервативных взглядов. Наконец, третьи — «насеристыюнионисты» — радели за независимый Ирак, обустроенный «по-египетски».
Ко второй группе принадлежали сторонники полковника Рифаата Сирри, входившего в партию Баас («Возрождение») — ту самую, которой предстояло сыграть столь большую роль в иракской истории второй половины ХХ столетия. Эта партия, основанная в 1947 году в Дамаске, боролась за объединение всех арабских стран на светской и социалистической основе. Она пользовалась большим влиянием среди интеллектуалов и поддержкой из-за границы, особенно из Сирии. Одно время ее поддерживал и кумир многих арабов — египетский президент Гамаль Абдель Насер. Наконец, третье крыло «Свободных офицеров» во главе с Атшаном аль-Азерджави открыто сочувствовало коммунистам, поскольку его составляли в основном лейтенанты и капитаны, выходцы из бедных семей. По некоторым данным, к ней принадлежал и лейтенант аль-Абоси, расстрелявший королевскую семью.
Вообще, марксистские идеи начали проникать в Ирак сразу после революции в России, когда эмиссары Коминтерна не жалели сил и средств, чтобы разжечь на Востоке пламя антиколониальной борьбы. Им тогда удалось наладить тесные связи с лидерами иракских шиитов в Неджефе и Кербеле. В результате вскоре зазвучали проповеди влиятельных шиитских имамов о родстве между исламом и коммунизмом и об их грядущем союзе для сокрушения «нечестивого Запада». Один богослов сочинил трактат, который был даже представлен Сталину для ознакомления. В нем говорилось: «Освобождение Востока невозможно без объединения с Россией. Она — единственное государство, законы которого согласны с исламом. Она не накапливает богатств, не угнетает трудящихся и не использует религию для того, чтобы вызывать возбуждение и раздоры между отдельными группами людей. Поэтому долг обитателей стран Востока — спешить к объединению с этим государством и создать Восточный Союз, который сумеет отомстить империалистическому Западу…»
Дальше — больше. В 1920-е годы в Междуречье появились мелкие организованные группы «иракских большевиков», а в 1935-м они объединились в единую партию во главе с московским эмиссаром Асимом Флайехом. В том же году новорожденная организация торжественно вступила в Коминтерн — в СССР тоже понимали значение Ирака как «ключа к Ближнему Востоку».
Англичане и их местные сторонники не раз обрушивали на коммунистов репрессии. Так, в 1949-м был казнен лидер Компартии Фахед (Юсеф Сальман Юсеф). Но, несмотря на малочисленность, сторонники советской ориентации сумели сохранить некоторое влияние и даже внедриться в ряды «Свободных офицеров». А потому к этому обществу с негласным сочувствием относился СССР, который явно рассчитывал: грядущая революция в Багдаде в конце концов примет социалистический характер. Был и запасной вариант — расчет на курдов. Еще в конце 1940-х годов их «полевой командир» шейх Мустафа Барзани со своими людьми укрылся в советской Средней Азии, где под руководством МГБ его отряд прошел спецподготовку.
Однако в целом Москва тогда явно преувеличила симпатии к себе иракских офицеров. Большинство из них, хоть и ненавидели западных колонизаторов, не питали добрых чувств к нечестивцам, развернувшим в Азербайджане и Средней Азии заметные гонения на ислам. Да и выступая на словах за тотальную справедливость и перераспределение собственности в народную пользу, многие «свободные офицеры» не собирались коренным образом менять порядки в стране. Прежде всего они стремились просто к власти, что после революции очень скоро привело к печальным последствиям.

Кровавая карусель

Сразу после 14 июля рычаги управления страной, естественно, попали в руки непосредственных вождей переворота. Первое «суверенное республиканское правительство» «по праву» возглавил официальный лидер организации «Свободные офицеры» 44-летний бригадный генерал Абдель Керим Касем, а его заместителем стал руководитель националистического крыла «Свободных офицеров» 37-летний Абдель Салям Ареф. Выпущенный на волю джинн народных манифестаций заставил их публично пообещать скорые свободные выборы и демократические реформы. Но на деле Касем всячески затягивал с обещанным, увлекшись укреплением режима личной власти. То он с упоением отдавался подковерной борьбе со своим же соратником Арефом (тот в результате оказался в «почетной ссылке» — послом в ФРГ), то даже шел на такие авантюры, как публичная поддержка Советского Союза в «холодной войне». Так, Касем после секретных контактов с кремлевскими посланцами вывел Ирак из Багдадского пакта, убрал из страны британские военные базы и заключил с нашей страной договор о военной и технической помощи. Запретив все партии, он позволил коммунистам действовать полулегально и даже создавать вооруженные отряды, ставшие до поры до времени опорой его власти. Другая влиятельная сила — Баас, о которой говорилось выше, рассорилась с генералом и весной 1959 года попыталась поднять мятеж в Мосуле, но он был подавлен со множеством жертв.

Новый иракский вождь Абдель Ареф (второй справа) в компании Гамаля Абдель Насера (крайний слева), Никиты Хрущева и йеменского президента Абдаллы ас-Саляля на строительстве Асуанской плотины. 1964 год. Фото ИТАР-ТАСС

Разумеется, «единственному вождю», как называли Касема его угодливые сторонники, пришлось иметь дело и с неизбывным курдским вопросом. В сентябре 1961-го, столкнувшись с растущей строптивостью племенных вождей этого народа, он не выдержал и сыграл на опережение: направил на север страны отборные войска. Но надежды на быструю победу не оправдались — курды, прекрасно владевшие партизанской тактикой, наносили регулярным частям один удар за другим. А тем временем возросшие военные расходы подтолкнули дороговизну и инфляцию и катализировали недовольство уже взбудораженного народа. Вдобавок Касем ухитрился поссориться сразу с двумя соседями — Кувейтом и Ираном, в обоих случаях едва не доведя дело до войны. Кувейт он без всяких правовых оснований вообще объявил частью Ирака, но от вторжения на кувейтскую территорию хватило трезвости воздержаться. (Позже эту территориальную претензию возобновил Саддам Хусейн, который тогда был ярым противником властей. Молодой активист Баас, он в октябре 1959-го участвовал в покушении на премьер-министра. Раненый Касем уцелел, а будущему диктатору удалось бежать в Египет. Взбешенному генералу пришлось удовлетвориться расстрелом 17 других баасистов.)
В начале 1963-го в одной из речей Касем похвастался, что пережил 29 покушений. Но в это время против него уже зрел новый, самый опасный заговор, в котором смогли объединиться и националисты, и деятели Баас, и даже бывшие соратники короля. Утром 8 февраля того же года преданные путчистам танковые и пехотные части Багдадского гарнизона вновь, как и за пять лет до этого, захватили все стратегические пункты столицы. Касем и верные ему офицеры забаррикадировались в Министерстве обороны, но на него тут же обрушился огонь — на сей раз не только артиллерии, но и авиации. Кровавое иракское колесо совершило очередной виток. На стороне Касема выступили было отряды коммунистов, вооруженные палками и мотыгами, но они не могли справиться с регулярной армией. Через день диктатор сдался. Его вместе с генералами Таха Ахмедом и Фадилем аль-Махдави отвезли в здание государственной телерадиокомпании, где и расстреляли. Убитого генерала потом «усадили» на стул и несколько дней показывали по телевидению, чтобы убедить народ в смерти «заговоренного» единственного вождя. Рядом с трупом стоял солдат, который периодически поднимал голову Касема за волосы и плевал ему в лицо.
А к власти пришла коалиция националистов и правого крыла Баас. Президентом стал возвращенный из Западной Германии Ареф, премьером — генерал Ахмед Хасан аль-Бакр. «Национальная гвардия», наспех сформированная из уголовников, которых выпустили из тюрем под обязательство записаться в ее ряды, развернула настоящую охоту на коммунистов и других сторонников Касема. За несколько месяцев погибли тысячи людей, включая генсека ИКП Саляма Адиля (в Москве до сих пор есть улица его имени). «Гвардейцы» живьем закапывали людей в землю, насиловали матерей на глазах детей, вырезали на спинах своих пленников пятиконечные звезды. Надо сказать, что эта вакханалия вызвала возмущение даже у общеарабского руководства Баас, которое настояло потом на снятии руководителей «гвардии» со всех постов. Сделать это оказалось легко, поскольку Арефу как раз надоела роль свадебного генерала, и он при помощи своих сторонников 18 ноября 1963 года совершил очередной мини-переворот. Став таким образом руководителем страны не на словах, а на деле, он назначил главой правительства генерала Тахера Яхъя, который начал очередную волну репрессий, на этот раз против баасистов. И партия Баас была в очередной раз запрещена, хотя правительство и подхватило ее лозунг «арабского социализма». Остается добавить, что в мае 1964-го была-таки принята, наконец, первая конституция Иракской республики, которая гарантировала права и свободы всем гражданам. Однако соблюдать эти обещания на практике, конечно, никто не стал. На севере возобновилась война против курдов, партии остались под запретом, казематы полнились политзаключенными самых разных мастей и убеждений. Вскоре после гибели президента в авиакатастрофе в апреле 1966 года президентом Ирака без всяких выборов стал его брат Абдель Рахман Ареф.

Истории конец

Но и на этом череда мятежей и переворотов не прекратилась. Ушедшие в подполье баасисты заключили союз с офицерами президентской охраны, которые, в свою очередь, организовали новое тайное общество — «Арабское революционное движение». И вот в июле 1968 года, ровно через 10 лет после свержения монархии, когда глава государства находился за границей, заговорщики легко захватили власть. Показательно, что сторонники Баас тут же расправились со своими союзниками, как не раз поступали и в дальнейшем. «Превентивные» аресты и казни возможных противников стали «фирменным признаком» иракской власти, кто бы ее ни представлял.

Новая эпоха — старые нравы. 5 ноября 2006 года, Багдад. Саддам Хусейн Абдель Маджид аль-Тикрити, участник всех важных событий иракской политической жизни с 1950-х годов, президент в 1979—2003 годах, реагирует на только что вынесенный ему смертный приговор. Фото ULLUSTEIN BILD/VOSTOCK PHOTO

Президентом и главой Совета революционного командования (СРК) стал генерал Ахмед Хасан аль-Бакр, а его заместителем — подлинный автор переворота и тогдашний начальник партийной службы безопасности Саддам Хусейн. В дальнейшем именно контроль над спецслужбами позволил этому крайне честолюбивому человеку постепенно оттеснить от власти своего патрона и его ближайших соратников. После «добровольного» отказа Бакра от всех занимаемых постов в июле 1979-го Саддам сосредоточил в своих руках всю полноту власти, став председателем СРК, президентом и главнокомандующим.
В кровавой каше иракской политики на плаву удержался, как это часто бывает, самый жестокий и беспринципный. Политик, который самим стилем своего правления сразу дал понять народу: череда свержений кончилась, он никаким заговорщикам не по зубам. Наоборот, всякий хоть отдаленно заподозренный в антидиктаторской деятельности немедленно поплатится головой. Кроме того, не в пример лукавым предшественникам Саддам не боялся решительных шагов. Национализация нефтяной промышленности позволила ему бросать огромные доходы от экспорта нефти на текущий «прокорм» народа, что обеспечило ему искреннюю поддержку широких, как выразились бы Ленин или Гитлер, масс. Недовольных ждали следственные изоляторы тайной полиции и разветвленная сеть тюрем по всей стране. Чудом бежавшие оттуда узники рассказывали о том, как людей пытают электротоком и растворяют в ваннах с серной кислотой, но после кровавых 1950-х и 1960-х такими историями иракцев было уже не расшевелить.
Не меньше чем на собственный «имидж» Хусейн потратил денег и на оружие для осуществления своей маниакальной цели — достижения военного господства на Ближнем Востоке. В 1980 году он, как известно, развязал войну против Ирана, пытаясь захватить приграничные районы этой страны. Восемь лет боевых действий унесли сотни тысяч жизней, но не дали Багдаду и тени победы. Еще менее удачным оказалось вторжение в Кувейт в 1991-м: войска антииракской коалиции тогда легко разбили иракцев и вынудили диктатора пойти на унизительный мир. США, долгое время вооружавшие режим Саддама, теперь объявили его своим главным врагом. И после многих лет давления и экономической блокады весной 2003 года вторглись-таки в Месопотамию. На этот раз дело было доведено до конца: страна оккупирована, ее лидер захвачен и казнен, партия Баас распущена. Но победа оказалась мнимой — им не удалось установить в Ираке ни порядка, ни того, что они называют «демократией на экспорт». Даже нефтяные запасы, которые, собственно, и были главной целью вторжения, пока недоступны из-за непрекращающейся партизанской войны.
Куда хуже пришлось самим иракцам. Экономика страны полностью разрушена, госаппарат погряз в коррупции, тысячи людей гибнут во время бессмысленных терактов и столкновений. Арабы опять воюют с курдами, шииты — с суннитами. Сегодня уже мало кто верит, что единый Ирак доживет до своего столетия — 2021 года. Принятый в начале 2008-го проект федеративного устройства, по существу узаконивает распад страны. Это символически подтверждает и отмена черно-бело-красного национального флага — последнего остатка прежнего государства. А корни нынешних трудностей Ирака кроются в событиях 50-летней давности. Полвека свободы, которую принесла этой стране революция, легли тяжелым бременем на иракский народ. Свобода и долгожданный суверенитет сегодня вновь утрачены и во многом по причине отсутствия внутреннего единства и согласия. Уроки июльской революции 1958 года, объединившей национальные силы, покончившей с иностранным диктатом и провозгласившей «республику для всего народа», не пошли впрок и оказались забыты.

Источник

Компания "Арт Колор Групп" предлагает Вам услуги по прямой полноцветной печати на ПВХ с высоким разрешением, кроме того Вы сможете заказать у нас любой вид полиграфии, печать на коже, изготовление и размещение наружной рекламы, а так же демонтаж рекламных площадей любой сложности.

Возвращение Камбоджи. Часть II

Глава 3
Что такое трампянг? — Недоразумения в саванне — Опасный момент

И снова — бросок через половину страны. Теперь, как и условились, «мы пойдем на север». То есть, по сути дела, в самую молодую на свете землю из всех открытых для более или менее безопасных путешествий. На огромной карте походных троп, вывешенной в поселке Тматбей, «столице» огромной саванной зоны Кулен Прум Теп в провинции Пре Вихар, обозначены даты прокладки тех или иных маршрутов — 2005, 2006, 2007 годы. Получается, что мы — одни из первых. Но обо всем по порядку.
На подступах к Тматбею, за иссиня-лиловой рекой, в которой иссиня-лиловые люди моют свои мопеды и купаются, «настает» наконец холмистая саванна. Вид ее прекрасен. Разбросанные по огромной «чаше» деревеньки кажутся элементом нетронутого ландшафта. Где же и прятаться коупрею вместе с его исчезающими товарищами по фауне, как не в этих благодатных краях? Размышляя таким образом, я не заметил, как наша машина остановилась у самых ворот местного гостевого «комплекса», построенного посреди дикой природы совсем недавно — мы вошли в первую сотню его посетителей. В любое время дня здесь можно получить хороший обед с мясным карри и отменные брошюры по орнитологии.

Азиатский марабу (Leptoptilos dubius)

Экскурс 4
Чем знаменит Тматбей?
В первую очередь — птицами. Бродят по окрестным холмам и бантенги, и даже красные волки, но именно слава маленькой Мекки для так называемых «бёрдвотчеров», то есть любителей наблюдать за птицами, принесла поселку известность. Здесь водятся два редчайших вида ибисов (белоплечий и гигантский), марабу, почти исчезнувший черношейный аист, различные грифы и сипы, орлы-монахи, павлины, фазаны. И всем этим великолепием Кулен Прум Теп обязан, представьте себе, древним ангкорским кхмерам. Это ведь из фундаментов их разрушенных временем строений, постепенно захваченных вторичным лесом (а когда-то, в IX—XIV столетиях Северная равнина считалась оживленным и густонаселенным районом!), получились так называемые трампянги. Слово это само по себе означает по-кхмерски «пруд», «бассейн», но в экологическом смысле применяется к таким вот фундаментам, заполненным илом даже в пик засушливой погоды. Ил — это лягушки и ящерицы; лягушки и ящерицы — идеальное место для кормежки пернатых.
В 5 часов утра на 14-м градусе северной широты ранней весной еще стоит кромешная темень, но именно в этот час надо выступать из базового лагеря на поиски того, кого, возможно, больше нет. Вооружившись карманными фонариками и набив рюкзаки минеральной водой, мы в сопровождении жилистого беззубого рейнджера, который не знает ни слова ни на одном языке, кроме родного, отправляемся на восток от Тматбея.
В эти ранние часы дикая природа наиболее оживлена: ночные ее обитатели еще только удаляются на покой, дневные, наоборот, пробуждаются к активной жизни. Вполне можно оглохнуть от птичьего многоголосия: «кваканье» невидимых павлинов и фазанов из густого кустарника смешивается с резким «уэу!» откуда-то из крон (авторы звука — вероятно, попугаи; во всяком случае, их вопли очень похожи на те, что издают австралийские какаду). Остаточное уханье засыпающих сов Ketupa ketupu и Ketupa zeylonensis не слишком мелодически гармонирует с «командным» голосом птиц-носорогов или священных майн (этаких камбоджийских скворцов). В общем, ощущение такое, будто ты получил бесплатный абонемент на концерт Эдисона Денисова.
Повсюду — гигантские, в человеческий рост — термитники и специфические ловчие сооружения нефилы. Кстати, этому «национальному» камбоджийскому пауку прочат большое научно-экономическое будущее. Дело в том, что его паутина прочна и эластична — в большей степени, чем шелк и даже синтетический кевлар, из которого делают бронежилеты.
Тем временем наш проводник стал озабоченно обмахиваться платком и искать какие-то окольные пути в редколесье — уже два или три раза встретился нам кмун — лесная пчела Apis dorsata, гроза саванн. Кроме того, ее присутствие означает, что неподалеку могут оказаться небольшие малайские медведи. Признаки жизнедеятельности этого Ursus malayanus тоже попались нам на пути… Столь резкое погружение в дикий мир с его законами и признаками, очевидно, произвело на нас, наивных жителей большого города, столь сильное впечатление, что чувства наши поминутно прорывались наружу и выражались на языке жестов, единственно доступном при общении с нашим «лесничим». Эта несдержанность вышла нам боком и совершенно анекдотически. Рейнджер начал проявлять признаки беспокойства и явно присматриваться к чему-то. Мы это расценили, как указание на то, что цель близка. Вглядываясь в горизонт, мы уже мысленно видим на фоне ярко-зеленой поляны серые тени с мощными огузками, они напоминают нам крупных копытных. Мы крадемся к ним с осторожностью заправских натуралистов, но… силуэты предполагаемых быков оказываются звеньями деревянной изгороди нашего базового лагеря. Время — 11 утра. «Приехали».
— Что случилось?! — буквально набрасываемся мы на оторопевшего рейнджера. — Почему так рано вернулись, ведь собирались за речку Кхнат, к дальним восточным холмам?!
Вы будете смеяться и правильно поступите, но оказалось, что нашу возбужденно-вопросительную жестикуляцию в лесу несчастный кхмер принял за зов усталого туриста — пошли, мол, домой. Хватит, устали, находились…
Казалось, ключевой день нашего пребывания в Тматбее безнадежно потерян. Но тут уж мы, как любые нормальные путешественники, закусили удила. Прекрасно понимая по собственному опыту, что в полдень отправляться на поиски крупных млекопитающих уже безнадежно, мы, тем не менее, отправились: теперь устремились от деревни строго на северо-запад, в сторону знаменитых тматбейских трампянгов.
В целом поход наш был похож на «бег с препятствиями»: то палящее солнце над саванной, то густая сеть лиан, сквозь которую едва продерешься без то — индокитайского аналога мачете, то рыжие муравьи… Последние решительно атаковали меня, когда я наклонился за цветком кандола. Считается, что он приносит удачу, но мне он ее не принес: стоило за ним нагнуться, как за шиворот неведомо откуда посыпался целый десант насекомых.

Кох Кер. Заброшенные в лесах города и храмы, увитые лианами,— характернейший признак камбоджийских вторичных лесов. Там, куда после Средневековья вернулись джунгли, некогда текла жизнь, рождались и рушились царства

Экскурс 5
И числом, и уменьем
Красные муравьи-ткачи рода Oecophylla в абсолютном зачете вполне могут быть сегодня названы самыми опасными хищниками Юго-Восточной Азии (а заодно и Африки). Во всяком случае, здесь нет ни одного животного, крупного или мелкого, которое обладало бы от них эффективной защитой. Слава богу, что эти крупные — до нескольких сантиметров — рыжие разбойники охотятся и собирают выделения тлей только на деревьях, на землю спускаются лишь для того, чтобы перейти с одного дерева на другое. Но не поздоровится тому, кто вторгнется в их среду обитания: оленю или кабану, случайно повалившему полусухой ствол, на котором находилось их гнездо, или вот человеку, случайно его задевшему. Ткачи способны нападать моментально, «ссыпаясь» большими группами на тело «захватчика», и преследовать его на протяжении нескольких километров. Укусы их крайне болезненны и умеренно ядовиты.
Что ж, могу засвидетельствовать — в первые минуты от боли я буквально взбесился...
Трудно сказать, сколько времени прошло, прежде чем мы справились с муравьями. Стрелка часов приближалась к 16.00, наступало самое страшное пекло, какое только возможно в марте — около 40 градусов на солнце. В условиях почти 100-процентной влажности это почти невыносимо.
Обратно до Тматбея было около 20 километров, и, удовлетворившись наблюдением за полуодичавшими водяными буйволами на берегу мутной речушки, мы почли за благо прекратить движение вперед.
В тот памятный день если мы и не нашли никаких «намеков» на быка коупрея, то, по крайней мере, испытали способность не слишком хорошо спортивно подготовленных белых журналистов проторчать от рассвета до заката без обморока во влажной азиатской саванне. А это, поверьте мне, дорогие читатели, уже немало. По моим ощущениям, во всяком случае.

Недалеко от Пномпеня. Храмы и пагоды нередко располагаются на берегу заросших лотосами прудов. Известно ведь, какое значение этот цветок имеет в буддизме: он символизирует воды, из которых рожден мир, духовное раскрытие человека и тому подобное

Глава 4
Домашний или дикий? — Избушки на курьих ножках — Как вырастить крокодила

Чудно почувствовать себя постояльцем гостиницы, пользователем Интернета, клиентом — в общем, песчинкой современной глобальной цивилизации меньше чем через сутки после того, как воевал с муравьями в диптерокарповом лесу. Но факт остается фактом — мы в Сиемреапе, крупном и самом популярном у иностранцев городе Камбоджи, утомительно шумном и людном.

Такой предстала имперская столица кхмеров в IX-XV веках, Ангкор, перед лицом первооткрывателя Анри Муо

Еще в середине XIX века на месте современного Сиемреапа у берега одноименной реки стояла жалкая рыбацко-рисоводческая деревушка. Но ей выпал счастливый лотерейный билет. В 1861 году французский натуралист Анри Муо бродил по окрестным лесам и неожиданно для себя наткнулся на целую вереницу величественных священных построек, воспроизводящую планировкой расположение звезд в созвездии Дракона: храмы Байон, Ангкор-Ват… «Увиденные мною памятники строительного искусства огромны по своим размерам и, по моему мнению, являются образцом самого высокого уровня по сравнению с любыми памятниками, сохранившимися с древнейших времен. Я никогда не чувствовал себя таким счастливым, как сейчас, в этой великолепной тропической обстановке. Даже если бы я знал, что мне придется умереть, я ни за что не променял бы эту жизнь на удовольствия и удобства цивилизованного мира». Возможно, его посетило какое-то предчувствие: спустя несколько месяцев Муо заболел малярией и, промучившись 20 дней, умер.
Конечно, слово «обнаружил», которое современные энциклопедии применяют к описанию Ангкора французом, — условно, как оно и всегда условно применительно к археологии. Жители берегов Великого Пресного моря прекрасно знали, что в лесах находится сотня каменных храмов. Они даже иногда пользовались осколками древнего известняка как подручным строительным материалом. Просто до приезда европейского ученого никто не пытался сообщить об Ангкоре всему миру, и он простоял в тишине и покое целых четыре века.
Вновь обретенная столица Кхмерской империи очень быстро заработала репутацию очередного чуда света. Хотя ЮНЕСКО только в 1992 году внесла ее в список памятников культуры мирового значения, уже в годы французского колониализма поток любопытных приезжих здесь сделался значительным.
При этом, если не считать возвышения Сиемреапа, хозяйственно и психологически, биоритмически и технически жизнь на Тонлесапе изменилась поразительно мало. Как и в IX веке, Пресное море дает пищу, работу и все в этой жизни миллиону кхмеров, расселенных вокруг него.
Экскурс 6
Пресное море
Площадь крупнейшего внутреннего водоема Индокитая в сухой сезон, когда «Большое свежее озеро» максимально съеживается (мы видели его именно в этом состоянии), составляет около 2700 км2. Зато потом, «при дождях», когда река Тонлесап поворачивает от Меконга вспять и нагоняет огромные массы влаги в его берега, «кормилец кхмерской империи» возрастает до 16 000 км2 и в среднем до 9 метров глубины — как говорится, почувствуйте разницу. По сей день в год из Тонлесапа извлекается по 300 тысяч тонн живой, трепещущей биомассы — сомов, карпов, гигантских змееголовов, собственно пресноводных змей и черепах.
О роли озера, а также о многих других приметных чертах кхмерской цивилизации первым из хронистов свидетельствовал еще Чжоу Дагуань в своем знаменитом на Востоке трактате о путешествиях по разным землям. Этот дипломат на службе Пекинского двора в 1296—1297 годах посетил «богатую и густонаселенную страну южных варваров», описал ее обычаи и приметы: «здесь имеется множество растений, цветущих гораздо пышнее (чем в Китае. — Прим. ред.)… из четвероногих есть носороги, слоны, дикие буйволы и «лесные кони» — животные, какие у нас не водятся. …Быков диких почти нет, а домашних крестьяне используют как тягловых животных или ездят прямо на их спинах, причем, когда бык умирает, его не едят, ибо это благородное животное посвящает свою жизнь служению человеку…»
Между прочим, многие современные биологи на полном серьезе высказывают гипотезу, что, мол, коупреи, которых еще в первое свое царствование, в 1950-х, король Нородом Сианук объявил одним из государственных символов, на самом деле представляют собой не натурально дикий вид, а одичавших потомков древнекхмерского крупного рогатого скота. Того самого, что описывает Чжоу Дагуань. Иначе ведь невозможно объяснить, отчего про них никогда не слышали ни в Индии, ни в Бирме, ни на Малайском полуострове, ни в Индонезии, где 90% фауны совпадало и совпадает с камбоджийской. Только на землях бывшей Кхмерской империи обнаружена эта ходячая загадка.
Ну а если такая «вторичная» гипотеза верна, то прародиной коупреев следует считать не что иное, как сердце средневековой Ангкорской державы — район озера Тонлесап, где мы сейчас и находимся. Конечно, если говорить о распределении видов в современной природе, здесь теперь менее всего можно ожидать встречи с диким быком. Разве что в центре Пномпеня таких шансов еще меньше. Но прочих «аттракционов» тут, пожалуй, больше, чем где-либо в Камбодже.

В буддистской традиции всякую церемонию — свадьбу ли, похороны ли, храмовый ли праздник — непременно сопровождают «персонажи» в ритуальных масках. Маски эти страшные на вид на самом деле изображают обычно добрых божеств и духов, призванных помогать людям в их начинаниях

Например, классическое чудо камбоджийской этнографии — плавучие деревни (в нашем случае это деревня Чивянг). Местный быт представляет собой парадоксальную смесь самого примитивного жизненного цикла с некоторым комфортом. С одной стороны, день чивянгцев и им подобных складывается примерно так: рано утром встал и, отвязав плот от порога, отправился к дальним рыболовецким «заимкам» (если ты мужчина). Или же выйдя в водяной «садик» — этакий огороженный естественный аквариум перед каждым домом, где растут съедобные водоросли и кормится криль, — набрала «салатика» на завтрак (женщина). Сам дом — буро-дощатый или крашенный в затейливые синие, красные и желтые краски — при этом покачивается на волнах, поскольку стоит прямо на туго связанной воедино сотне-другой просмоленных бамбуковых стволов: это и есть пол. Встают дети, забираются в свои собственные «лодочки-скорлупки» (каждый местный житель умеет управлять ими лет с пяти) и отправляются в церковь. Да-да, жители Чивянга, как и остальных двенадцати подобных поселков на Тонлесапе, — христиане-католики. Дело в том, что по давнему происхождению своему они — южные вьетнамцы, и их предки еще там поддались французскому миссионерскому влиянию. Дети, впрочем, плывут к дрейфующей хижине под массивным крестом не ради молитвы: храм Божий служит в Чивянге и зданием суда, и школой младших классов, и местом собраний-обсуждений текущих дел. Пенсионеры занимают свои позиции, свесив со ступеней ноги в воду — они готовы ожидать туристов и предлагать им всякие местные безделушки. Ближе к полудню возвращаются отцы семейств с уловом, и их жены принимаются разделывать его — вонь стоит при этом невыносимая.
С другой стороны, в задних, спальных комнатах запросто можно обнаружить стильно накрашенную девицу, которая, валяясь на диване (он вполне прочно стоит на бамбуке), листает Vogue или Cosmopolitan. Над каждой второй хибарой — спутниковая тарелка, а обеденные комнаты для приезжих обставлены даже не без претензии на шик.
Кроме того, почти каждое хозяйство снабжено замысловатым и дорогим инкубаторным оборудованием для выращивания крокодилов. Этот бизнес получил широкое распространение в начале 1990-х и сделался основным средством заработка местных жителей. Мировой спрос на изделия из крокодиловой кожи тогда резко вырос, и местные освоили новое занятие, оказавшееся к тому же не слишком трудоемким. Просто роешь у себя на заднем дворе — у самого берега, при входе в дом со стороны суши — крупный вольер, который вместо крыши покрываешь досками, чтобы ходить прямо над рептилиями. Делишь вольер на три отсека. В один помещаешь две разнополые половозрелые особи (метров по пять длиной — весьма устрашающее зрелище), во второй — «готовый» к продаже молодняк разного возраста и размера, от полуметра до трех, в третий — специально обработанный и нагреваемый синими лампами песок с яйцами. Потомство появляется в среднем раз в месяц, и хлопот с ним никаких — крокодил свободно может не есть и неделю, жить в узком пространстве с десятками своих сородичей вповалку — и ничего с ним не случится.
Экскурс 7
Кормильцы
Основу благосостояния тонлесапского дрейфующего народа составляют пресмыкающиеся вида Crocodylus siamensis из живой природы озера, увы, исчезнувшего давно — лет 20 назад, во время войны. Основу их рациона, естественно, составляют рыба и водные амфибии, но «сгодится» и все съестное, что только не привозят в деревню — вплоть до пластиковых бутылок от газировки, которые дети шутки ради швыряют в крокодилов с мостиков. Половой зрелости вид достигает в 10 лет. Самка откладывает за один раз по 20—50 яиц. Примерно через 80 дней из них вылупляются крокодильчики, мать отрывает гнездо и относит их к воде. В неволе это при нормальном питании происходит регулярно, раз в 30—40 дней. Общая численность сиамских крокодилов в дикой среде сейчас оценивается в 5 тысяч особей. Они занесены в Международную Красную книгу как вымирающие.
Но все это, повторяю, относится только к крокодилам в природе. Что касается условий искусственных, то 5 тысяч особей сиамского крокодила легко можно насчитать в одном Чивянге.

Эпилог

Эта история заканчивается так, как, наверное, положено заканчиваться всем романтическим историям. За горами (Кардамоновыми и Слоновьими), у самого синего моря (Сиамского залива). С утра пораньше мы сидим на небольшой пристани и ожидаем готовности небольшого баркаса с открытой палубой — нам предстоит отплыть на остров с условным названием Второй Ангкор. Путешествие займет не более получаса: вот уже сейчас виднеется на горизонте кусок скалы над водной гладью. Несколько лет назад он был еще совершенно гол и пуст — разве что морские черепахи откладывали яйца на его пустынных пляжах да гнездились чайки. А потом его взял в аренду один предприимчивый россиянин — и вот теперь острова не узнать.
Не узнать и просыпающегося у нас за спиной города Кампонгсаома, который лишь меньше десятилетия как именуется в честь короля Нородома — Сиануквилем. Можно смело сказать — это такая Камбоджа, которой ее хотели бы видеть король и его чиновники, Камбоджа вестернизированная, умытая, новая. С аккуратными бунгало и виллами вместо свайных деревень, с «цивилизованным» фастфудом вместо жареных цикад на площадях, с шикарными отелями вместо лагерей для отвязных экстремалов, с живой природой, «загнанной» в узкие квадратики территории, на которой туристам удобно наблюдать ее.
При всем при этом на тайский уровень сервиса камбоджийская Ривьера выйти еще не успела, так что пока здесь самый настоящий рай для евро-американских «наследников хиппи», любителей романтики и даже людей, желающих «затеряться в мире», навсегда отрешиться от суеты западной цивилизации. Жизнь дешева — на несколько сотен долларов легко можно прожить месяц. Днем полагается спать, ночью — отрываться в местных дансингах. Хочешь заниматься наукой — пожалуйста. Бизнесом — тоже особенных препятствий нет…

«Натуральный» цвет шерсти гиббонов — вообще-то, обычно белый или черный. А эту молодую самку просто угораздило вываляться в рыжей краске

Вот и Николай Дорошенко, герпетолог из Ташкента, ставший, в конце концов, «белым кхмером», удалился в свое время в Камбоджу, счастливо сочетая с наукой предпринимательство. Поселился после долгих странствий в пустынном тогда еще Сиануквиле. Открыл ресторан, а при нем — собственноручно собранный зверинец. Теперь это большой тропический сад с сотнями аквариумов и террариумов, птичьими клетками и водоемами. А за годы собирательства Николай исходил пешком всю страну. Конечно же, коупрея он тоже искал. И то, что так и не нашел — при всей его целеустремленности и неутомимости, — увы, говорит не в пользу гипотезы, будто бык выжил. Да, коупрея в коллекции Дорошенко нет, как нет его вовсе и в окрестностях Сиануквиля. А возможно, и вообще в Камбодже...
Но внимательный читатель наверняка уже догадался, к чему я клоню — даже если скептики правы и это так, расстраиваться не стоит.
За время наших недолгих, но интенсивных странствий по этой стране мы глубоко прониклись ощущением: здесь даже неудачные поиски кого-либо или чего-либо в дикой природе не оставляют привкуса поражения. Напротив, ты начинаешь чувствовать, будто приоткрыл завесу некоего мира, глубоко естественного по своей природе, и само это обстоятельство внушает спокойную уверенность: с неповторимой окружающей средой ничего страшного не произошло и не произойдет. Просто потому, что, направляясь «по следам» того же коупрея, ты, словно в старинной индокитайской притче, сам до некоторой степени становишься коупреем. Проникаешься законами и правилами жизни в новой среде — законами, наложенными самим естественным ходом вещей, а следовательно — совершенными.
Вот бродим мы по скальному острову, который предприимчивый россиянин превратил в отель для корпоративных выездов, кормим гиббонов плодами манго и личи и думаем — дикие ли это обезьяны, или живут они в неволе? И так и этак. С одной стороны, конечно же, их сюда привезли специально, следят за ними, изучают их. С другой — ведут они самый что ни на есть естественный образ жизни, сами решают, где им селиться, даже размножаются. А ведь встретив каких-нибудь киплинговских бандерлогов в заброшенном лесном городе, мы не провозглашаем их домашними зверями на том основании, что прыгают они по бывшим человеческим жилищам. Так же и на острове, так и во всей Камбодже — не дикая природа преобразуется «под человека», а он — часто даже незаметно для себя — вползает в ее нерушимое пространство.
В Сиануквиле мне рассказывали такой анекдот — несколько лет назад в местной гавани около месяца простоял линкор американских ВМС. Он привез разнообразную гуманитарную помощь и новое обмундирование для кхмерской армии. Ходили слухи, что на некоторых кителях обнаруживали следы от пуль — привет из Ирака. Но сейчас не об этом. В общем, привезли всякую всячину. Матросам позволили сходить на берег ежевечерне. Как и следовало ожидать, цены в портовых увеселительных заведениях сразу взвились до небес. Более того, были отмечены случаи незаконной охоты с табельным оружием в ближайшем национальном парке Риеп. Но и это не главное. Представьте, когда кораблю пришла пора уходить, оказалось, что несколько военнослужащих — заметьте, американцев, граждан самой экономически благополучной страны мира, и все такое — исчезли. Растворились в Камбодже, изменив даже присяге. Некоторых из них, говорят, видели потом в разных точках страны — они прекрасно себя чувствовали и были, сколько можно судить, всем довольны.
Не мне судить этих американцев, но понимать — я их понимаю. Мне и самому закрадывалась в голову предательская мысль: а что если плюнуть на все, забыть о России и журнале, об обязательствах и привязанностях? Стать таким вот коупреем для родного западного мира на широтах этого, далекого и нереального?

Источник

Компания "Арт Колор Групп" предлагает Вам услуги по прямой полноцветной печати на ПВХ с высоким разрешением, кроме того Вы сможете заказать у нас любой вид полиграфии, печать на коже, изготовление и размещение наружной рекламы, а так же демонтаж рекламных площадей любой сложности.