Фабриканты страны грез. Часть II

«Программное обеспечение»

Никто, кроме разве что самих студентов, не даст ответ на принципиальный для обеих школ вопрос: какая из методик все же предпочтительнее? Что лучше: путем проб и ошибок, в атмосфере душевной и интеллектуальной близости искать свой путь или же сосредоточенно стремиться к сверхпрофессионализму в одной области, не обращая внимания на смежные? Каждый решает сам.
При этом надо признать, что узкая специализация и связанная с ней способность «поставлять на рынок» безупречно владеющих ремеслом мастеров создали Национальной школе несколько более громкую репутацию, что привлекает многих. Каждый год примерно 150 человек подают заявления на прием, но только два десятка приглашаются для «личной проверки». После обстоятельных собеседований на каждый факультет зачисляются 6—7 человек в год, однако до начала первого семестра «новобранцы» должны преодолеть еще один барьер — месячный курс командных творческих заданий. Это значит — «просто» смотреть и разбирать фильмы, театральные спектакли, выставки. Слово «просто» ставлю в кавычки потому, что, в сущности, именно в это время преподаватели и составляют суждение о том, кто чего стоит. И оно не так уж часто меняется впоследствии. Нам довелось съездить с группой таких новичков в галерею «Тейт Модерн» на ретроспективу знаменитого французского примитивиста Анри Руссо. Перед тем как отпустить их в свободное плавание по залам, Линда Майлз, глава режиссерского отделения, совсем немного, даже несколько рассеянно рассказала о художнике, зато потом — за чашкой чая в музейном кафе, буквально прожигала глазами участников подробного и захватывающего обсуждения. Основная учебная программа в Биконсфилде, так же как и в Лондоне, рассчитана на два года, однако есть важное отличие. Здесь от всех студентов в обязательном порядке требуется навык дошкольной работы в кино: в пределах шести, пусть и сверхинтенсивных, семестров просто нет времени на азы профессии. Есть — только на эффективную самореализацию, на приобретение опыта. И, как показывает практика, через считанные месяцы после ученической скамьи избранные счастливцы становятся активными творцами кино- и телеиндустрии. Они так и входят в большой бизнес уже готовыми командами, сформированными из учащихся разных отделений. К выпускному сроку образуются настолько сплоченные и слаженные съемочные группы, что, как правило, продюсеры о лучших и не мечтают. Завет Национальной киношколы — практика, практика и еще раз практика...
А также, естественно, все, что обеспечивает эффективность практики. В первую очередь это постоянные просмотры — старых шедевров и актуальных кинохитов. Существует множество специализированных программ такого рода, а выстраиваются они, как пояснил нам их организатор Доменик Пауэр, на основе магистрального сюжета, который объединяет картины разных стран и жанров в своего рода главы из «всеобщей истории кино». «Сегодня, например, мы поедем на ранний фильм Романа Поланского «Жилец» — в рамках «серии» о телесности на экране. Кстати, как у вас, в новейшем российском искусстве, обстоят дела с этой проблематикой? Может, расскажете? Ведь теперь у вас свобода…» Пришлось соответствовать и по дороге от школы до французского центра «Сине Люмьер» рассказать о ленте нашего молодого соотечественника Ильи Хржановского «4» по сценарию скандального Владимира Сорокина, который трактует «телесную» тему более чем радикально. Любезные попутчики (среди них был и известнейший британский кинокритик Ричард Комбс) проявили искренний интерес и принялись наперебой убеждать нас, что сила восточноевропейского кинообразования не померкла, как это кажется нам самим. Напротив, в наших краях по-прежнему много внимания уделяется чистой теории, а это формирует более глубокое восприятие окружающего мира. На Западе студентам обычно предоставляют расширять свой кругозор самостоятельно. У них же хронически не хватает на это времени. «Поэтому мы так стремимся показать нашим подопечным как можно больше важных фильмов и организовать как можно больше встреч с ведущими современными кинематографистами».

Интуиция как ноу-хау

Список знаменитостей, побывавших в обеих британских школах за один лишь 2005 год, выглядит как энциклопедия «Кто есть кто в современном кино?» Здесь «отметились» буквально все практикующие авторы: от выдающегося иранца Аббаса Киарастами в Лондоне до лидера Нью-йоркской независимой школы Спайка Ли, кумира всех молодых режиссеров Джима Джармуша, звезд знаменитого движения «Догма» Томаса Винтерберга и Лоне Шерфиг в Биконсфилде. Самое удивительное, что такие встречи-занятия не всегда планируются заранее.
В ожидании встречи с директором Национальной киношколы Ником Пауэром, которого собиралась расспросить, зачем, собственно, нужны эти мастер-классы, я услышала, как он бросил на ходу своей помощнице: «Сюзи, сейчас в Лондоне Крис Дойл, неплохо бы зазвать его к нам. Найди телефон». Кристофер Дойл — сподвижник культовых режиссеров Вонга Кар-Вая и Гаса ван Сента, мегазвезда — вот так запросто все бросит и прибежит к студентам?.. Через 15 минут согласился быть тем же вечером!
Собравшись на эту встречу в самом большом помещении школы, студенты и преподаватели смотрели финал костюмной саги «Герой» китайца Чжана Имоу, которую снимал Дойл. Потом зажегся свет, и в комнату вошел сам герой. Энергично жестикулируя, он остроумно отвечал на вопросы аудитории и вовлек ее в острейшую дискуссию, которая перемежалась демонстрацией клипов Криса, смонтированных из материалов к его знаменитейшим фильмам. В режиме пинг-понга студенты и маэстро обсуждали ритмы движения камер при съемке восточных боевых поединков, чувствительность объективов, транслирующих любовное настроение, медитативное напряжение съемки одним планом…
…«А когда вы впервые взяли в руки камеру?» — «Вчера», — мгновенный ответ, лишенный ложного кокетства, объединил мастера и студентов. «Что вы думаете о киношколах. О том, чем мы должны здесь заниматься?» — «Не пытайтесь «делать искусство», но будьте просто художниками. Образование — не догма. Полагайтесь на интуицию. Что бы вам ни говорили, в Америке платят миллионы именно за нее... Работа и оператора, и режиссера — это соотношение объективности и субъективности, а фильм — соотношение между концепцией и возможностями. Для оператора же при этом еще очень важно уметь спонтанно реагировать на обстоятельства. Однажды мы приехали на натуру, а погода испортилась, все окутала мгла. Мы не отложили съемку — и эти сцены оказались самыми поэтическими». И тут же «задание» студентам: «Подберите эквиваленты черному и белому цветам в жизни… Для меня, скажем, утро в пустыне ассоциируется с белым. А желтый — самый таинственный, поскольку связан с листопадом, который длится всего десять дней в году и неизвестно когда случится — в октябре, ноябре? Это волшебство, к которому всегда нужно быть готовым... Оператор обязан быть начеку. Поэтому интуиция — ваше ноу-хау в профессии!»
Незапланированные «рифмы» — преимущество любых путешествий. Вслед за феерическим мастер-классом Дойла мы оказались на другом, не менее своеобразном. Его героем тоже был оператор — Майкл Белхаус, работавший с Фассбиндером, Скорсезе и Копполой. Это мероприятие имело место в огромном кинотеатре «Керзон-Сохо», причем зал был набит до отказа — обычные (а не только причастные к кинематографу) люди стояли в проходах, завороженно уставившись на экран. Показывали самые трудные с точки зрения съемки эпизоды, например очень-очень длинный план из фильма Копполы «Дракула Брэма Стокера». Или вот — два эпизода, смонтированных встык, но снятых ручной и статичной камерами соответственно…
Зрителей, как это ни странно для собравшегося состава аудитории, интересовали в основном практические вопросы: как в той или иной сцене было расставлено освещение, как добиться того или иного эффекта технически, как в данном эпизоде сочетались «интересы» оператора и режиссера? Майкл с подкупающей откровенностью простодушно раскрывал секреты профессии: «В кино нет ничего важнее нюансов. Ведь публика многое, если не все, в визуальной ткани фильма считывает подсознательно. Моя камера фиксирует то, чего порой не замечает глаз, но это и есть самое главное — настроение». Удивительно, насколько близки в этом утверждении оказались «классик» Белхаус и мастер современных технических уловок Дойл, не правда ли?
В общем, вопрос о том, «зачем нужны эти мастер-классы», получил, таким образом, наглядный ответ: чтобы насыщать студентов разнообразнейшей интернациональной творческой кухней. К слову, о киношкольной кухне в прямом значении этого не скажешь. Мы с Андреем бывали там не без удовольствия только потому, что талантливая официантка полька, имеющая русскую бабушку, скрашивала нам «репертуар» столовки «Катюшей» и другими старыми шлягерами.

Кино на ощупь

Корреспондентам «Вокруг света» случилось принять участие и в ученическом «мастер-классе». Студент продюсерского факультета Национальной киношколы Дэвид Билфор пригласил нас на предварительный («для своих») просмотр и обсуждение только что законченной анимационной картины. Нам вообще повезло оказаться в Англии под конец семестра, когда ребята судорожно монтируют отснятый материал и тем самым предоставляют гостям возможность присутствовать при самых первых «разборах полетов».
Фильм был о путешествии юной школьницы в лондонском метро. Как, опять-таки, Алиса, эта юная героиня настигала свои приключения и буквально проваливалась в волшебный мир собственных грез, уносящий ее далеко-далеко от вагона, от мамы, чья вкрадчивая улыбка, превращенная детским воображением в натуральную бабочку, вспорхнула с лица девочки и на секунду за мерла в воздухе, подобно улыбке знаменитого Чеширского Кота.
По обыкновению, сразу после просмотра завязалась оживленная дискуссия. Больше всего вопросов задавал продюсер. Дэвид мучительно допрашивал, понятны ли взаимоотношения персонажей, соответствует ли зрительному ряду музыкальное сопровождение, не следует ли его заменить оперной арией, как планировалось раньше? Словом, он дирижировал беседой, как и полагается продюсеру, «человеку, который призван всегда и все обеспечивать: правильные отношения между режиссером и группой, надлежащее расходование бюджета, реквизит, даже приятную атмосферу на таких вот обсуждениях. Причем совершенно не важно, идет ли речь о полномасштабном игровом фильме, документальной хронике или о забавном мультике. Я очень рад, что попал в Национальную киношколу, которая дает мне возможность применять свои навыки во всех жанрах и видах кино».
Тенденция действительно прослеживается: биконсфилдские студенты помимо основных занятий стараются поучаствовать как можно в большем количестве проектов, а иногда и в таких «авантюрах», как съемки рекламных роликов. Мы, например, застали подготовку, а затем и одновременное производство в двух разных студиях рекламы чешского пива Pilsner Urquell для конкурса, организованного компанией «Кодак». К участию в таких состязаниях приглашаются все желающие, в том числе непрофессионалы, но победы на них добавляют очки престижу Национальной школы, а ее ученикам позволяют овладеть запасным вариантом заработка (основной бюджет для таких инициатив предоставляет вездесущий «Кодак», помещение и оборудование желающие арендуют у школы сами).
Дня за два до съемок студенты-художники приготовили оба павильона, и пошел трудоемкий процесс, который «на выходе» должен был дать меньше минуты экранного времени. В первом ролике два пожилых чеха, офицер и охотник, в будто бы привычной для себя обстановке болтали по-чешски обо всем на свете — кроме пива. А в финале поднимали пенящиеся кружки, невзначай демонстрируя обыденный, доведенный до автоматизма в их быту жест. Идея чрезвычайно проста: мол, глядите, это так естественно, что нечего и рекламировать. А получилась между тем артистичная и по-английски минималистская «картинка», которая выявила способность британских студентов воспроизводить человеческие отношения лаконичными средствами даже в таком бесхитростном жанре, как реклама.

Отступление II

Приходит в этой связи на ум одно наблюдение главного куратора Московской бьеннале современного искусства и знатока английской художественной среды Иосифа Бакштейна над специфическим юмором лондонской рекламы. Однажды в метро он обратил внимание на некий совсем не броский плакат. Изображение представляло собой написанный на «мятой бумаге» довольно длинный текст от руки. При внимательном чтении становилось ясно, что это прощальное письмо, обращенное к девушке по имени Сара, с достаточно деликатным, но внятным объяснением причин разрыва. Что рекламируется — понять было трудно, но острый глаз куратора разглядел в нижнем левом углу название фирмы, специализирующейся на изготовлении «водоустойчивой туши для ресниц». Название этой фирмы известно каждой англичанке. Ура! Сара, естественно, окропила слезами печальное послание, но даже горючие слезы не в состоянии растопить британскую тушь!
Мы с Андреем тоже старались ничего не проморгать на съемках, которые вела веселая команда студентов (декоратор, оператор, режиссер, неизменный продюсер) и специально приглашенных — весьма известных, заметим, — театральных артистов, естественно, англичан. Чешскую «бессмыслицу» им пришлось зубрить наизусть, так что радость встречи с живыми носителями хоть и другого, но все же славянского языка была, вероятно, непритворной.

Отступление III

Удивительный факт: согласно опросам одним из главных аргументов в пользу того, чтобы получать даже такое специфическое образование, как кинематографическое, именно в Англии является… просто возможность выучить английский! Стоит ли трудов? Впрочем, ведь этот язык олицетворяет глобализацию, заставляя тот же Голливуд и мировую фабрику грез в целом жить по англосаксонским «законам». Получается, чтобы ближе всего подойти к тайнам современного кино, надо мыслить по-английски?
Обрадовались, естественно, и мы — удастся поучаствовать в настоящей биконсфилдской репетиции. Со «знанием дела» (уж играть, так играть!) мы с Андреем исправляли интонацию рекламных героев — и в эпизоде беседы «не о пиве», и в ролике о трактирщике и дьяволе. Чехия, 1842 год (год рождения пива «Пильзнер»). Промозглым зимним вечером печалится в трактире его владелец: он еле сводит концы с концами, и единственный способ не прогореть — продать пиво. Но никто не покупает. Тогда несчастный решается заключить сделку с врагом рода человеческого, подписывает контракт, продает душу и становится «деловым человеком». Для создания мистического настроения студентка-декоратор из Германии Ева Кунтц с финским режиссером Лири Лимметти развесили в павильоне специальные подсвечники в форме вытянутых рук, обставили его в готическом духе и каждый кадр решили снимать «прорисованным», то есть и на пленку, и на поляроид. Съемки, таким образом, проходили как фотосессия. Писать звук синхронно в подобных случаях невозможно, поэтому мы, не рискуя создать помехи, бродили по площадке прямо во время заключения страшной сделки и имели редкую возможность непосредственно лицезреть процесс создания игрового кино — пресловутой «иллюзорной реальности». А заодно поразмышлять о его славной доброй «старомодности», столь отличной от беспокойного ритма работы режиссеров-документалистов, вынужденных спонтанно реагировать на бесконечные сюрпризы реальности.

Английский фантастический реализм

Интерес к этому виду кино, как уже было сказано, превзошел нынче все ожидания. Документальные фильмы на равных соперничают в популярности с игровыми, мало какой крупный международный фестиваль обходится без документальной ленты в своем конкурсе. Кто не помнит скандала, разразившегося в Канне, где председатель жюри Квентин Тарантино присудил Золотую пальмовую ветвь не кому-нибудь, а толстяку в бейсболке Майклу Муру — за едкую агитку против Буша, не поколебавшую, впрочем, карьеры американского президента. Документальное кино не только вновь сверхактуально, но и модно. Поэтому было бы непростительно не встретиться с главой документального отделения Национальной киношколы — и «по совместительству» известным джазовым меломаном — Диком Фонтейном и его студентами. В школе это отделение считается едва ли не самым сильным и славится блистательными выпускниками. Такими, например, как Ник Брумфилд — автор шокирующего и провокативного фильма «Эйлин: жизнь и смерть серийной убийцы». Меня же буквально сразил увиденный здесь фильм выпускника 2005 года Дэниела Вернона «Фонтан молодости», который, не сговариваясь, взахлеб хвалили и Ник, и все его ученики. Режиссера занесло в маленький городок, затерянный в бескрайних просторах одноэтажной Америки. Здесь, почти в пустыне, засуха иссекла глубокими морщинами лица людей, изъела землю бесконечными трещинами. Это место давно покинула жизнь: домишки большей частью заброшены, и городок напоминает мираж, обреченный на исчезновение. Живут одни старики, которые колесят по шершавым, обезвоженным пыльным дорогам на забавных, словно бы игрушечных, автомобилях. Колесят по мифологическому пространству, будто специально замышленному для съемок фильма об исчезающей цивилизации. На фоне этого виртуозно снятого изнуренного пейзажа и разворачивается притча об одиночестве и мимолетности жизни. Происходит «момент истины», который не раскрываю, поскольку надеюсь, что многим моим соотечественникам еще случится посмотреть этот фильм. Кстати, «Моментом истины» называется специальное задание по учебной съемке, предлагаемое будущим документалистам в Биконсфилде. В минувшем году наиболее успешно справился с ним находчивый и общительный Джеймс Прайс, которому повезло вот с каким удивительным эпизодом: требовалось найти сюжет о переломном моменте, изменившем жизнь человека. Поразмыслив, студент отправился в паб, где идет непрекращающаяся трансляция футбольных матчей «премьер-лиги» и собираются сугубо мужские компании английских (самых необузданных вроде бы в мире) болельщиков. Владелицей бара оказалась, однако, обворожительная женщина, которую Джеймс и решил сделать своей героиней, сочтя, что она должна быть драматически одинока в этом грубом мужском мире. Каково же было его удивление, когда оказалось, что веселая барменша — футбольная фанатка с детства. Потому и выбрала такую концепцию для своего заведения. «Разочарованному» режиссеру не оставалось ничего иного, кроме как тут же напиться и рассказать в камеру о себе, о своих заблуждениях относительно британских девушек, спорта и азарта. Так героем документального отрывка стал сам автор. Забавно, кстати, что всю эту историю Джеймс рассказывал нам в пабе «Чарлз Диккенс», куда мы попали во время матча «Челси» с финнами. От нас сразу же потребовали дать психологический портрет владельца клуба мистера Абрамовича и рассказать, как в России относятся к их команде.
Итак, британские кино- (и просто) дороги ведут в паб. Криси Брайт, «мама» Лондонской киношколы, когда наступают каникулы, из года в год повторяет новым и новым поколениям студентов: только не разъезжайтесь по домам. Найдите в Сохо ближайший паб, закажите пива и ждите. Уж поверьте мне, вы обязательно получите работу: «Иные смотрят на меня, как на сумасшедшую, и соглашаются лишь на словах — ради приличия. Но я-то знаю, что говорю. Вот один наш парень — послушался. Так он и кружку до стола донести не успел, как дверь распахнулась, в зал влетел обезумевший режиссер, у которого внезапно заболел оператор, остановились съемки, и заорал: «Кто может меня выручить?» Студенту оставалось лишь молча поднять руку, и карьера его началась. Может, это и есть фантастический английский реализм? Хотя некоторые называют его традиционной эксцентричностью…

Кто чем славится

Два «столпа» английской кинематографии — Национальная школа кино и телевидения и Лондонская киношкола — славятся не только чрезвычайно высокими образовательными стандартами, но и чутьем на юные дарования и будущих знаменитостей. Многие из тех, кто когда-то окончил эти заведения, сегодня активно работают в Голливуде, завоевывают крупнейшие награды и тем самым утверждают и оправдывают в глазах всего мира британский стиль «воспитания» молодых профессионалов.
Среди известных выпускников Национальной школы сегодня первое, пожалуй, место занимает классик анимации Ник Парк.
Своих смешных персонажей он начал создавать еще в детстве: играя в саду, выковыривал из земли глину и лепил фигурки животных и людей. На первом же школьном уроке мальчик получил задание смастерить из пластилина поезд. Так в руках у будущего мультипликатора впервые оказался материал, из которого суждено было «выйти» всем его самым известным героям. Едва поступив в упомянутую школу Парк выдумал пластилиновый дуэт чудаковатого изобретателя Уоллеса и его верной молчаливой собаки по имени Громит, а несколько лет спустя, уже работая в компании «Ардман Анимейшенс», развил юношескую задумку в целую серию лент. Трогательный гуманизм и жизнерадостность принесли сериалу «Уоллес и Громит»большой успех, сопоставимый разве что с диснеевским, а его создателю — сразу три «Оскара».
В стенах Национальной школы пребывал в свое время и Анджей Секула, известный прежде всего как оператор культовых фильмов Иэна Софтли, Роберта Родригеса и Квентина Тарантино.
Свое «ремесло» Секула начал осваивать еще дома, в Польше. В 1980 году он перебрался в Великобританию учиться. Затем какое-то время специализировался на рекламных роликах и музыкальных клипах. А после встречи с Тарантино на съемках «Бешеных псов» в 1992 году начался взлет голливудской карьеры оператора. В 1994-м «Криминальное чтиво» принесло его создателям Золотую пальмовую ветвь в Каннах, сделав их, что называется, знаковыми фигурами для целого поколения зрителей и объектом постоянного внимания критиков.
Позднее Секула сам выступил в качестве режиссера, сняв в 1998 году «ужастик» «Украденное проклятие»с Розанной Аркет и Майклом Мэдсоном в главных ролях, а в 2002-м — фантастический триллер «Куб — 2: Гиперкуб», историю о том, как восемь незнакомых друг с другом людей просыпаются в загадочной комнате, существующей в четвертом измерении и имеющей форму куба. Законы физики отказываются работать там, и лишь со временем персонажи догадываются о том, что стали жертвами глобального заговора.
Другой выпускник того же операторского факультета — Дэвид Таттерсол — прославился участием в двух гигантских проектах: «Воздушной тюрьме»Саймона Уэста (1997) и «Звездных войнах» (эпизод I — «Скрытая угроза») Джорджа Лукаса (1999). Впрочем, первых наград он удостоился, еще когда учился в Национальной школе: короткометражка « Королевское Рождество»номинировалась в 1987 году на премию BAFTA (Британской академии кино и телевидения), а картина «Каприз» была отобрана для показа на фестивалях в Эдинбурге и Милане.
Сразу после окончания киношколы Таттерсол принял активное участие в нескольких заметных кино- и телепроектах по обе стороны океана, среди которых, в частности, известный телесериал «Хроники молодого Индианы Джонса». А позже, еще до встречи с легендарным Лукасом, впервые зарекомендовал себя как оператор блокбастера, сняв «Воздушную тюрьму» с Николасом Кейджем, Джоном Кьюсаком, Джоном Малковичем, Стивом Бушеми и тем самым успешно оправдав бюджет в 75 миллионов долларов.
О режиссере Бибан Кидрон заговорили после выхода ее фильма «Бриджет Джонс-2: Грани разумного»(2004), снятого по одноименному роману Хелен Филдинг в продолжение нашумевшей первой части. Как и его «предшественник», этот ироничный фильм о современном западном обществе привлек в кинотеатры миллионы зрительниц, позволив им вновь встретиться с очаровательной героиней Рене Зеллвегер и двумя ее ухажерами-британцами: поверхностным ловеласом Дэниэлом (Хью Грант) и обаятельным интеллектуалом Марком Дарси (Колин Ферт).
Важнейшим «достоянием» Лондонской киношколы несомненно является ее бывший студент, а ныне преподаватель Майк Ли, на сегодняшний день, пожалуй, самый известный английский кинорежиссер, обладатель лучших, престижнейших призов и наград. За сорок лет карьеры Ли снял около трех десятков фильмов, среди которых «Подлое время», «Обнаженные» и «Все или ничего». Лента 1996 года «Тайны и ложь» — тонко рассказанная история о социально успешной чернокожей женщине, которая разыскала свою мать-англичанку, бросившую ее в младенчестве, — принес режиссеру пять номинаций на «Оскар», три премии BAFTA, «Золотой глобус» Голливудской ассоциации иностранной прессы, премию «Гойя», Золотую пальмовую ветвь Каннского фестиваля. А проникновенная «Вера Дрейк», построенная, как и многие другие режиссерские работы Ли, на мастерской импровизации актеров, в 2004 году «взяла» «Золотого льва» — главную награду Венецианского фестиваля.
Любимым питомцем школы может считаться и оператор Так Фудзимото. В 1991 году он работал вместе с Джонатаном Демми над «Молчанием ягнят»— всем известным триллером о гении злодейства Ганнибале Лектере (в главных ролях — Джоди Фостер и Энтони Хопкинс). Получившийся шедевр был удостоен «Оскара» сразу в пяти номинациях, в том числе и как «лучший фильм». Оператор Фудзимото и режиссер Демми вновь встретились на съемочной площадке в 1993 году, при создании классической голливудской судебной драмы «Филадельфия»с Томом Хэнксом. А в 1999 году британец японского происхождения помог американцу происхождения индийского М. Найту Шьямалану снять леденящее кровь «Шестое чувство», собравшее «урожай» в виде премии Американской ассоциации кинокритиков и приз зрительских симпатий США как лучший фильм года.

Источник


Компания "Арт Колор Групп" предлагает Вам услуги по прямой полноцветной печати на ПВХ с высоким разрешением, кроме того Вы сможете заказать у нас любой вид полиграфии, печать на коже, изготовление и размещение наружной рекламы, а так же демонтаж рекламных площадей любой сложности.